Лёгкая победа вскружила мне голову, вместе с водкой и sексом усыпив мою природную осторожность. Непривычно слабое притяжение позволяло двигаться быстро и широкими шагами. Стены этого здания зачем-то были обшиты пластинами из непонятного металла или сплава буро-зелёного цвета. Я не мог послать Вуле и Кшатрии сигнал о помощи. Связь с друзьями безвозвратно потеряна: придётся рассчитывать только на себя! Я достал из кармана и погладил заметно полинявший паспорт гражданина США с размазанной кетчуповой печатью: надо было заlаминировать! Я улыбнулся и успокоился. Интересно, как там наше «Братство скрещённых окурков»? Я скучал по милым девчонкам Офелии и Эмили, их нишtякам с марiхуаной и даже по холодильнику, забитому чем угодно, кроме нормальной еды... Ещё этот Вула-заsранец наколол меня с Керуаком!..
Нужная мне дверь ушла в стену при моём появлении. Это похоже на ловушку, но кто-то просил помощи и поэтому я сделал шаг навстречу новым опасностям. В конце-концов, если бы Кардинал Линкольн XIII хотел меня убить, то я бы уже не писал эту дурацкую книгу. Датчики движения среагировали на меня и включили свет. Комната оказалась прекрасно оборудованной телевизионной студией с огромной клеткой вместо сцены и мониторами цифровых декораций. Электронная табличка сверху высвечивала одну и ту же фразу на разных языках: «Дьявол взаперти!». В углу клетки спало и дрожало во сне волосатое существо, отдалённо похожее на первобытного человека. Это и есть их Дьявол? Сатаной оказалась пожилая горилла, судя по шрамам от побоев — ветеран провинциального цирка. С помощью телекинеза я разблокировал замок и открыл дверь, чтобы освободить несчастного зверя. Держать людей и животных в заточении — это такая же дикость, как работорговля или просtитуция... Я отвлёкся на пару секунд: мне нужно было сосредоточить свои мысли на магнитном засове и преодолеть его сопротивление, иначе механизм с шумом захлопнулся бы обратно. Этой оплошности оказалось достаточно, чтобы тихо подкрасться сзади, затолкать меня внутрь и закрыть мышеловку. В комнату вошли несколько людей в серых мантиях с капюшонами, среди них находилась Лукреция по правую руку от самого Линкольна. Они аплодировали и ехидно улыбались. Их телохранитель подмигнул мне. Мои рёбра жалобно застонали, вспоминая его кулаки времён стычки в Сан-Фране...
- Я же вам говорила, что он был одержим настоящим Дьяволом: столько всего умеет! - Лукреция радостно жестикулировала своими тоненькими ручками. А ведь я пару часов назад целовал эти пальчики и думал о Нубе!..
- И что всё это значит?! - я попытался расшатать металлические прутья решётки, но меня отбросило назад электрическим током.
- Видишь ли, мы подобрали твоего нового друга Брута в конце двадцатого века в Сибири. Его бросили на лютом морозе хозяева разъездного цирка. Он был стар и больше не мог потешать публику. Мы спасли ему жизнь, отогрели, вылечили от пневмонии и накормили. За это он согласился играть роль Дьявола. Мы много лет пугали им наших людей, чтобы они снова уверовали в Господа. Но мы ведь всегда знали, что где-то существует истинный Дьявол, сильный и всемогущий. Так вот, с твоей помощью мы постигнем его силу и исправим катастрофу Последней Войны...
- Ты ни в чём не виноват, ты всего лишь жертва, ты болен одержимостью, но не хочешь этого признать. - перебила Линкольна Лукреция.
- А вы типа здоровые! Держите старого зверя в клетке, чтобы пугать его чёрной мордой недоумков. - я расхохотался от мысли, что с каждым прожитым веком люди всё глупее, но, один hрен, не дохнут и продолжают безнаказанно обманывать друг друга.
