Автор: Роман Бубнов
Лондон,
1866 год
Передовые методы
— Пожалуйста, назовите ваше полное имя!
— Меня зовут Чима…
— Будьте добры говорить громче, чтобы все собравшиеся смогли вас услышать.
— Меня зовут Чима Амбруаз Холл, господин председатель.
— Доктор Холл…
— Э-эм. Просто Холл.
— Мистер Холл, вы исполняли обязанности помощника главного врача в Кейн Асилум, доме для умалишённых, Паддинг-Лейн, 3 дробь 1-1-3, верно?
— Все верно, сэр.
— Правда ли, что за две недели до… до того, как все случилось, по распоряжению главного врача Барнса вы были уволены с вышеназванной должности и назначены санитаром?
— Да. Так все и было, господин председатель. Директор Бенжамин Барнс внес правку в штатное расписание больницы.
— Что послужило причиной «разжалования», мистер Холл?
— Я пытался помочь пациенту сбежать.
— Тишина! Тишина в суде! Мы вернемся к этому моменту чуть позже. Мистер Холл, скажите, сколько других чернокожих врачей работало в Больнице Кейна?
— Кроме меня никого.
— Вам известно, почему директор Барнс нарушил сегрегационный кодекс и взял к себе в подопечные цветного?
— Надо полагать, он поверил в мои передовые методы и увидел их эффективность.
— Передовые методы? Те, что вы привезли из Африки, я полагаю. И чем, позвольте, они могли быть действенней змеиных ям и удаления психам кишок?
— Я практиковал гидротерапию, господин председатель.
— Простите, что?
— Ледяные ванны.
— Ледяные ванны?! И… они вправду «срабатывали»?
— Мы отмечали значительные психоэмоциональные улучшения примерно у половины наших пациентов.
— То есть психов. Хорошо. Это останется на вашей совести, мистер Холл. Будьте добры, озвучьте для собравшихся причину, по которой сегодня вы здесь. Чтобы все поняли, что вы в курсе сути обвинения.
— Меня считают виновным в гибели трехсот семидесяти человек, включая всех санитаров, рабочих, охранников и пациентов Кейн Асилум.
— Так точно, мистер Холл. А также в уничтожении нескольких сотен домов, приходских церквей и правительственных зданий. Пожар, начавшийся по вашей вине, прошел через весь Вестминстер и Сити и закончился лишь в трущобах. Огонь лишил крова гигантскую часть города! Тишина! Тишина в суде! Это чудо, что, кроме ваших психов, из горожан никто особо не пострадал.
— Я не готов взять на себя ответственность за произошедшее.
— Выяснить ваши мотивы и избрать метод наказания и есть наша цель на сегодня, мистер Холл.
— Меня повесят?
— Только если не убедите нас в обратном. В том, что невиновны.
— Я уже рассказал констеблю, как все было на самом деле.
— Так будьте любезны, повторите свою историю еще раз! А мы с благодарностью выслушаем невозмутимого доктора Холла и вынесем вердикт, да, господа?
Человек со странностями
— Пациента звали Талбот Марди. Простой пекарь, родом, по-моему, из Уэльса. Здоровенный парень с голубыми глазами и толстыми, как бобовые стебли, пальцами. Его привезли к нам месяца два назад в полубредовом состоянии. Семья сильно волновалась, оплатила лечение, а его супруга даже сняла комнату неподалеку от больницы. Надеялась, что мы поставим ее мужа быстро на ноги и она сможет забрать его домой. У них было двое детей, если я не ошибаюсь.
— Это уже неважно. Какой диагноз вы поставили этому пекарю, этому мистеру Талботу Марди?
— Редкое диссоциативное расстройство идентичности личности, господин председатель.
— Что-то наподобие шизофрении? Вы можете объяснить собравшимся более доходчиво, в чем конкретно выражалась болезнь?
— У пациента было навязчивое состояние, что в него вселился кто-то чужой.
— Чужой?
— Кто-то посторонний, незнакомый. Видите ли, при шизофрении пациенты не воспринимают себя как жертв, а их субличности являются производными из первичного «Я».
