Начало этой истории здесь
Разговор с учителем
Сквозь пелену перед глазами Олег разглядел, как в руку скуластому вцепился мертвой хваткой здоровый ротвейлер, уронил его на землю и принялся трепать.
- Габи, фу! – прозвучало хрипло и почти неслышно. Через секунду кровожадную зверину держал за ошейник невысокий лысоватый мужчина в спортивном костюме, а детина матерился и проворно отползал в ближайшие кусты
- Линяй, макака, пока держу! – звучало в сумерках.
Когда куполообразный зад детины скрылся в кустах, мужчина подошел к неподвижно лежащему доктору и протянул ему руку.
- Олег, здорово! Ты что, не узнаешь меня?
Как он мог не узнать Бориса Авдеевича Степанцова, грозу всех двоечников и шпаргалочников районной школы №5 далеких семидесятых годов! Кроме уроков физики и астрономии в старших классах, молодой педагог вел на общественных началах кружок авиамоделирования, в котором и занимался будущий хирург Олежка Ярков.
- Борис Авдеевич! Сколько лет, сколько зим!
Кряхтя, Ярков поднялся на ноги и отряхнулся. В голове еще слышались колокольные отзвуки недавнего удара, но с каждой минутой все тише и тише.
Рукопожатие учителя было по-прежнему крепким и долгим.
- Чего он к тебе привязался? – спросил Степанцов, глядя на кусты, в которых только что исчез детина.
- Помешал ему писать… случайно.
Они не виделись лет двадцать, поэтому вопросы посыпались подобно выборным бюллетеням из урны для голосования после ее вскрытия.
Степанцов постарел. Из школы давно ушел, - надоело за гроши унижаться. Удачно вписавшись в новые экономические условия, вскоре возглавил круп¬ную фирму по производству кухонной мебели.
Год назад трагически погибла жена Степанцова. Совсем недавно учитель женился вторично. Молодую супругу зовут Мариной...
С самого начала разговора Ярков не мог отделаться от мысли, что встреча с учителем произошла не случайно, что у Степанцова к нему есть какое-то дело.
- Помоги мне, Олежка! - сказано было неожиданно, но с такой интонацией, что Ярков кашлянул. У него всегда от волнения схватывало горло... Учитель старался не смотреть ученику в глаза.
- Что стряслось, Борис Авдеевич?
- Запутался я, Олежка! Обложили меня, как медведя в берлоге.
Степанцов присел на пень, достал из кармана куртки "Кэмел", закурил. Пауза затягивалась, но Ярков не торопил учителя.
- Если начать с самого начала, слышь, Олежка, то с детства был у меня друг, Байрам Насретдинов. Умнейший парень, окончил школу с золотой медалью. Дружили, помню – «не разлей вода». Все вместе - капустники, контрольные... Ему учеба легко давалась, я у него списывал по-черному… Так вот, где-то на пятом курсе, под занавес вуза, так сказать, его отношение ко мне резко изменилось. Начал Байрам меня избегать. Мы с Оленькой, … ну, с первой женой моей, перед самыми выпускными экзаменами, помню, расписались. Байрама на свадьбе не было, я по этому поводу здорово переживал. Ну, да ладно, думаю, что ж убиваться-то? Молодой жене внимание уделять нужно! Закончили мы вуз, разъехались. У нас сын Ленька вскоре родился. От Байрама ни слуху, ни духу. Года через три вернулся я с семьей в родной город. С головой ушел в профессию. Иногда вспоминал школьного друга, но все реже и реже, надо признать. Для себя так и не смог объяснить - что случилось, почему Байрам от меня отвернулся.
Степанцов затушил окурок, достал новую сигарету.
- Два года назад в автомобильной катастрофе Ольга погибла. Я хотел руки на себя наложить. Ленька меня буквально из петли вытащил. Сколько потом я в отделении неврозов отлеживался! В общем, с трудом выкарабкался. Спасибо сыну, уберег от крайностей. Все же неплохого парня мы с Ольгой вырастили, царство ей небесное.
Степанцов достал платок, промокнул глаза.
- Понимаешь, Олежка, она погибла в тот момент, когда все у нас с ней было о`кей, дела шли в гору, мы оба пахали, как пчелы. Начали свой бизнес. На работе мы – компаньоны, дома – любящие супруги. Ты будешь смеяться, но и недели не проходило без ее любимых роз. Как молодые любовники, честное слово... Сейчас такого не встретишь.
Поверишь, Олежка, в сорок пять я впервые поверил, что можно зарабатывать неплохие деньги. И - на тебе! Сбил мою Оленьку красный «жигуль». Насмерть. Водила скрылся. Так и не нашли его.
Сумерки сгущались, Олег поежился, посмотрел на часы. Степанцов начал прикуривать третью сигарету.
- Вот, поверишь, Олежка или нет, - даже домой идти не хочется, ей богу, к этой стерве.
- Это вы так молодую жену величаете?
- Ее, суку! А ведь не далее, чем пару недель назад иначе, как Мариночкой и не называл! М-м-м да… Ишь, какие метаморфозы случаются!
Степанцов поднялся, крикнул собаку. Габи, видимо, только этого и ждала - словно из воздуха материализовалась в одно мгновенье.
- Сейчас я из машины звякну, что задерживаюсь,
- У вас машина, Борис Авдеевич?
- Так живу-то я на другом конце города. Я к тебе, слышь, Олежка, приехал за помощью. Жена сказала, что ты гуляешь с собакой. Как видишь, успел вовремя.