- У тебя на выбор два варианта: либо помочь нам достать Велесову Книгу, либо остаться в клетке и после смерти Брута продолжать его службу в роли Дьявола в театре одного актёра. - произнесла нараспев симпатичная старушенция с угольками гаснущей красоты на морщинистом лице.
- Но есть ещё третий путь: я сейчас разнесу эту клетку и надеру ваши zадницы, исключительно в воспитательных целях. - я хлопнул в ладоши, но мои сверхспособности опять не сработали.
- Мы отладили ионную пушку ещё в Сан-Франциско, когда ты появился там впервые и привлёк наше внимание своими дурачествами. У нас несколько генераторов ионного поля в разных местах, ты все не найдёшь и не уничтожишь. Ты у нас на поводке. А длина поводка зависит лишь от твоего поведения и лояльности к нашему предложению... - Лукреция открыла дверь, вошла внутрь и протянула мне руку, как ни в чём не бывало. Да-а! В моём времени среди людей не хватает таких смелых девушек. Бывает, пригласишь в гости какую-нибудь пышноgрудку, а она отказывается, опасаясь изнасiлования и одновременно втайне мечтая об этом...
Я поднялся с мягкого пола и с искренним уважением пожал её горячую ладонь. В ней ещё теплилось пламя ночного пожара и она намекнула незаметным щекотанием моих пальцев на перспективу продолжения. Брут проснулся от нашей болтовни и осторожно обнюхивал меня на безопасном расстоянии.
Дайте мне подумать хотя бы до утра. Я всё ещё вам не доверяю. - Брут с тревогой смотрел не на меня, а на Лукрецию Эти люди серьёзная угроза, но пускай пока уверуют, что облапошили меня.
- Завтрак в семь утра. У тебя три часа, чтобы поспать. - Кардинал со своей свитой развернулся и бодро зашагал к выходу.
- Еду нормальную достаньте!.. - Лукреция так вызывающе виляла бёдрами, что я снова возбудился, несмотря на ханжеский вид её серого балахона.
Когда они вышли, свет стал постепенно тускнеть, готовя нас к продолжению прерванных снов. Клетка осталась незапертой, но Брут предупреждающе качнул головой, советуя не выходить.
Я протянул руку, чтобы поздороваться со своим сокамерником и убедиться в его безобидности. Он вспомнил старый клоунский трюк и стал весело трясти мою правую кисть своей левой из стороны в сторону, как во времена полузабытой юности на утренних рождественских спектаклях. А ещё Брут гримасничал и неуклюже переминался с ноги на ногу. Тогда дети дико хохотали, обнажая кривые молочные зубки, а после представления фотографировались с ним и угощали овсяным печеньем, да разными конфетками. А одна девочка к тому же хотела подарить Бруту рыжую куклу Соню, но он вежливо отказался. И тут мой новый друг не выдержал напора нахлынувших образов: он отвернулся в сторону и заревел... Его лысеющие плечи безутешно тряслись: Брут снова хотел вернуться в тот мир, где никто его не боялся и все любили. Старая горилла, в отличие от людей, устала от лжи. Образ Дьявола давил жутким одиночеством: уж лучше бы он тогда замёрз у дороги... Мои губы дрогнули. Я подошёл ближе и мягко хлопнул Брута по спине в знак поддержки и сочувствия. Я искал нужные слова, но не нашёл их в своём богатом лексиконе. Интересно, кому молятся обезьяны? Я положил правую ладонь на затылок Брута и произнёс одну фразу на каком-то древнем полузабытом языке: «Арде вакос!». Что, по-видимому, означало «Обмен разумами!» Информационный поток сбил с ног нас обоих. Так наверно падают боксёры, одновременно отправившие друг друга в нокаут...