— Другими словами…
— Они не чувствуют себя нездоровыми. Им комфортно так, как есть. Талбота Марди, наоборот, преследовали неконтролируемые приступы паники и чувство беспричинного страха.
— Безусловно, это все очень интересно с медицинской точки зрения. Но в вашем письменном признании констеблю вы упомянули что-то про подозрительно странные жалобы супруги мистера Марди.
— Миссис Софиа Марди жаловалась на то, что несколько раз ее муж действительно превращался в другого человека.
— Так он был одержим? Неужели?
— Это неверное толкование подобного состояния, господин председатель. Дело в том, что во время этих превращений он брал женщину силой, после чего рассказывал жуткие подробности о грядущих событиях и рисовал ей на ватманской бумаге чертежи странных устройств и жилищ. Он утверждал, что прибыл издалека, точнее из будущего, так как нашел способ связывать сознания всех своих прошлых жизней.
— Тишина! Я прошу прощения за эти насмешки и крики. У нас не каждый день разбирается шаманство и ведовство. Мистер Холл, Больница Кейна – это заведение для нездоровых людей. Разумеется, пекарь был странным, раз попал к вам. Да, в него вселился бес, он напал на жену, нарисовал ей дьявольский натюрморт. Что здесь необычного и любопытного?
— Я отвез эти чертежи в Совет по железнодорожному транспорту в Паддингтоне.
— И?
— Там назвали изображенные технические устройства любопытными, допустимыми и обоснованными. С научной и инженерной точки зрения, господин председатель.
— Выходит, пекарь ваш оказался провидцем. А вы его за это засунули в ледяную ванну, верно?
— Конкретно на пациента Талбота Марди гидротерапия оказала обратный эффект.
— То есть ухудшила его самочувствие?
— Нет. С момента первого же погружения в ледяную воду он, как бы так выразиться, вернулся в реальность.
— Но что-то пошло не так?
— Погружения раз за разом усиливали его беспокойство, а видения становились все более отчетливыми и подробными.
— Видения или бред?
— Документально невозможно ни подтвердить, ни опровергнуть подобного рода сведения.
— А вам не приходило на ум, мистер Холл, что, может, пекарь просто боялся воды?
— Нет. К Талботу Марди вернулся рассудок. Протокол результатов исследования принял директор Барнс и вся врачебная коллегия.
— Почему же вы его не выписали и не отправили с миром в объятия к несчастной супруге?
— У мистера Марди начались истерики.
— В самом деле?
— Он начал убеждать персонал и постояльцев, что Больница Кейна вот-вот взорвётся, и все, кто в ней находятся, – погибнут.
— Все триста семьдесят человек, верно?
— Да, господин председатель.
Рисунки сумасшедшего
— Мистер Холл, рисовал ли пекарь Талбот Марди когда-нибудь взрыв, о котором он говорил? Он уточнял источник или указывал на поджигателя?
— Нет. Пациент рисовал в основном своих дочерей и жену. Он сильно тосковал по ним. Больше всего его удручало и расстраивало, что кто-то чужой многократно завладевал его телом и причинял им вред.
— И все?
— Нет. Еще он рисовал Лондон, каким он станет через двести лет после глобального затопления.
— Тишина! Никто никого не затопит. По крайней мере, пока страной управляет Её Величество, Королева Виктория. Это лишь фантазии, достойные Жюля Верна, господа! Неплохая бы получилась книга, верно, мистер Холл?
— В эскизах мистера Марди не было ничего романтического. По его мнению, город и всех его людей ждали тяжелые времена.
— Хорошо. Оставим это для других слушаний. Расскажите, пожалуйста, как вы потеряли должность доктора?
— Я ему поверил.
— Пекарю?
— Да. Пациенту Талботу Марди.
— Хотите сказать, что вы, опытный врач, проехавший полмира и внедривший передовые методы вашей… гидротерапии, вдруг поверили психу?