- Да уж, - словно Киса из «Двенадцати стульев», протянул Ярков.
Учитель тем временем подошел к белой "мазде". Пикнула сигнализация, Степанцов уселся за руль, достал откуда-то трубку сотового телефона. Габи прыгнула на заднее сиденье.
Ярков, имеющий к своим тридцати трем годам старенький запорожец, оценивающе ползал глазами по иномарке. Сделав пару звонков, учитель высунулся из машины:
- Давно живешь здесь? – кивнул он на блочную пятиэтажку.
- Лет пятнадцать, а что?
- Да, хоромы-то тесные! А что-нибудь в плане недвижимости светит или нет?
- Подсвечивает, Борис Авдеевич. Слегка мерцает. Впрочем, как всем медикам.
- Я думаю, скоро загорится так, что ослепнешь, - Степанцов захлопнул дверцу, долго разговаривал с кем-то по сотовому, затем вышел из машины, оставив там Габи. Собака тотчас заскулила, пришлось ее выпустить.
Последнюю фразу учитель бросил так, между прочим, но Яркову словно сосулька попала за шиворот, и в горле опять запершило.
- Что-то вы все загадками изъясняетесь, Борис Авдеевич, - Олег старался говорить как можно спокойней, хотя внутри все клокотало.
- Так ведь за делом я к тебе обратиться хочу. Очень серьезным делом, Олеженька! И трепещу внутри - а вдруг не согласишься!
- И какое же дело?
- Все по порядку, Олег, иначе толку не будет, - Степанцов подмигнул. - Год назад в моей непутевой жизни появилась Марина. Помню, как увидел ее, - так вспотел. Вылитая Ольга, представляешь! Только моложе лет на двадцать. Потерял я покой, как мальчишка - не пью, не ем, все о ней думаю. Короче, ринулся я в этот омут с головой - цветы, шампанское, рестораны. Насторожиться бы тогда, подумать, ведь неспроста все! Слышь, Олежка, как сопляк попался. Женился, вписал везде, где можно. Ввел в совет учредителей. Короче, сейчас она владеет всем тем, чем и я.
Степанцов прервал рассказ, достал четвертую сигарету.
- Так бы все и продолжалось безоблачно, - продолжил он, сделав пару затяжек. - Да увидал Ленька, черт глазастый, как сидит моя Мариночка на скамье в парке с одним бородачом. Фотоаппарат у нас дома имеется. Короче, принес он мне снимок... Я как глянул, так сердечко и закувыркалось! Слышь, Олежка!… Байрам, черт его дери! Мстит он мне за загубленную молодость свою.
- Каким же образом вы его молодость загубили?
- Это я уж потом, задним умом смикетил. Когда все воедино сложил, стало помаленьку прорисовываться. Понимаешь, Олежка, - учитель огляделся по сторонам, заметно покраснев. - С женщинами у меня все получалось с полоборота. А у него почему-то всегда случались пробуксовки. Он ведь был красавец, комсорг, умница, а как на танцы идем, так все девчата мои. И почему так случалось - я не знаю до сих пор. У меня ведь циферблат - и морщинист, и щербат...
- Ох, лукавите, Борис Авдеевич, - опешил Ярков. - Да все девчонки у нас в классе, помню, к вам дышали неровно...
- Возможно, но дело тут не в циферблате... Так вот, я учился так себе, Байрам был отличником, слышь, Олежка, а в личном-то плане ему не везло! В общем, собака зарыта здесь, мне кажется. Тем более, Ольга мне рассказывала, что он поначалу за ней ухлестывал, а я, получается, увел. С тех самых пор и пошло отчуждение, чуешь?
- Вытанцовывается кое-что.
- Не кое-что, а все. Когда у нас с Олюшкой по-настоящему началось, понимаешь, Байрам тогда и начал сторониться. Тогда я был ослеплен, особо не расстраивался… Не придавал значения… Ты прикинь, Олежка: сейчас меня можно тихо убрать, Мариночка изобразит безутешную вдову, подождет немного, и выскочит за Байрама замуж. И он на лихом коне.
- А вы не утрируете? Не может все перечисленное быть просто... стечением обстоятельств, набором случайностей?
- Нет, не может! Поведение Марины резко изменилось после того, как я ее ввел в совет учредителей. Она актриса-то тьфу, только для массовок.
- А если развестись? - Олег спросил автоматически, но через секунду понял, что сморозил в общем-то глупость.
- Ну, во-первых, нужен повод. Его, в принципе, найти несложно. Как чувство вспыхнуло, так и погасло, се-ля-ви, так сказать. Во-вторых, это ничего не изменит: из совета учредителей ее так просто не выпрешь, из квартиры не выпишешь… А в-третьих, и это самое главное, я уверен – развестись мне не дадут. Если я заикнусь о разводе, Байрам быстренько организует мой уход со сцены.
- То есть?
- То есть устроит несчастный случай. Я чувствую это, меня как бы ведут. Только сейчас противник обставляет все не спеша, а как только я намекну на развод, он форсирует события. Слышь, Олежка, я подозреваю, что Оленька моя погибла не без помощи Байрама. Но доказать ничего не могу
Степанцов полез в карман за следующей сигаретой. Наступал решающий момент всего разговора. Ярков это чувствовал и волновался.
- И какой же выход, Борис Авдеевич?
Учитель не спеша закурил, затянулся и посмотрел ему в глаза.
- Я должен заболеть, Олежка. Серьезно и неизлечимо.