Его постоянно пытаются загнать в рамки. Кто-то считает его бардом, кто-то шансонье, кто-то эстрадным артистом. На самом деле этот музыкант стоит особняком, вне жанров и условностей. В гостях у «Жизни» побывал Сергей Трофимов.
- У вас очень скромный райдер, но обязательным пунктом в нем значится спортзал. Когда занятия спортом стали неотъемлемой частью вашей жизни?
- В детстве я упал с вышки и повредил руку. Травма мне аукается всю жизнь: если долго не занимаюсь спортом, начинают болеть руки. Я делаю упражнения со штангой, занимаюсь единоборствами. Хожу в спортзал пять раз в неделю. Цель - остаться в живых, и чтобы руки работали.
- Зачем же Вы полезли на такую высоту?
- В 12 лет безумно полюбил красивую девочку. Очень хотел её пригласить на танцы, но боялся, а тут выдался случай обратить на себя внимание. В пионерлагере во время игры «Зарница» вожатая спросила: кто сможет преодолеть одно из препятствий - залезть на вышку? Все испугались, а моя зазноба удивилась: «Парни, что среди вас нет смелых?» Я и полез.... Залез на вышку и упал оттуда. Сломал четыре кости на обеих руках, в некоторых местах порвались связки, на правой руке - открытый перелом, перекрутилась головка сустава. Отвезли в больницу и наложили гипс. Зато до приезда мамы все четыре дня эта девочка ухаживала за мной и я был счастлив. Только через три месяца я сумел начат делать кое-какие движения.
- Я знаю, что Вы еще и с парашютом прыгали...
- Прыгнуть с парашютом меня пригласили друзья. Когда я делал это впервые, я даже не успел испугаться: шагнул в паре с парнем из самолета, потом он меня отпустил. А вот во второй раз трудно было сделать этот шаг из самолета самому. Точку в моём увлечении поставил мой последний прыжок в Питере. Я совершал его на практически неуправляемом круглом армейском парашюте «Дуб». Я должен был приземлиться на поле, но внезапно меня понесло в сторону речки. А я не умел плавать. Пока парил над водной гладью, очень испугался. Приземлился я всё-таки на берег, но понял, что Бог мне намекнул, что парашютный спорт - не моё.
- Как вы учились в школе?
- Если мне не нравился какой-то урок, я не прикладывал особых усилий. Например, у меня был договор с учительницей по математике, что если я и трое моих друзей не приходим на урок, нам просто ставили тройку. Потому что если мы приходили, то срывали занятие. Мы с друзьями писали стенгазету со стихами и смешными рассказами и пускали её по рядам - все ржали до колик в животе. А учитель стоял у доски и не понимал, в чём дело. Ещё у меня были «тройки» по физике и по химии. С юности мне особенно запомнились две учительницы: Нинель Давыдовна Камбург – руководитель хоровой капеллы и Римма Григорьевна – учитель по литературе. Нинель Давыдовна привила мне любовь к настоящей музыке и научила самокритичности. Она не терпела фальши, и заставляла выкладываться по полной.
- А когда впервые попробовали спиртное?
- В пионерском лагере, лет в 12-13. Я выпил для храбрости перед танцами. Это было вино «Солнцедар» и «Золотая осень» - очень жуткое пойло. Но вместе с сигаретой “Прима” тогда являло с собой верх совершенства. На репетициях школьной группы мы пили портвейн «777» или «Три топора”, как мы его называли. Было ещё дешевое крепленое вино “Агдам”, ну и другие. Но все знали свою меру, а самое главное было – зажевать. Листвой, например, хорошо зажёвывалось. Как-то раз мама почуяла запах табака. Надо сказать, она сама курила и дала мне свою сигарету, приказав: “Кури.” Так я попробовал несколько сигарет одну за одной, и мне стало плохо. Таки образом мама пыталась мне показать – какая же это гадость!
- С кем Вы проводили большую часть времени в детстве?
- Я находился на попечении моих потрясающих прабабушек. Одна из них научила меня играть в карты - в «Пьяницу» и «Акулину», другая - в лото. Ещё они все время мне читали вслух. А моя бабушка преподавала в институте. Ещё у меня было два соседа. Один - дядя Митя - геолог, он пел примерно так: «Лучше гор могут быть только горы» или «Милая моя, солнышко лесное». Другой - дядя Витя редко оставался на свободе – он исполнял песни своего круга: «Тамара, Тамара послушай гитару, сегодня на нарах грущу я один». Вот такой был сборный концерт в моём дворе. Район у нас был еще тот. Один раз, когда мама шла с работы, у неё украли кошелёк. К нам заглянул случайно дядя Витя, увидел, что мама расстроена. Ему рассказали всё, и он куда-то ушёл. И уже через 15 минут эти гаврики, которые украли кошелёк, вернули деньги. Они стояли перед мамой, извинялись и молили о пощаде. Это был им урок: нужно знать, на чьей улице воруешь. Но я избежал кривой дорожки: вместо того, чтобы пойти воровать, меня отобрали в хоровую капеллу.
