Исторический отрывок из рассказа Константина Кислова "Высота Павла Тезикова"
"...Война — дело страшное, — говорил Тезиков, сидя на кушетке с кабелем и деловито пришивая подворотничок к гимнастерке, словно готовясь к параду. — Люди боятся ее, и никому война не мила, разве что дуракам и беспутным генералам немецким, да еще их шелапуту фюреру. А нашим советским людям война завсегда противна и потому в корне неприемлема. Вот так...
В это время около тусклого света коптилки сидел Гредин и чистил автомат, а в глубине землянки, у такого же сумрачного светила, примостившись к снарядному ящику, писал что-то лейтенант Гоголев.
Но тут, понимаешь, есть загадка, что ли, такая, или тайность в душе у человека — не знаю, не могу объяснить тебе. Приходит человек на войну, по доброй своей воле, или призовут его — не в том суть. Посидит он в окопах дней пять, подрожит, немецкого толу понанюхается по самые ноздри, пообглядится, и уже не узнать его: злости у него на врага — аж кипит весь. В общем, другим стал человек.
А почему, ты думаешь, он так переменился? Бояться перестал? Не-ет. Бояться человек никогда не перестанет. На смерtь идти страшно, Петруха, страшно и самому уbивать людей. Нормальный человек не может привыкнуть к такому зверству. А тут что? Да то, что только на передовой и можно понять, где твое самое праведное дело. Вот так.
На что немец надеялся, когда собрался идти на нас? Ну, о большой политике я не говорю — это ясно, про нее и без меня много сказывалось. Он бил на страх: увидят, дескать, люди эту танковую лавину его или самолетов стаю — и все, нос в землю, как страусы: шлепай, господин фюрер, нас по известному тебе месту, мы — лежачие. Понимаешь, страх раздавит всех. Вот на что он бил.
А получилось что? Оказывается, страх-то для нашего человека не тот черт, каким пугают всех прочих людей, его хватает на день, на два. А потом это пугало дает задний ход, оборачивает свою мохнатую рожу в другую сторону, и тогда уж...
Народ поднялся, а страх — в кусты. Ему, немцу-то, когда он с победой шагал по Европе, и во сне такое не виделось. А у нас — пожалуйста. Да что немцу — там на Западе министры да сенаторы всякие сто лет ломают головы: что за человек такой русский? Теперь, пожалуй, и фюрер дотумкал, что это такое советский человек. Чешет, поди, не затылок, а свою мадам-сижу, только уж поздно: на, выкуси! Теперь уж баста. Посеял ветер — пожнешь бурю, собачий сын..."
Читайте также: Схватка умов. Астахов переиграл немецкого полковника