— Именно так, господин председатель. Рассказы Марди об огненном смерче и ужасном пожаре становились все более четкими, детализированными, и в одно ясное солнечное утро он назвал точную дату.
— Второе февраля?
— Да, ночь на второе февраля.
— Почему вы решили помочь пациенту бежать, вместо того чтобы доложить об этом начальству?
— Доктор Барнс был в курсе этой ситуации. История с предсказанием пожара привела его в бешенство. Сразу после Праздника Роберта Бёрнса он без моего ведома подписал для Талбота Марди направление в зеркальную комнату.
— И вы помешали исполнению предписания директора, верно?
— Да. Я испортил оборудование. Меня задержала охрана и директор Барнс показал на дверь.
— Но, как я понимаю, вы убедили его оставить вас?
— Я решил исполнить план побега пациента позже. И предложил больнице свои услуги… как санитар.
— Это характеризует вас как хитрого и расчетливого человека, мистер Холл. Скажите все-таки, почему вы поверили пекарю? Ведь он полоумный псих.
— Талбот Марди точно знал, что случится и когда. Он почти сразу предсказал, что во всем этом обвинят санитара. Но в тот момент я, правда, эти слова не принял на свой счет.
— Я надеюсь от лица всех присутствующих, что вы не начали считать простого пекаря пророком?
— Я допускал элемент мистификации, господин председатель, но верил своей интуиции и чутью.
— И чутье привело вас на виселицу, мистер Холл! Мы обязательно занесем в дело все ваши слова! Теперь расскажите, пожалуйста, подробно про ночь на второе февраля.
— Я помню, как во время вечернего обхода пациент Марди взял меня за плечи, посмотрел в глаза и сказал твердо и внятно: «Это вот-вот случится. Ты можешь бежать. Беги!»
— Он не просил вас позаботиться о его семье или что-то им передать?
— Нет. Когда я осознал, что это конец…
— Конец?!
— Что я не могу уже пациенту ничем помочь, я вспомнил, что его супруга все еще снимала жилье поблизости.
— Я так понимаю, вы уточнили ее контакты в регистрационной карте пациента.
— Да, верно, господин председатель.
— Но разве эти сведения не являются конфиденциальными и не находятся «под замком»?
— Эм-м. Нет. Эти данные были в открытом доступе.
— И это несколько странно. Потому что мы нашли обгоревший сейф на бывшем месте Больницы Кейна. Предположительно, директора Барнса. Все уцелевшие документы, включая фрагменты регистрационных карт, лежали в нем. Сейчас наши сыщики самым тщательным образом изучают все, что удалось из него извлечь. Говорю это на всякий случай, мистер Холл. Пожалуйста, продолжайте. Что было дальше?
— Я решил во что бы то ни стало предупредить её.
— Миссис Софию Марди. О чем, позвольте?
— О том, что ей нужно покинуть эту часть города, чтобы вернуться домой живой.
— Ах да, вы же поверили в пожар… Кучер подъехавшего к больнице кэба видел, как вслед за вами из главных дверей выбежал кочегар.
— Да, прежде чем покинуть Кейн Асилум, я спустился в подвал и попросил рабочих быть внимательнее с котлом.
— Минуту. Давайте уточним для всех собравшихся, в Больнице Кейна был предусмотрен стандартный обогрев, верно?
— По большому счету да. Мы использовали старый чугунный угольный котел увеличенного объема.
— Я полагаю, из Германии. Они делают отличные котлы. Вряд ли он сам по себе мог вспыхнуть.
— Я не знаю, что стало причиной возгорания, господин председатель.
— Так может быть, как раз ваш визит в подвал? Как вы думаете, зачем кочегар выбежал вслед за вами?
— Возможно, он хотел что-то отдать или о чем-то попросить. Может, у него случилась экстренная поломка…
— Сразу после вашего визита. А может, он хотел вас задержать и не догнал? Потому что вы снова сделали что-то незаконное, например, испортили клапан?
— Это не так, господин председатель.
— К сожалению, кочегар погиб и не сможет нам раскрыть причину, побудившую его к этим действиям. Что ж, мистер Холл, вернемся к вам. Куда вы направились дальше?
