я сидел и думал,
мысли разбредались - и в какой-то момент ушли в настолько дальнюю степь, что я забыл, с чего начал.
а. с "я сидел и думал".
у меня есть кот, пара лимонов и квашеные огурцы на подоконнике.
в моей квартире открыты все форточки и по паркету скользит прохладный ветер: поднимает тюль, сдувает с телевизора комочки пыли.
ты ушла и забрала с собой практически все.
и плевать бы на это, если бы случайно не упаковала в свой аккуратный клетчатый чемоданчик мой покой.
спокойно унесла его вперемешку со своими шляпками и духами (никогда не видел у современных женщин столько шляп), книгами и кухонным венчиком, который непонятно зачем прихватила, ведь совсем не любишь готовить.
немного ему позавидовал.
я какое-то время пытался вести дневник, но каждый день выглядел как "жив-цел-орëл". на первых страницах чернила немного расплылись - это я воду пролил, ты не подумай.
на место утраченного покоя пришли бессоница и нервозность; я с каждым днём всё сильнее становлюсь похож на своего отца, которого ты так недолюбливала.
мне бы хотелось сказать, что я прекрасно справляюсь со всем этим, но часы залипания на твой телефонный номер на экране говорят об обратном.
и в то же время я страшно боюсь, что ты вернёшься.
вернёшься со своими шляпами, духами, венчиком.
я видел твои глаза, когда ты обернулась, замешкавшись в дверях - в них не осталось любви, только сожаление и усталость. а раз так, то и возвращаться незачем. жалеть себя я и сам могу.
если что, попрошу кота, в нем больше человечности, чем в тебе, проклятая сука!
прости.
имел в виду совсем не это. все моя невыносимая вспыльчивость.
и вина, что ты ушла, конечно. тоже моя.
невыносимо думать, что сегодня, завтра и вообще никогда не проснусь больше от того, что твои волосы разметались по подушке и покалывают нос и щеки.
думаю, я ошибался, когда говорил, как сильно меня это бесит.
сейчас мне этого не хватает.
тебя.
