«Мальчишка решил подшутить над взрослыми и внезапно стал кричать: «Волки! Волки! Помогите!». Дровосеки тут же кинулись ему на помощь, оставив свою работу. Но никакого волка не оказалось! Мальчишка рассмеялся - розыгрыш удался» (с)
Матвей считал себя самым хитрым, способным обвести любого вокруг пальца. После смерти жены он жил один в двухкомнатной квартире, отказав от дома обеим приёмным дочкам:
- Отвык я с кем-то жить, у вас свои порядки, уж не обессудьте, не уживёмся. Дайте мне спокойно отойти в мир иной, а потом делите квартиру, всё равно у меня кроме вас наследников нет.
Говорил, а сам хитро подмигивал то старшей, Тане, то младшей Лене. Тут нужно сказать, что женщины и не рвались жить с отчимом, уж больно занудный был, еще со времён их розовощекого детства. Обе сбежали из дома, как только выпала возможность. Таня рано вышла замуж, ушла жить к свекрам, жила с ними душа в душу. Лена поступила в институт, каким-то чудом выбила общежитие, которое давали только иногородним. По окончании поступила в аспирантуру, ей дали отдельную комнату в том же общежитии, только на верхних, «аспирантских» этажах, там и жила.
Жена Матвея скончалась скоропостижно, полола грядки на даче, так и упала в стройные ряды пушистой морковной ботвы. Сам же Матвей болел с похмелья, жене не помогал, да и хватился её часа через три, когда подоспела пора обеда. Матвей же всем плакался, что его любимая жена скончалась на его руках, перед смертью сказала, мол, "ты моё единственное счастье в этой жизни". О вранье отчима Таня и Лена узнали только через год, когда приехали смотреть, в каком состоянии дача и можно ли её продать. Не спешите их осуждать, дача была именно собственностью сестёр, дед завещал им пополам, но пока была жива мама, они на имущество не претендовали, пусть живёт сколько нужно.
А вот с квартирой было сложнее. Изначально жилплощадь принадлежала бабушке и дедушке, после их смерти по завещанию она была поделена на троих – дочь умерших и ее дочерей, Татьяну и Елену. Матвей появился в их жизни гораздо позже, девочкам тогда было 8 и 6 лет соответственно. Когда жена умерла, оказалось, она оставила завещание, в котором её доля отходила дочерям поровну, мужу ничего не полагалось, кроме устной просьбы:
- Девочки, вы уж его не гоните, куда он пойдет?
Но к моменту смерти жены Матвею стукнуло 61, потому, как оказалось, ему полагается обязательная доля. В результате Матвею досталась 1/18 или 1/16, точно не помню, то есть из 64 квадратов ему полагались то ли 3,5, то ли 4 с небольшим квадратных метра.
То, что дочери не отказались от долей в квартире в его пользу, задело Матвея до глубины души. Он забыл или притворился, что забыл, что у него вообще не было никакого ни морального, ни физического права на эту квартиру. Ему казалось, что у него пытаются отнять его кровное, рыдал на весь наш двор, призывал Бога, кричал, что нет справедливости на свете, он де эту квартиру потом и кровью заслужил… Собутыльники ему поддакивали, науськивали на «неблагодарных девчонок», которых он, Матвей, «поднимал на ноги». «Неблагодарные» предлагали ему купить комнату в коммуналке и оформить на его имя, но тот категорически отказался съезжать.
В результате оказалось, что две почти собственницы живут где попало, а обладатель 4 квадратов поживает как кум королю и сват министру.
Где-то через год после смерти матери разгневанная Татьяна позвонила сестре:
- Ленка, у тебя тоже счета арестовали?!
А когда сестры приехали к отчиму, тот глазами захлопал:
- Ваше имущество, вы и платите!
И лишь угроза Татьяны выселить его ко всем чертям, приструнила Матвея, и он погасил практически весь долг, причитая и ругая «тварей неблагодарных» на чём свет стоит. Я тогда встретила во дворе усталую сердитую Татьяну, которая в сердцах поделилась:
- Он все материны сбережения к рукам прибрал, и украшения, которые должны были внучкам достаться. Сделал морду кирпичом, мол, ничего не знаю, мать сама давно в ломбард сдала. Да мы уж с Ленкой рукой махнули, пусть подавится! Но мог бы из тех денег за квартиру платить, ведь правда же?
