Стихотворение Семёна Гудзенко «Моё поколение», написанное в 1945 году, знакомо многим. Его исполнял Владимир Высоцкий, читают на многих мероприятиях, посвящённых Великой Победе.
«Взятая с боем суровая правда солдат» не была ли искажена другими поколениями…
Чем больше вчитываюсь в строчки Семёна Гудзенко, тем больше возникает вопросов… Не к автору, а к истории новой России…
В целях экономии времени читателей не буду публиковать стихотворение одним текстом, а буду выкладывать текст частями, теми мыслями, которые рождались по мере чтения…
Нас не нужно жалеть, ведь и мы никого б не жалели.
Мы пред нашим комбатом, как пред господом богом, чисты.
На живых порыжели от крови и глины шинели,
на могилах у мертвых расцвели голубые цветы.
А вот она, военная правда: «мы пред нашим комбатом как пред господом богом чисты». Значит, фронтовик Семён Гудзенко, написавший в военное время это стихотворение, засвидетельствовал, что этот самый «комбат» был совестью батальона, что его авторитет был наравне с «господом богом» (пусть простит мне Господь и все верующие написание слова с маленькой буквы – в стихотворении орфография автора) . Раз «чисты» пред комбатом и Господом…
Расцвели и опали... Проходит четвертая осень.
Наши матери плачут, и ровесницы молча грустят.
Мы не знали любви, не изведали счастья ремесел,
нам досталась на долю нелегкая участь солдат.
У погодков моих ни стихов, ни любви, ни покоя –
только сила и зависть. А когда возвратимся с войны,
все долюбим сполна и напишем, ровесник, такое,
что отцами-солдатами будут гордится сыны.
Ком в горле после этих строчек… «Отцами-солдатами будут гордится сыны»…Что ж, гордятся, хранят память… Это так. Бессмертный полк как народное движение войдёт в историю… Только почему отказывают сегодня в уважении тем «отцам-солдатам», которые шли, например, в бой с партбилетом на груди… А посмотрел бы автор «Моего поколения» на некоторых «сынов», которые обросли недвижимостью и закрыли уши, чтобы не слышать голос «солдатской правды»… Понравилось бы фронтовикам, защищавшим Родину, что их Родина оказалась расколотой на две России: Россию нищую и Россию миллиардеров… Что территория Родины, за которую проливали кровь солдаты, благодаря «новому мышлению» Горбачёва и «демократии» Ельцина, оказалась совершенно другой? Что план Гитлера по расчленению Советского Союза на отдельные территории фактически осуществлён «мирным путём»? Что сказал бы по этому поводу солдат Семён Гудзенко?
Да, поезд ушёл, что об этом говорить? Но ведь если не разобраться в прошлом, то какое нас ждёт будущее?
Читаем дальше…
Ну, а кто не вернется? Кому долюбить не придется?
Ну, а кто в сорок первом первою пулей сражен?
Зарыдает ровесница, мать на пороге забьется,–
у погодков моих ни стихов, ни покоя, ни жен.
Кто вернется – долюбит? Нет! Сердца на это не хватит,
и не надо погибшим, чтоб живые любили за них.
Нет мужчины в семье – нет детей, нет хозяина в хате.
Разве горю такому помогут рыданья живых?
Страшные разрушения принесла война. Там, на фронте, солдаты понимали, «нет мужчины в семье – нет детей, нет хозяина в хате»…
«Нет детей» – в понимании автора стихотворения это страшное горе : нерождённые дети…
С грустью вспоминаю статистику… По какой причине в наше мирное время возникла демографическая яма? Женщины не рожают ведь не потому, что нет мужчин. А почему? Потому что перестали верить государству? Потому что выросли запросы у наследников? Или люди вообще перестали любить детей? Я не знаю ответа на этот вопрос, я просто думаю, что фронтовик Семён Гудзенко был бы поражён, узнав цифры нашей «мирной» статистики…
Нас не нужно жалеть, ведь и мы никого б не жалели.
