Ранее: Дорога к матери.
Только утром узнала, что в ту ночь, когда ехала в поезде в Ташкенте было землетрясение. Первым порывом у меня было ехать в Ташкент, помогать людям, даже с Толиком. Я не могла представить масштаб разрушений, говорили, что много зданий развалилось, а у меня там родственники были и Володина семья.
Тем же утром познакомилась еще с маленьким братиком Валерой, которого мать родила уже от Зарипа первого января этого же года. Мы еще не поговорили ни о чём, а в дом стали собираться родственники Зарипа и соседи. Дастархан не убирался до позднего вечера. Толик и мать только успевали кипятить воду для чая и ставить на стол угощение. Оно было простеньким, но никто за это не осуждал.
Дом достался Зарипу от его матери. У него была одна родная сестра, она была замужем за каракалпаком, мужчиной в возрасте, молчаливым и суровым. У них было пятеро детей: - Ибрагим, работал преподавателем в интернате, Юлдаш был водителем на городском автобусе, Салий, только вернулся из Армии, Баходыр – студент строительного техникума и Шахар, еще школьница.
В тот же день рассказали о том, что бабушка Зарипа и его сестры по материнской линии была наложницей Хивинского хана, потом он отдал её замуж за раба француза, так появилась мать Зарипа и его сестры, где Зарип младший. Зарип, правда, был белотел, а сестра смуглой, но миловидной.
Сам Зарип раньше хоть и был женат, но детей не имел, это был его первый сын. Он помнил меня по Черняевке, тогда он был знаком еще с отцом и вхож в наш дом. Когда все гости разошлись, то Зарип сказал, что, когда он приехал в Ургенч с нашей матерью, то объявил родственникам, что мы его дети. Что пока там остались, и он соберет скоро всех в своем доме, вот только ремонт сделает в старом, уже почти заброшенном доме, куда я сейчас и приехала. Одна комната уже была почти отремонтирована.
Просил не развеять эту ложь, чтобы потом нам было легче адаптироваться в Ургенче. Первоначально он показался серьезным мужиком, и я сказала, что не буду говорить ни да, ни нет. Там дальше видно будет. Толик за это время еще не определился. Не работал и не учился. Пацанам всегда трудно было. Подружился с соседом корейцем, тоже Толиком и вместе где-то пропадали. Тот старше Толика на два года. Тоже хотел работать.
Живут с сестренкой вдвоем, сестренка младше его лет на пять. Сами же хозяйничают дома. Родители ранней весной уехали на поле, а их одних оставили. Так было во многих корейских семьях. Дети у них рано становились самостоятельными.
Племянники Зарипа, считали нас двоюродными братьями и сестрами, но в первый же день нашего знакомства, Юлдаш от меня получил пощечину. Он как водитель автобуса, видимо много позволял себе и о людях был не очень высокого мнения. Когда выходили из дома, то он огладил меня сзади, как бы невзначай. Моя реакция была моментальной, он оконфузился и ничего не сказав, молча прошёл мимо меня. Я тоже промолчала на вопросы других, что случилось.
Пока мы еще сидели за дастарханом, я спросила, когда здесь купаться начинают, я вроде ночью реку проехала по мосту. Они говорят, что еще рано и через город идет не река, а канал Шават. Про его воды говорят, что если человек один раз попил из него воду, то уже никуда отсюда не уедет.
Я попросила младшего из братьев, он оказался моим ровесником, сходить со мной на канал в ближайшее воскресенье и, если будет тепло, мы искупаемся, чем шокировала всех присутствующих. Это было видно по выражению их лиц. Чем это было вызвано я не знала, но не изменила своего решения. В Хорезме просто не принято было такое простое общение между молодыми людьми. А они подумали, что я приезжая и у нас там по другому, промолчали, не стали подсказывать.
Я еще их смутила раз, когда спросила почему они такой слабый чай заваривают, у них что денег нет на заварку. Мне сказали, что в Хорезме принято пить зеленый чай, тонизирующий напиток, очень помогает в жаркие дни лета поддерживать тепловой баланс тела.
