Считается, что все незамужние женщины хотят замуж, а все замужние мечтают развестись. И для поднятия самооценки и то, и другое неплохо бы проделывать с принцем и желательно заморским. И никому, представьте, никому не приходит в голову как же там в забугорном браке или разводе скажется нашим красным девицам. А по-разному оно может сказаться. И моя новая записка будет как раз об этом. Не поучения ради, а развлечения для. Экстремальные варианты развития событий будем рассматривать на примере двух представительниц самого знаменитого и прославленного в веках русского семейства. Рюриковичей, кого ж еще.
Первая наша героиня была настоящей прекрасной принцессой, которой на роду было написано выйти замуж за сказочного принца. Звали девушку - Евпраксия, была она единокровной сестрой Владимира Мономаха, а внучкой приходилась самому Ярославу Мудрому. А Мудрый он потому так и прозван, что всегда вовремя умел включать мозг и отключать эмоции. А потому знал, что лучше плохой мир, чем добрая война, тише едешь - дальше будешь. И, конечно, веселее свадьба, чем военный парад. И надо сказать, этому занятию - устроению свадеб своих детей - он предавался с большим удовольствием. На брачном рынке Европы тех времен Рюриковичи ценились очень высоко, и породниться с Большим Киевским Боссом хотели многие европейские корольки. Но вернемся к нашей первой героине.
Итак, отроковицу Евпраксию, дочку Всеволода Ярославича, в двенадцать лет сосватали за саксонского маркграфа Штадена. Тогда было принято так, если говорят тебе: “Выходишь за немца. Так надо” - ты в быстро собираешь вещички, отбываешь без Шенгена в Германию, впитываешь ее культуру и экстерном учишь старонемецкий язык. Жалобы на то, что у тебя лингвистический кретинизм, и вообще в Саксонии тебе не климатит- не проходят. Просватанных девчонок забирали из отеческого лона в семью жениха в самом нежном возрасте и дальше воспитывали в своем духе. Так было повсеместно, и Киевская Русь - не исключение. Так что Евпраксию требовалось тоже слегка переформатировать, и для этого папа Всеволод отправил ее заранее в монастырь Кведлинбург под покровительство настоятельницы Адельгейды, по совместительству - сестры императора Священной Римской Империи Генриха Четвертого. Эта самая сестра стала для русской княжны и старшей подругой , и наставницей, а за одно и передарила ей свое имя - Адельгейда. И конечно же, наша Евпраксия - Адельгейда перешла в католичество. Да уж, Штаден стоит мессы!
Но тут бы княжеским осведомителям притормозить и задаться вопросом - почему это немецкая принцесса, сестра самого императора, ведет унылую жизнь в монастыре? А история там была темная и мутная, в которую и верить-то не хочется. Коронованный братец Адельгейды был не то что обычной средневековой сволочью, он был форменным психопатом, свихнувшемся от собственной безнаказанности. Ни девицы, ни замужние дамы не могли избежать его настырного внимания. Это - если мягко формулировать. Как-то раз, совсем потеряв берега, в пьяном угаре он даже добрался до родной сестрицы и ничтоже сумнящеся отдал ее собутыльникам для развлечений. Придя в себя после пережитого позора, Адельгейда ударилась в монашество, со временем став аббатиссой самого значительного монастыря Саксонии. В дальнейшем об этой гнусной истории старались не вспоминать, хотя за поругание принцессы королевской крови саксонские аристократы в свое время собирались неслабо прочистить чакры ее брату-психопату.
Так что , когда подошло время свадьбы ничего не ведающая русская подопечная знатной монахини стала женой графа Штадена. Об этом браке мало что известно, новобрачные вроде кое-как поладили. Но увы брак продлился недолго, немолодой муж как-то быстро протянул ноги, то ли рану на охоте получил, то ли эту рану ему сознательно причинили. И вот тут-то и начались все “ужасы нашего городка” для княжны. Как-то раз , уже находясь в трауре, Евпраксия-Адельгейда , поехала разогнать грусть-тоску к своей любимой воспитательнице в тот самый злополучный монастырь, и там попалась на глаза ее бешеному братцу-императору. Наметанным глазом опытного абьюзера он разглядел в юной вдове свою новую жертву. Тут трудно быть объективным к Евпраксии. Ведь не могла она не почувствовать, что этот гад из себя представляет, и что по нему горькими слезами плачет и психушка, и тюрьма одновременно. Да и слухов насчет этого невменяемого ходило по Европе множество. Они, как тот язык, даже до Киева дошли. Поэтому неудивительно, что сватовство германского императора к молодой вдове было сначала категорически отклонено ее папой Всеволодом. Киевский князь недвусмысленно высказался насчет перспектив совместной жизни с маньяком. Но где ж вы видели девушку, которая бы прислушалась к слабому голосу родительского здравого смысла, когда замуж зовет аж сам император!? Вот и наша Евпраксия сломя голову побежала в замуж, роняя тапки и наплевав на мудрые советы родителя. А может быть, княжне не улыбалась мысль торчать всю оставшуюся жизнь в монастыре, так как ждало ее скорее всего именно это.