Кто в атаку ходил, кто делился последним куском,
тот поймет эту правду, – она к нам в окопы и щели
приходила поспорить ворчливым, охрипшим баском.
Пусть живые запомнят, и пусть поколения знают
эту взятую с боем суровую правду солдат.
И твои костыли, и смертельная рана сквозная,
и могилы над Волгой, где тысячи юных лежат, –
это наша судьба, это с ней мы ругались и пели,
подымались в атаку и рвали над Бугом мосты.
...Нас не нужно жалеть, ведь и мы никого б не жалели.
Мы пред нашей Россией и в трудное время чисты.
Перед «нашей Россией» они были чисты, а вот перед нынешней?
Читаю дальше – и опять ком в горле…
А когда мы вернемся,– а мы возвратимся с победой,
все, как черти, упрямы, как люди, живучи и злы,–
пусть нам пива наварят и мяса нажарят к обеду,
чтоб на ножках дубовых повсюду ломились столы.
Мы поклонимся в ноги родным исстрадавшимся людям,
матерей расцелуем и подруг, что дождались, любя.
Вот когда мы вернемся и победу штыками добудем –
все долюбим, ровесник, и работу найдем для себя.
Очень люблю это стихотворение. Снова и снова перечитываю, читаю биографию Семёна Гудзенко.
«Ранение, полученное на фронте, постоянно давало о себе знать. Даже прикованный к больничной кровати, медленно и мучительно умирая, поэт продолжал оставаться романтиком и доброжелательным человеком; а когда потерял возможность писать самостоятельно, поэт продолжал сочинять стихотворения и диктовал их» .
Он умер в 1953 году в возрасте тридцати одного года и не увидел того, что сделали с его страной, которую он защищал… Зато увидела это Юлия Друнина. Фронтовая медсестра, которая тоже знала суровую правду войны… Трагическую правду. В одном из её стихотворений тоже есть образ комбата.
Когда, забыв присягу, повернули
В бою два автоматчика назад,
Догнали их две маленькие пули —
Всегда стрелял без промаха комбат.
Упали парни, ткнувшись в землю грудью,
А он, шатаясь, побежал вперёд.
За этих двух его лишь тот осудит,
Кто никогда не шёл на пулемёт.
Потом в землянке полкового штаба,
Бумаги молча взяв у старшины,
Писал комбат двум бедным русским бабам,
Что… смертью храбрых пали их сыны.
И сотни раз письмо читала людям
В глухой деревне плачущая мать.
За эту ложь комбата кто осудит?
Никто его не смеет осуждать!
Юлия Друнина ушла из жизни, покончив с собой 21 ноября 1991 года. Крушение общественных идеалов и развал страны она, на фронте мужественно глядевшая в глаза смерти, пережить не смогла. Вот слова из её предсмертной записки: «…Почему ухожу? По-моему, оставаться в этом ужасном, передравшемся, созданном для дельцов с железными локтями мире, такому несовершенному существу, как я, можно, только имея крепкий личный тыл…» «Ужасный, передравшийся, созданный для дельцов с железными локтями мир»… Это написано в ноябре 1991 года. А впереди ещё был «роспуск» Советского Союза, полный перевод страны на рельсы капитализма, крушение социализма и советской власти…
Я хочу отдать дань уважения всем ветеранам, независимо от их принадлежности к партии коммунистов… Во все эпохи люди были разные. Кто-то из коммунистов получал спецпайки, а кто-то шёл в атаку, поднимая за собой батальоны… Если бы первых было больше, как вы думаете, мы бы выиграли войну?
Поэты-фронтовики наверняка написали бы сейчас новому поколению, если бы были живы, очень горькие слова…
Выходит, победила не та правда, которая «приходила в окопы и щели», а какая-то другая… Которая в кабинетах посиживала до поры до времени и ждала, когда можно будет так развернуть историю, чтобы народ стал открещиваться от своего «советского прошлого»…