В выходной, как и было оговорено, пришел Баходыр, и мы с ним отправились на канал. На канале уже были редкие купальщики. Я потрогала воду, а она холодная. Баходир говорит, что она всегда такая, даже летом. По-русски говорит сносно, тогда как дома при старших братьях всё молчал, и сейчас не разговорчив, только смотрит на меня во все глаза.
Я снимаю халатик и иду к воде, одна иду, оглядываюсь на него, а он так и стоит и вслед смотрит. Спрашиваю ты чего это стоишь, пошли, а вдруг я тонуть буду. В такой холодной воде долго не поплавать, вышли. Говорю, что достаточно. Теперь до следующего раза. А он молчит, только смотрит. А глаза у него каракалпакские, папины. Крупные, как сливы, черные с поволокой Красивые глаза и брови широкие густые. Спрашиваю, что молчит, а он застеснялся, я засмеялась.
Домой пришли рассказываю про то, как купались, а он краснеет через свою смуглую кожу. Тут и брат его пришел, в парк позвал меня на открытие сезона на первое мая. Договорились. Брат его Салий недавно из Армии пришел, почему-то седым. Не на всю голову, а только участок волос на голове абсолютно белый. Говорит, что не знает почему.
Когда я называю его по имени, он смеётся и говорит, что я называю его на русский манер и звучит у меня его имя, как сало. Спрашивает, чем я хочу заниматься, а я еще ничего не знаю. Говорю, что пойду в Горком комсомола, встану на учет и там подскажут. Я и правда схожу в Горком, встану на учет и мне порекомендуют закончить курсы секретарь-машинисток при Доме культуры, они мне тогда быстро работу найдут.
Курсы платные и тут мне пригодилась та десятка, что я нашла в Ташкенте, ею оплатила весь курс сразу. Трехмесячные курсы я прошла за шестнадцать дней. Обучение на курсах было по два часа два раза в неделю. Но я не выходила оттуда и, как только освобождалась пишущая машинка, я садилась за неё и осваивала скорость.
На первое мая с Сали в парк пошли, я сразу не заметила за собой свиту из семи или восьми ребят узбеков. С начала мы с ним пошли на качели, народу там тьма, а для нас качели свободны, как по мановению палочки. В Ташкенте мы с Володей любили кататься на таких качелях, а тут я спросила его не боится ли он их, но он же бывший солдат. Короче мы так катались на них, что охающую толпу людей под ними собрали.
Накатавшись на качелях, пошли на другие аттракционы и всегда нам тут же была предоставлена первоочередность. Я ничего не понимала, как при таком стечении народа можно вот подойти и сразу тебя без очереди пропускают, и никто не возмущается. На всем покатались. Мороженное в руках у него оказалось, как будто ниоткуда, меня угощает, а там шоколад. Фокусник, одним словом, а как домой идти, у него в руках букет красивейших чайных роз для меня.
Уже к дому подходили, только тогда и заметила эту свиту. Я и раньше их видела, а тут, уж явно. Говорю ему, что этих ребят в парке за нами видела, а сейчас вот они за нами идут. Он засмеялся и говорит, что это его друзья. Познакомил меня с ними.
Как оказалось, что они с детства дружили и перед Армией были даже грозой своего района. Пока мы с ним катались на одном аттракционе, ребята занимали очереди для нас на других. Они же и за мороженным стояли и букет за нами носили, который еще с вечера Салий со своей клумбы для меня нарезал. Так чудесно для меня прошёл этот день.
И так началась моя жизнь в Хорезме.
Далее: С проверкой к мужу.
К сведению: Это одно из моих воспоминаний на моем канале "Азиатка" , начиная со статьи " История знакомства моих родителей ". За ними следуют продолжения о моей жизни и жизни моей семьи. Не обещаю, что понравится, но писала о том, что было на самом деле.