— Я пересек угол Флит Стрит и Брэд Авеню и поднялся на второй этаж дома, в котором снимала комнату миссис Софиа Марди.
— Кто открыл вам дверь?..
По ту сторону правды
— …
— Мистер Холл? Кто открыл вам дверь?
— Директор Барнс открыл дверь, господин председатель.
— Тишина в суде! Что он делал в этой комнате, по вашему мнению?
— Я полагаю, он держал контакт с миссис Марди, а когда та уехала, вселился в ее апартаменты.
— А может, он был ее любовником?
— Не разделяю вашей иронии, господин председатель.
— И не нужно, мистер Холл. Версий всегда больше чем одна. Вам ли это не знать, как врачу. Итак, что вы сказали Бенжамину Барнсу, когда увидели его?
— В момент, когда я открыл дверь, вдалеке с улицы раздался хлопок, и я понял, что произошло то, о чем предупреждал пациент Талбот Марди.
— Вы имеете ввиду, что в Больнице Кейна взорвался котел, который запустил весь этот ужасный пожар. Скажите, вы предприняли попытку помочь своему начальнику спастись?
— Нет, не предпринял.
— Вы знали, что у доктора Барнса были проблемы с ногой? И что он испытывал затруднения при спуске и подъеме с лестниц?
— Да, я это знал.
— То есть вы намеренно оставили своего начальника погибать в разгорающемся пожаре, зная, что бедствие затронет эту часть города целиком?
— Мне нечего добавить. Я был в состоянии аффекта.
— Как и в тот момент, когда вас задержали, мистер Холл. Но, по вашим собственным словам, вы были уверены в пророчестве пекаря. А значит, возможно, вы намеренно убили директора Барнса и попытались таким образом скрыть следы. Ведь вы знали, какой масштаб примет возгорание?
— Зачем мне было это делать?
— Ну как же. Отомстить больнице и её руководству за потерю должности. Получить компенсацию.
— Нет. Это не так.
— Возможно. Вам есть что добавить?
— Нет, господин председатель.
— Итак, господа. Исходя из того, что мы сейчас с вами услышали, у суда вырисовываются две версии. Первая, основанная на показаниях самого мистера Холла, говорит о том, что он проявил благородство, пытаясь спасти уставшую от горя женщину. Несчастную, бедную, затравленную свалившимся на ее мужа недугом миссис Софию Марди. В этом случае, господа, мистер Холл – честный, добропорядочный и решительный горожанин. И мы обязаны отпустить его с миром. И поблагодарить за службу! Тишина! Тишина в суде! Также у нас есть противоположная версия, основанная на показаниях кучера. Та, в которой взрыв и последующий пожар напрямую связаны с бегством обвиняемого из больницы и безрезультатной попыткой кочегара остановить его. Гибель директора Барнса косвенно свидетельствует также в пользу этой второй версии. В ней мистер Холл выступает расчетливым и хитрым лжецом, поджигателем или сообщником, а также убийцей всех трехсот семидесяти человек. Мы услышали сегодня достаточно подтверждений темной стороны личности мистера Холла. И если это правда, то его полагается немедленно повесить. Обвиняемый, вам есть что возразить по существу вышесказанного или, быть может, вы хотите в чем-то признаться?
— Нет, господин председатель. Как я уже объяснил, мне неизвестен мотив поведения кочегара. Также как он неизвестен видевшему нас обоих кучеру.
— И это действительно так, мистер Холл. Но, на вашу беду, вы еще не услышали самое главное!
— …?
— Третью версию.
— Третью?
— Тишина в суде! Да, мистер Холл, третью. Как я уже озвучил, мы нашли обгоревший сейф директора Барнса. И прямо перед этим заседанием я внимательно изучил его содержимое, включая обугленные регистрационные карты, личные карточки персонала, приказ о вашем «разжаловании» в санитары и… рисунки!
— Рисунки?
