Козлом (el chivo) в Доминиканской Республике называют диктатора Рафаэля Леонидаса Трухильо, правившего страной с 1930 по 1961 г. Больше полувека имя Трухильо используется как синоним классической латиноамериканской диктатуры, а после замечательной книги Варгаса Льосы «Нечестивец, или Праздник Козла» давно умерший тиран маленькой страны стал известен всему миру.
На самом деле диктатура Трухильо был совершенно неклассической – она была настоящей карикатурой на латиноамериканские военно-полицейские режимы ХХ века. В ней всё было чрезмерно и фантастически уродливо. Совершенно пародийная биография: сначала мелкий воришка, затем средней руки бандит, потом – офицер гвардии, и, наконец, всесильный диктатор и «отец нации». Чрезмерная помпезность и позёрство: двенадцать домов, заполненных шкафами, набитыми дорогой одеждой (10 тысяч одних галстуков). Невероятная алчность: диктатору принадлежали все лотереи в стране, монополия на продажу цемента, мяса, молока, риса, табака соли и сахара. Откровенный расизм, не замеченный за другими латиноамериканскими тиранами: армия Доминиканы в 1937 г. провела резню гаитян, убив 20 тысяч человек. Немыслимая развращённость: Трухильо не только овладевал всеми женщинами, которых он хотел, но и жёнами и дочерями министров и прочих высокопоставленных лиц, да ещё похабно расписывал свои похождения с ними в присутствии мужей и отцов. Ну, и такие «мелочи», как переименование столицы страны в Сьюдад-Трухильо, самой высокой горы – в Пик Трухильо, и присвоение его имени большинству школ, больниц, музеев, стадионов и вообще всего более-менее заметного, что было в стране. В какой ещё стране единственная оппозиционная партия могла возглавляться… самим диктатором? Какой тиран был способен назначить президентом страны своего стоматолога? Ничего даже отдалённо похожего ни в одной другой латиноамериканской стране не было и быть не могло.
Тут возникают два недоумения. Первое: в какой социальной среде мог не только появиться, но и сделать головокружительную карьеру «каудильо» такого сорта? И второе: почему доминиканцы терпели его 30 лет? Ведь формально доминиканцы – народ испанской культуры, горячие, отчаянные люди, не терпящие обид. А всё правление Трухильо – это циничные плевки в лица всех доминиканцев, это постоянное унижение и издевательство. Ведь унижением было буквально всё: жить в городе имени Трухильо, работать на предприятии, принадлежащем Трухильо, членствовать в партии Трухильо, участвовать в праздниках во имя Трухильо, водить детей в школу имени Трухильо. И всё время бояться.
Левые в установлении тирании Трухильо привычно винят американцев: мол, оккупировали страну и навязали ей диктатуру, выбрав для этого самого жестокого типа, готового выполнять волю Госдепартамента и корпораций. Трухильисты же (а их в Доминикане до сих пор очень много) упирают на личные таланты и патриотизм Трухильо, напоминая, что, став президентом, он сразу начал переговоры о выводе американских войск, и добился этого.
Для того, что понять, почему всё это стало возможным, нужно вспомнить короткую и кровавую историю страны, занимающей восточную часть острова Гаити. Точнее, её особенности. Доминиканская Республика, наверное, единственная страна в мире, получившая независимость случайно. Революция рабов 1791-1803 гг., охватившая западную часть острова, на которой возникла Республика Гаити, Доминикану не затронула: рабов там было мало, и основное население составляли белые и мулаты. Но соседство с Гаити, детищем одной из самых кровавых революций в истории, определило и доминиканскую историю XIX века. Доминикана была разорена вторжениями гаитянских, испанских и французских войск, и, после ухода их всех в 1809 г., осталась бесхозной. Т.е. формально она вернулась под власть Испании, но сама Испания была оккупирована Францией и охвачена войной, и там никому не было дела до Доминиканы. Юго-восток страны контролировался плантаторами и крупными скотовладельцами, имевшими собственные вооружённые отряды, а остальные части не контролировались никем: там царил «закон мачете» и малочисленные группы людей кое-как выживали, ловя рыбу и выращивая кукурузу на скудных полях, постоянно отбиваясь от бандитов.
Доминикана – единственная страна в мире, которая очень долго пыталась избавиться от независимости. В 1821 г. испанский губернатор Доминиканы Нуньес де Касерес объявил независимость (а что ему оставалось делать, если метрополия не присылала ни денег, ни солдат, ни чиновников?) – только для того, чтобы попроситься в состав Великой Колумбии Симона Боливара. Но он был занят завоеванием Эквадора и Перу и принять Доминикану отказался.
Тогда несколько каудильо из долины Сибао, поставлявшие гаитянам скот, предложили президенту этой республики Жан-Пьеру Буайе присоединить Доминикану к Гаити – ради установления хоть какого-то порядка. Это решение было фатальным. Гаитяне были чернокожими и говорили по-французски, а испаноязычные доминиканцы были для них белыми, которых освобождённые рабы люто ненавидели. Доминикана превратилась в порабощённую колонию Гаити, где бесчинствовала озверелая, одичавшая гаитянская солдатня.
Все белые, кто мог, бежали в испанские владения – на Кубу и Пуэрто-Рико. Оставшиеся в полной мере испытали, на что способны бывшие рабы, ставшие господами. Если в России не без основания считается, что монголо-татарское иго надолго искалечило национальный характер, то характер доминиканцев был изуродован 22-летним гаитянским владычеством (для сравнения: монголо-татарские оккупационные войска и чиновники находились в русских княжествах примерно 25 лет, после чего передали свои функции местным вассалам).
