Все началось 11 марта 1918 года.
Именно в тот день повар военного тренировочного лагеря Фанстон, расположенного в юго-западе от Манхэттена в штате Канзас, почувствовал, что заболел.
Повара звали Альберт Гитчелл и он, проснувшись рано утром, вдруг почувствовал невыносимую боль в горле.
Вздохнув, он пошел в медпункт и там выяснилось, что температура у него практически сорок.
"Вот так заболел!"-подумал Альберт и тут...
И тут в двери медпункта снова постучали. На пороге появился человек с такими же симптомами. Затем еще один, а потом — еще и еще…
К полудню в госпитале Фанстона разместились 107 пациентов, страдающих от жутких болей в горле, озноба и кашля. Вероятнее всего, повар Альберт заразил их, случайно чихнув на приготовленную пищу.
Многие пациенты госпиталя Фанстон умерли в считанные часы. Но не Альберт, которому каким-то чудом удалось выжить.
Так началась испанка.
В лагере Фанстон тяжелая форма гриппа наблюдалась у пяти сотен военнослужащих, несколько человек умерли.
Однако в начале XX века это было привычным делом, поэтому всех выздоравливавших и даже еще слегка подкашливающих солдат отправляли в другие части, а дальше — прямо на фронты Первой мировой. Именно из-за этого жуткий вирус так быстро разошелся по миру, особенно по странам Европы.
За 18 месяцев, в течение которых испанка «гуляла» по планете, погибли 50—100 млн человек, что составляет примерно 3-5% от всего населения Земли. Заразились вирусом около 550 миллионов человек — 29,5 %.
В октябре 1918 года практически не осталось уголка на планете, в котором бы не встречались пациенты с испанкой. Все потому, что солдаты Первой мировой передвигались по всему миру — возвращались домой или перемещались на другие фронты, таким образом, всю дорогу волоча за собой смертоносное заболевание.
Болезнь почему-то особенно крепко цеплялась к молодым и здоровым мужчинам и детородного возраста женщинам.
Именно поэтому, докатившись до Вены, в октябре 18 года, "испанка", повстречавшись с семейством Эгона Шиле, состоящем из 28-летнего художника и его беременной жены, прицепилась к ним намертво.
Жена Эгона Шиле, Эдит, умерла быстро. Вместе с ней умер и нерожденный ребенок. А Шиле пережил свое семейство на целых три дня. Все эти три дня он дописывал картину. Там они все: и он, и она, и нерожденный малыш.
Жаль