— Да, контурные изящные и очень хорошо выполненные на ватманской бумаге карандашные наброски. Работы конечно не подписаны, но теперь всем и каждому понятно, кому именно они принадлежали.
— Возможно… Это были рисунки пациента Марди.
— Меня волнует другое. Зачем директор Барнс по-вашему держал их у себя в сейфе?
— Я этого не знаю.
— Позвольте мне ответить. Потому что на них изображены вы, мистер Холл, сам Бенжамин Барнс, а также миссис Софиа Марди. Очень откровенные и непристойные рисунки, на которых вы с начальником одновременно овладеваете бедной, спятившей от бессилия супругой пекаря. И вся эта ваша… связь, хм-м, выражается в очень грубых и крайне неподобающих джентльменам формах.
— Но… Господин председатель, вы же сами называли эти картины полоумным бредом психа. Мало ли, что рисовал пациент…
— Прошу, не перебивайте, мистер Холл. Консьержка дома на Флит Стрит сообщила констеблю, что видела много раз, как некий цветной мужчина навещал миссис Софию Марди в ее покоях. Скажите, это были вы?
— Я заходил… В первые пару недель… Для уточнения кое-каких сведений…
— Так вы знали ее место жительства?
— Да, я уже сказал, что эти данные были доступны с самого начала. Я навестил ее, чтобы утешить.
— И вы утешили, конечно же, миссис Марди, верно?
— Э-э…
— Тишина! Прошу тишины! Скажите нам пожалуйста, мистер Холл, а может, это вас с директором Барнсом имела в виду миссис Софиа Марди, когда жаловалась супругу, что кто-то «чужой» овладевает ее хрупким безгреховным телом? Может, вы искажаете факты? Не потому ли вы продолжали держать вменяемого пекаря в стенах Кейн Асилум и пытали его своими африканскими ледяными ваннами? Скажите только, зачем вы испортили зеркальную комнату?
— М-м-м…
— Мне кажется, вы вместе с директором Барнсом не поделили одну и ту же женщину, за что и получили свое разжалование в санитары. Рисунки же спрятали в сейфе, чтобы не скомпрометировать больницу. Скажите нам, мистер Холл, вы лжете? На самом деле вы прелюбодей и лицемер? Зачем и куда вы на самом деле побежали в ту ночь?
— Мне… Мне нечего добавить, господин… председатель. Я не знал, что вы нашли эти рисунки…
— Рисунки замечательные, мистер Холл. К слову, чертежи мифических устройств тоже впечатляют, но не так сильно, как ваши порочные сцены с несчастной миссис Марди. Тишина, господа! Я позволю себе резюмировать. Итак, у нас три версии. Невероятная и странная – о благородном докторе, поверившем в чудеса. Жестокая и непримиримая версия о врачебной мести. И, наконец, банальное и мерзкое откровение, в котором мистер Холл оказался непорядочным распутником, злоупотребившим врачебной этикой и замешанным в отвратительном блудодеянии – в поганой соловьиной гульбе, из которой вытекло столько много трупов. Вы поможете нам сегодня докопаться до истины, мистер Холл?
— Я не буду поддерживать ваши домыслы и абсурд, господин председатель.
— Хорошо, мистер Холл. В таком случае я вижу следующее. Чем бы вы там ни занимались у себя в Кейн Асилум – пытками льдом, извращенным распутством, порчей оборудования или ссорами с коллегами – вы, как врач, виновны в смерти трехсот семидесяти человек, за которых несли ответственность. Во всяком случае, с профессиональной точки зрения. Прошу тишины, господа! Именно поэтому властью, данной мне Королевой Викторией, я вынужден приговорить вас к смерти через повешение. Прежде чем я объявлю официальный вердикт и назначу дату исполнения, я спрошу у вас в последний раз, мистер Холл. Вы хотите, наконец, сказать суду правду и по существу оправдать свои поступки?
— Спасибо за вашу терпимость и благодушие, господин председатель. Да, мне есть что сказать. Я невиновен.
— Тишина! Тишина в суде!
— Рисунки, которые вы нашли в обгоревшем сейфе Бенжамина Барнса, – мои. Но них изображен другой человек.