А потом началось. Матвей звонил Лене и Тане, причем в самое неурочное время, и умирающим голосом шептал в трубку:
- Доченька, умираю, прощай, - и отключался.
Естественно, они бросали все дела, мчались через всю Москву, а по приезду обнаруживали отчима, мирно пьющего чай возле телевизора. Он поднимал на них кроткие глаза и «удивлялся»:
- Кто? Я звонил? Вы что-то путаете.
Иногда ночами приходили от отчима смс-ки: «Я в больнице. Папа». Таня с Леной подрывались, обзванивали все больницы, рано утром, как только начинал ходить общественный транспорт, мчались домой и заставали сонного отчима:
- Чего приперлись ни свет, ни заря?
Как-то раз я застала на лестнице плачущую Лену:
- Сил моих больше нет! Знаю же, что издевается, а в голове вертится «А вдруг правда плохо?». В результате всю ночь с Танькой не спали, а ему хоть бы хны! Ну да, не ему же на работу мчаться, да еще и отпрашиваться у начальства.
Последующие события стали последней каплей. Проблемы начались в семье Татьяны. Как я уже говорила, она вышла замуж и ушла жить к свекрам. Те невестку полюбили, внукам радовались, жили дружно. И тут вдруг Татьяна начала замечать отчуждение, свекровь, которую она называла «мамой» с ней еле разговаривает, свекор старается выйти из комнаты, если туда зашла Таня. Женщина ничего понять не могла, что случилось, пока однажды не прорвало:
- Как же ты могла Танечка? Мы тебя в семью приняли, родной считали, а ты! Как ты можешь улыбаться, да в глаза нам всем смотреть?
- Мама, что случилось??? – Таня была в полном недоумении, - Что я сделала-то?!
- А то сама не знаешь! Кто отец Толика? Вот, молчишь!
- Как кто отец?! Муж мой, сын ваш! Кто ещё-то?!
- Таня, мы всё знаем. И простили бы, если ты сразу бы призналась.
- Блин, все с ума сошли, что ли?! В чём мне признаваться?!
- Нам Матвей Васильевич всё рассказал. И что это он отец Толика, и что поэтому он свою квартиру ему завещает, как единственному своему сыночку.
Таня так и села, поначалу даже слов не было. Потом всё же прорвало. Свекры не узнавали свою тихую скромную Танечку, которая отборным матом прошлась по этому самому Матвею Васильевичу вдоль и поперек. Таня потом сказала:
- Я даже сама не знала, что так умею.
Свекрам же предложила оплатить анализ ДНК:
- Раз не верите, давайте проверим. Только вряд ли я вас после этого буду мамой и папой называть, не обессудьте. Да и какую он квартиру кому оставлять собирается, квартира наша с сестрой, у него там всего 4 метра, ровно туалет без двух десятых.
Со свекрами Таня помирилась, а вот Матвею с рук решила не спускать, совсем с ума сошел! Не захочет по хорошему, придётся по плохому. И тут, как по заказу, звонок:
- Доченька, плохо мне, помираю…
- Да и помирай, может, мир без тебя чище станет! – Таня бросила трубку.
Через 10 минут позвонила сестра:
- Звонил тебе уже? Что? Трубку бросила? Вот и я. Пошёл он ко всем чертям.
- Ленка, он тут такое учудил, задушить готова! Хорошо, у тебя нет детей, а то бы и тебе досталось. Ладно, потом при встрече расскажу. Но одно точно, буду подавать в суд на выселение. Ты как, со мной?
- Тань, мы же маме обещали… Но, знаешь, наверное, ты права, сколько уже можно!
...Сёстрам позвонили наши соседи. Их собака, проходя мимо соседской двери, вела себя беспокойно, суетилась, скулила. Да и запах странный скоро пошёл. Таня и Лена приехали, открыли дверь, а там Матвей Васильевич. Уже четвертые сутки как мёртвый, судмедэксперт сказал, что отравился паленой водкой.
«Волки! Волки!» - кричал мальчик, но ему никто не поверил…