- Многие вспоминают 90-е годы как очень страшное время разгула преступности. А Вы были знакомы с криминальными авторитетами?
- Многие местные авторитеты собирались в ресторане в Орехово, где я работал: ореховская братва, оперуполномоченные и конкурирующие с ними азербайджанские лидеры. У них иногда начинались разборки, и я, и музыканты всегда были к этому готовы, но никогда не влезали. Помню, как-то стоим мы на подиуме, готовимся к выступлению, и вдруг мне на плечо опускается рука. Я удивился, потому что публика обычно находилась внизу, а на сцену поднимались исключительно музыканты. Поднимаю глаза и вижу человек, который опустил мне руку на плечо, стоял в зале. Просто был очень высокого роста и смотрел на меня сверху. И говорит: «Спой, пожалуйста, «In the army now» для ребят с погоста!» Я сообщаю нашему руководителю: «Объяви, что песня для ребят с погоста». Он удивился: «Для покойников что ли?» Выяснилось, что хит предназначался для могильщиков из Щербинки. Потом мы подружились с ними. Как-то раз нас пригласила выступить администрация Владимирского централа. Там сидели заключенные пожизненно или со сроками по 20-25 лет. Кто-то шёл слушать меня под конвоем, кто-то в кандалах. Когда хлопали, звук от кандалов был жутковатый. Потом мне сказали, что у совсем отъявленных преступников есть для меня подарок. Представьте, это люди, которые убили, может, по 7 или больше человек, хотят мне что-то подарить. Захожу к ним в камеру – стоят два таких серьёзных детины и один щупленький в очках, похожий на младшего научного сотрудника. Я сразу подумал, как же они могли такого хлюпика запихнуть к таким бандюганам. И тут очкарик лезет под кровать и достает картину, которую сам нарисовал. На ней - спокойный пейзаж с пастушком и коровками. И подпись: «Трофиму с уважухой от Изюма. Владимирский централ». Потом мне рассказали, что этот очкарик Изюм – самый страшный преступник во всей тюрьмы. И тогда я понял, что содержание и форма не всегда соответствуют друг другу.
- Сейчас у вас прекрасная семья, жена, две дочери и сын. С кем проще с мальчиками или девочками?
- С сыном, конечно. У нас полное взаимопонимание, мы дружбаны. Я иногда смотрю на него и понимаю, что это лучшая копия меня. Он такой лосяш – 180 см с лишним роста, 45-й размер ноги. А дочки для меня - инопланетянки. Представьте, вы слон, а к вам приходит питон и говорит, как мне ползать. Что ты ему скажешь? У женщин другое отношение к миру.
- Чем удивили дочки?
- Мелкая спела мою песню, и я чуть не разревелся. Спела абсолютно по-своему, значит, она её чувствует по-другому. Но я рад, что моё творчество ей интересно. (Прим.ред. Елизавета Трофимова с песней Стиви Уандера "Overjoyed" на днях прошла слепые прослушивание в шоу "Голос. Дети").
- Старшая дочка в детстве была пацанкой. А когда выросла, в ней проснулись такие чувства, как забота и сострадание. Вместе с подругой они организовали совместную компанию по передержке животных. Я в меру строгий папа. С мелкой ругаюсь из-за соцсетей, чтобы размещала там приемлемые фотографии. Сыну ограничиваю время игры на Xbox.
- Хозяйственные обязанности в семье как распределены?
- Женщина должна быть принцессой на пуантах в кружевной юбочке – видеть ее с тряпкой и пылесосом не очень-то хочется. Это убивает всю любовь. Раньше я чурался готовки, но потом понял, что это тоже акт творчества. Некоторые блюда из мяса у меня очень хорошо получаются, например, тушеная баранина. Я готовлю, потому что мне хочется вкусно накормить любимую. В эти моменты я чувствую себя первобытным человеком с добычей. Меня же накормить тяжело – я привередливый. Но в быту я от жены ничего не требую. Есть рубашка чистая – отлично, нет - я и в майке пойду.
- Как в современном мире уберечь детей от вредных пристрастий, например, от наркотиков?
- Создать атмосферу, где это будет невозможно. Моя младшая дочка очень любила Эми Уайнхаус. И она знает, какое несчастье с ней случилось, и как опасны наркотики. Сын у меня очень правильный, увлечен айкидо, восточной философией, барабанами. Недавно он стал писать потрясающие стихи. На это его сподвиг роман «Мастер и Маргарита» и Эминем. Рэпер ставил рекорд на скорость в читке, и теперь Иван, мой сын, хочет побить его.
- Вы сами помогали зависимым людям?
- Я помог четверым. Почему они стали наркоманами? Просто в таких людях есть бес, это изъян в их конструкции, который можно заполнить своей волею, а можно поддаться тому, что просится исподволь. Иногда достаточно одной беседы, чтобы помочь человеку, нужно просто его услышать. Мы научились разбираться в электронике, владеть информацией, но мы разучились слушать друг друга. Обилие информации делает для нас речь другого человека белым шумом, сродни шуму водопада. Если ты слушаешь собеседника, а он может грамотно изложить, тогда ты его точно поймешь.