— Гм-м… Мистер…?
— Меня зовут Талбот Марди. Я пациент Больницы Кейна.
Что скрывает будущее
— Я прошу тишины, господа. Тишина в суде! Объяснитесь, обвиняемый. Что все это значит?
— Как я уже сказал ранее, ледяные ванны обострили мой… особый дар к предвидению, и я точно знал, когда и как я смогу сбежать, а что касается кочегара…
— Кочегара?
— Да. Рабочий меня заметил и пытался остановить, но потом одумался и благоразумно вернулся к положенному месту. В любом случае, именно в тот промежуток времени произошел скачок давления в клапане, который вовремя не устранили.
— Вы дурачите суд, мистер…?
— Никак нет, господин председатель. Я боялся назвать свое настоящее имя, потому что не хотел попасть назад в заведение вроде Кейн Асилум. Я хочу просто вернуться домой к дочерям. Я прошу у вас и у всех присутствующих прощения, что ввел в заблуждение.
— Но как же врач мистер Холл? Что вы с ним сделали?
— Я полагаю, он погиб вместе с остальными в стенах больницы. Во время пожара.
— Подождите минуту. Но консьержка…
— Да. Она видела меня, это правда. Первые несколько дней пребывания в вашем городе мы с супругой провели в той самой съемной комнате.
— Почему вы рисовали эти рисунки? Для чего они?
— В основном я рисую будущее, которое четко вижу. В моментах прозрения я видел себя через двести, пятьсот и даже тысячу лет.
— Нет, я об этих… откровенных сценах…
— Ах да, я понял. Директор Барнс оказался безнравственным человеком. Но что произошло, то произошло.
— Вы можете доказать, что вы – это вы?
— Могу. На одном из рисунков, которые вы извлекли из сейфа, изображен корабль Агамемном, который убывает из порта в Уэльс сегодня в семь. Если присмотритесь, я стою на палубе слева.
— И что, вы считаете, что мы отпустим вас из-за этого рисунка?
— Как я уже сказал, я вижу будущее, господин председатель. Я предвидел трагедию с огнем, знал, что Доктор Холл поверит мне и поможет бежать, я даже нарисовал Директора Барнса задолго до того, как встретил его. И я увидел, как сегодня убываю на корабле. А значит, при всем моем уважении к вам, к суду и к этим замечательным господам, вы меня отпустите. Я не взрывал больницу, никого не убивал. Я просто хочу домой.
— Хм-м.
— …
— Что ж, очень жаль, что все вы, цветные, на одно лицо, в противном случае с вас было бы больше спроса, а нам всем – меньше нервотрепки. Буду откровенен. Это самое странное дело, которое мне доводилось рассматривать, и решение вынести сейчас довольно тяжело. Если бы не сгоревший архив с фотографиями…
— Господин председатель?
— Ваше признание окутано сплошными загадками, мистер… Марди. Ваши грезы о неслучившемся, ваши странные инженерные устройства, ваш побег. Но знаете, у меня есть решение, как все это прояснить. Я посажу вас на корабль до Уэльса, как вы этого хотите, но по дороге высажу вас в Чешире. Там как раз под рождество открылось специальное учреждение Святой Марии. Они собираются практиковать ваши любимые, как вы выразились, «передовые методы» – электросудорожную терапию. Говорят, за ней будущее. Так что, если вы не опасны для общества, вы вернетесь домой очень скоро, мистер Марди… Итак, господа!.. Дело закрыто!
Источник: http://litclubbs.ru/writers/1049-strannoe-delo-doktora-chima-holla.html
Ставьте пальцы вверх, делитесь ссылкой с друзьями, а также не забудьте подписаться. Это очень важно для канала.
Публикуйте свое творчество на сайте Бумажного слона. Самые лучшие публикации попадают на этот канал.
Литературные дуэли на "Бумажном слоне" : битвы между писателями каждую неделю!
- Выбирайте тему и записывайтесь >>
- Запасайтесь попкорном и читайте >>