Второй брак тоже продлился недолго. Довольно быстро император Генрих разочаровался в своем новом тесте, который даже и слышать про зятька не желал, а не то что оказывать военную поддержку. Саксонию тоже не удалось прижать к ногтю с помощью жены, ибо очень уж молода и незначительна была юная вдова Штадена в глазах немецких баронов. Так что оставалось Генриху только одно - не пытаться извлечь выгоду из русского брака, а просто насладиться красотой и молодостью своей новой жены.
Но как мы уже знаем его представление о супружеских удовольствиях сильно отличалось от представлений об этом нормальных людей. Например, Генрих был большим поклонником коллективных форм любви: два на четыре, три на восемь, ну и так далее в геометрической прогрессии. А вот Евпраксия почему-то не желала принимать участие в этой немецкой порнухе. Она как-то вообще была по-дурацки стыдлива. Ну что ж, и это лечится - и император повелел выставить жену в чем мать родила перед своими придворными. “Ну надо же - какая закомплексованная дура! - парни, ну-ка , просветите ее по части полигамии”. Трудно сказать , выражала ли Евпраксия хотя бы вынужденное согласие, или как утверждают немецкие хроники там имели место форменные изнасилования. Но в один прекрасный момент она рассказала обо всех своих бедах пасынку и духовнику. Те пришли в закономерный ужас и помогли королеве сбежать из этого сборища обдолбанных сектантов, в который постепенно превращался императорский двор в Вероне.
Евпраксия оказалась при дворе Матильды Тосканской, и вскоре добилась аудиенции у Папы Римского Урбана Второго. И там закрутилась хитрая сексуально-политическая интрига. С одной стороны, Папе Урбану ничего не хотелось так сильно, как прищучить этого строптивого и своевольного Немца, а с другой стороны - если женщина обвиняет мужа в вовлечении во множественные прелюбодеяния посредством оргий, то кто как не она сама в этом виновата! По крайней мере именно так следовало расценить ситуацию с точки зрения церковной доктрины тех времен. Ну, знакомая же картинка - “в том, что тебя изнасиловали ты же сама и виновата”. Так что наша Евпраксия-Адельгейда нимало рисковала заполучить рикошет, когда решилась начистоту рассказать о своих злоключениях. Папа Римский колебался-колебался, да и решил, что такой шикарный компромат на Немца на дороге не валяется, догматы церкви могут подождать, а железо надо ковать пока оно горячо.
Затеяли широкомасштабное слушание по правам человека. Под названием собор в Пьяченце. На повестке дня, кроме всех прочих интересных вопросов вроде объявления Первого Крестового похода, стояло и дело императрицы Священной Римской империи Адельгейды. На этот собор собралось аж 4 тысячи разнокалиберных церковных иерархов. Кроме того, прибыло еще 30 тысяч простых добрых католиков. И вся эта толпа мужиков в платьях, пуская слюни, жаждала подробностей, чего ж там было в этом скандальном немецком семействе! И тут надо отдать должное молодой русской княжне. Она, видимо, обладала изрядной силой духа, раз не побоялась выйти на трибуну и перед всем христианским миром открыто рассказать о своем муже-мучителе. Евпраксия прекрасно понимала, что , обвиняя извращенца, она наносит смертельный удар и по своей собственной репутации, и что отныне она станет изгоем не только в землях империи, но и у себя на родине. Если вы думаете, что поступить так как Евпраксия - легко, припомните, многие ли женщины и в наше время способны публично признаться в том, что стали жертвами насилия.
Иерархи невольную грешницу простили, даже не возложив положенной в таких случаях епитимьи. Ну а Генриха, разумеется, за содеянное технично отлучили от церкви. Ага. Отлучили. Во второй раз. А, может, и в третий. Он вообще потерял счет этим отлучениям, ему это было что совой об пень. И хоть вся эта движуха не произвела на беспредельщика-императора никакого впечатления, гражданская смелость Евпраксии Всеволодовны не может не вызвать восхищения даже сотни лет спустя. Ну, а в дальнейшем ее жизнь сложилась, как и говорилось выше, довольно безрадостно. Княжна уехала в Венгрию, где должность королевы занимала ее родная тетушка Анастасия Ярославна. А через некоторое время осмелилась вернуться в Киев. И вот это возвращение, наверное, и было самым болезненным для Евпраксии. Потому что дома ей были официально не рады. Помыкавшись какое-то время и отчаявшись найти понимание и сочувствие, княжна приняла постриг, а через несколько лет тихо скончалась в монастыре. Вот такая печальная история.
Но что это мы все о плохом да о плохом. Как будто не было примеров весьма удачных интернациональных брачных союзов в истории. Конечно, были и довольно много. Давайте один такой вспомним.
Продолжение здесь
Если вам было интересно - ставьте лайки, подписывайтесь на канал!
А я обязуюсь писать больше интересных материалов!
Благодарю за ваше внимание!
.