- У Вас же тоже были проблемы с алкоголем?
- Мне попался доктор, который иглоукалыванием купировал мне симптомы похмелья, когда однажды мне стало плохо. В тот момент я и решил бросить пить. Просто почувствовал, что деградирую как личность. Пагубное увлечение стало мешать музыке. Вы знаете, что такое ад? Это место, где не существует благодати Господней. Мне было дано великое счастье ощутить момент, когда меня покинула эта благодать. Безумно захотелось вернуться снова в пространство, где она есть. И пусть это сопряжено с бесконечной борьбой и усилиями, с тем, что мы называем жизнью, но в этой жизни обитает Божья благодать. Я уже не пью почти 30 лет, потому что пообещал Богу, что не буду. Пацан сказал - пацан сделал.
- Отражают ли песни Вашу судьбу, и можно ли ее назвать нелегкой?
- В песнях всегда присутствует лирический герой. Я же не всё пишу про себя. Как говорил Пушкин: «Над вымыслом слезами обольюсь». Конечно, какие-то переживания я вкладываю в песни, но если б они были только обо мне, это надо было бы вызывать "дурку". Любой процесс творчества создан из сострадания и сублимации. Не чувствующий человек не может нечего написать. Я считаю, не бывает тяжелой или легкой судьбы, важно лишь твое отношение к ней.
- Удары судьбы вас не минули. Например, когда вам закрыли эфир после выпуска альбома «Аристократия помойки».
- Это случилось из-за того, что в программе «Что, где, когда?» я спел песню «Аристократия помойки». В то время были выборы Бориса Ельцина и часть идиотов посчитала, что я этой песней намекаю на Бориса Николаевича. Получился казус, я стал диссидентом при демократии. Но у меня появился кураж – надо бороться с идиотизмом в любом проявлении. И спустя какое-то время меня снова стали приглашать в эфир.
- Как получилось, что вы встретились с Михаилом Задорновым и снялись у него в фильме?
- Мы познакомились на концерте в бард-клубе «Гнездо глухаря», где я выступал. Разговорились и начали общаться. Он тоже увлекался филологией, исследовал откуда пошли русские слова и как они связаны с санскритом. Он, как и я, считал, что официальная история не соответствует тем канонам, к которым мы привыкли. Тому есть подтверждения. Я ездил с единомышленниками в фольклорные экспедиции, собирал песенки, русские обрядовые сказания. Как-то в Архангельской области мы записывали свадебную песню, и чувствую, что по интонации она мне что-то напоминает. И вдруг до меня дошло - это «Слово о полку Игореве». То есть великое произведение вовсе не героическая песня, а песня о свадьбе.
- Успех человека зависит от его окружения. Кто те люди, которые Вас создали?
- Во-первых, моя мама. Она - представитель интеллигенции 60-х годов, воспитанная в парадигме СССР, но как всякий начитанный интеллигент, подвергает мифы сомнению. Я на её критику реагирую с благодарностью. На меня сильно повлияла также моя жена Настя, известные творческие люди: писатель, собиратель русских былин Владимир Стасов, академик Борис Рыбаков, поэт Сергей Есенин, писатели Франсуа Виет, Лев Толстой, Иван Ильин. Отчасти Ульянов-Ленин, ведь все мы в молодости были сформированы им. Даже мое отрицание большевистского бреда тоже случилось благодаря ему. На меня сильно повлияли интересные книги и практики.
- Вы пишете книгу, о чем она будет?
- Я по складу гуманитарий, хотя сейчас увлекся квантовой физикой. Мне интересно как устроена вселенная, и кто в ней мы. Моя книга о том, как всё появилось на свете, для чего оно нам нужно, и почему в мире существует только то, что названо. Чем больше я пишу эту книгу, тем больше я понимаю, что мне еще долго её писать. Я много читаю разной литературы и ссылаюсь на неё в своей работе.
- Люди на протяжении жизни меняются. Каким вы были в 30, 40 и каким стали сейчас?
- Я был самоуверенным идиотом считающим, что от меня что-то зависит. Сейчас я понял, что от меня зависит очень мало. Когда человек самонадеян, он перестает получать подсказки, которые Господь оставляет ему на каждом углу для того, чтобы он выбрал тот путь, который нужен вселенной. Человек упирается лбом и начинает переть вперед - у нас это называется целеустремленностью. Но есть общий круговорот энергии во вселенной, и если ты начинаешь ему противостоять, то ты входишь со светом в большой диссонанс. Свет будет тебя менять, чтобы ты перестал мешать. «Ты просто мешаешь, чувак!». Жизнь – это такая удивительная штука, что за каждый ее миг нужно благодарить создателя и надо уметь удивляться каждому мгновению...
Автор: Юлия Ягафарова