***
Ну вот, теперь я достаточно набрался смелости, чтобы рассказать Тебе, мой Читатель, почему так сильно ненавижу Ложь. Какой это был год? Возможно 2009-ый... Я влюбился в одну девушку, Наташу. Ей тогда только исполнилось 33, прямо как Иисусу перед казнью. А я был молод и глуп, прямо как сейчас, только ещё моложе и глупее... Наташа наврала мне, что работает поваром в ресторане. А на самом деле она оказалась дочерью одного провинциального царька. Её папик хотел выдать Натали за какого-нибудь заморского принца, чтобы увеличить и расширить сферы своего влияния. Он был региональным лэнд-лордом, но это уже не важно... А я работал грузчиком на хладокомбинате, в морозильной камере с температурой минус двадцать пять градусов по Цельсию и постоянными недостачами, но это не имеет значения. Её папенька, в прошлом полковник КГБ, тиран и самодур, сразу запорол мою нищеbродскую кандидатуру на должность зятя и даже подослал своих быков, чтобы надавить, но меня учили драться на совесть... Южная кровь Наташи бурлила и переливалась за край! Она не стала матерью и не вела активную половую жизнь, потому что до меня всех её кавалеров избивали папенькины шестёрки. В результате у Наташи начались серьёзные онкологические проблемы. А кульминацией этой драмы стал рак щитовидной железы... Я не видел её смерти: меня к ней не пускали. Я лишь врал по телефону, что всё будет хорошо, я лгал Наташе, что люблю Её, но сам в это не верил: я боялся, что моя душа умрёт вместе с Ней. А впрочем, так оно и случилось... И почему я ненавижу Ложь? Да просто я сам первый лжец, трус и предатель, вот и всё!.. А Наташа только хрипела в ответ, оттого что уже не могла внятно разговаривать...
***
- ...когда я был очень маленьким, мой дедушка, генерал юго-восточной армии Объединённой Европы, рассказывал мне притчу про младшего сына мельника. Этот дурачок в неурожайный год угостил голодных птичек и мышей целым мешком драгоценной пшеницы. Старшие братья узнали об этом и избили уродца до смерти, а потом наспех закопали. Птички чирикали на его неказистой могилке. Срали и копошились в поисках червячков, а мыши рыли норы. В общем, жизнь текла своим чередом и никакой благодарности за мешок пшеницы так и не последовало... - жена кардинала Матрона Доминика и его дочь Лукреция кокетливо улыбались, это была их любимая притча.
- Ты тот самый дурачок! Ты служишь не тем богам! - воскликнула Лукреция, подвинув ко мне вазочку с настоящим вишнёвым вареньем. Интересно, в каком пространстве и времени они его спёрли?
- А я вот понимаю этого дурачка! На самом деле он умирал не от голода, а от одиночества. Он мечтал подружиться хоть с кем-нибудь, даже если это мыши и воробушки. Старшие братья презирали его за юродство и не воспринимали всерьёз. Помнится, Иисус говорил мне, что не хлебом единым сыт человек... А ещё Он говорил, что блаженны дети и юродивые... - я осторожно выплёвывал в ладонь вишнёвые косточки и незаметно пулял ими в телохранителя кардинала, чтобы насмешить Лукрецию. А красотка пихала меня острым локоточком в корпус и игриво требовала вести себя прилично за столом. Охранник вообще никак не реагировал: сразу видно, профи!
- Сынок! Мыши тебе не друзья! Ты мечешь бисер перед свиньями. Они потом наsрут на твоей могиле! А нашей Лукреции нужен начитанный и талантливый муж... - я вынужден признать, что люди будущего в искусстве лжи достигли непревзойдённого мастерства. Их сладкий яд разливался по моему телу и дурманил мозг, как гранатовое вино. «Сон разума рождает чудовищ!» - твердил я себе, но при этом не хотел просыпаться. Ещё немного, и я паду ниц, обольщённый Лукрецией, я продам свою душу настоящему Дьяволу, Верховному Понтифику Нового Мира, Его Светлости, Кардиналу Линкольну XIII-ому. И тогда мои друзья-мыши останутся без пшена, ну а я без совести...