Гаитяне запретили «белым» владеть землёй, занимать государственные посты и офицерские должности, говорить по-испански и даже выходить из домов после захода солнца. Крестьяне, не знавшие крепостного права, были прикреплены к земле, которая перешла в руки офицеров-гаитян.
В 1844 г. гаитяне восстали против Буайе – и этим воспользовались доминиканцы. Они восстали и изгнали оккупантов. Но до 1856 г. в Доминикану постоянно вторгалась армия нового чёрного властелина Гаити – императора Фостэна I (Сулука), каннибала и кровопийцы (в прямом смысле).
Дальнейшая история Доминиканы, вплоть до 1916 г., развивалась однообразно: самозваные генералы из числа землевладельцев или бывших bandidos боролись между собой за власть над нищей страной, время от времени обращаясь с просьбами то к Испании, то к США, Франции или Великобритании взять несчастную половину острова в свои руки. Испания на короткий срок сжалилась над доминиканцами, объявив Доминикану колонией, но местные каудильо сразу передрались между собой, и испанцы ушли. В 1869 г. президент Баэс почти достиг успеха: он подписал договор с представителем Пентагона об аннексии республики Соединёнными Штатами, и одновременно – о сдаче им же в аренду полуострова Семана. За всё – всего $1,5 миллиона! Президент США Грант был сторонником аннексии, но Сенат трижды проголосовал против. Несчастная Доминикана сохранила независимость…
Представим себе, как развивалось доминиканское общество за эти 100 лет анархии, оккупации и непрерывных (и совершенно бессмысленных) гражданских войн. Никакого образования. Никакого здравоохранения. Ни полиции, ни армии, ни чиновничества, ни налогов. Единственный источник государственных доходов – таможня. Несколько поколений, выросших при «законах мачете», просто-напросто одичали. Уже в 1904 г. очередной президент-каудильо, пытаясь получить где-нибудь хоть какой-нибудь кредит, предложил клубу кредиторов, в который входили США, Великобритания, Германия, Нидерланды, Бельгия и Испания, взять под контроль таможню, поскольку как-то по-другому достать деньги было невозможно. И доминиканскую таможню взяли под контроль США (доктрина Монро не допускала в Западное полушарие европейцев), обязавшись выплатить доминиканские долги всем странам. В 1905 г. США взяли под контроль всю финансовую систему страны (точнее, обязательство таковую создать на пустом месте).
Отдав «гринго» таможню и финансы, доминиканские каудильо взялись воевать друг с другом с ещё большим остервенением – благо от американцев начали поступать кое-какие деньги в то место, которое в развитых странах именуется бюджетом. Чтобы свирепые каудильо не мешали, Вашингтон назначил в Доминикану спецпредставителя (по сути – генерал-губернатора), выделив ему батальон морской пехоты: никакие увещевания и посулы не помогали «империалистам» утихомирить разбушевавшихся каудильо.
Тем временем начинается Первая Мировая война. Германские агенты активно работают в охваченной гражданской войной Мексике, подстрекая президента В.Каррансу объявить США войну. Правда это или нет, неизвестно, но американская разведка доносит в Вашингтон, что немецкая агентура работает на Кубе, Гаити и Доминикане. Вашингтон, готовившийся вступить в войну, перестал колебаться – и в 1916 г. оккупировал Доминиканскую Республику (Гаити была оккупирована ещё в 1915-м).
В это время на поверхность доминиканской жизни и выныривает наш «герой». Американцы разогнали банды, именовавшиеся «армией» и «полицией», и начали формировать новую бюрократию и национальную гвардию – жандармерию, призванную заменить армию и полицию. Туда-то и пошёл юный Трухильо. Гвардия помогала американским морпехам уничтожать партизан. Это движение именуют «национально-освободительным», хотя непонятно, какое «освобождение» могли принести доминиканцам партизаны. Разве что ещё столетие разрухи и упадка. Конечно, для самых примитивных каудильо милее была привольная жизнь с бесконечной войной, но почему-то особого сочувствия они не вызывают. Впрочем, у большинства доминиканцев они тоже не вызывали тёплых чувств, и довольно быстро американцы и гвардейцы покончили с восстаниями. Считается, что Трухильо был замечен оккупантами из-за своей жестокости, но, скорее, он им приглянулся чрезвычайной исполнительностью и дисциплиной – это качество он сохранял до конца жизни. Как бы то ни было, выбирать американцам особо не приходилось: все, кого они набрали в гвардию, были до этого либо бандитами, либо боевиками при каудильо, т.е. опять же бандитами. Других доминиканцев, умевших стрелять, просто не было.
В 1924 г. США приняли решение постепенно вывести воска из оккупированных Кубы, Никарагуа, Гондураса, Гаити и Доминиканской Республики: внешние долги были в основном выплачены, кое-какой порядок наведён, созданы более-менее работоспособные бюрократические структуры и относительно боеспособные национальные гвардии. Американские войска должны были уйти после окончательного наведения порядка и проведения свободных выборов. В 1929 г. с порядком в оккупированных странах было ещё не всё хорошо, со свободными выборами ещё хуже, но началась Великая депрессия, и американское общество требовало вывести войска любой ценой – пусть они там сами разбираются.
В 1930 г. стало ясно, что «гринго» вот-вот уйдут, и в Доминикане возобновилась гражданская война: северный каудильо Р.Уренья восстал против президента О.Васкеса. К моменту восстания гвардию уже возглавлял Трухильо, который заявил американцам, что он – против войны (те обрадовались – наконец-то нашёлся разумный человек!), и объявил о нейтралитете гвардии. При этом он тайно договорился с Уреньей о свержении Васкеса и проведении выборов. Уренья сверг Васкеса, и тут из казарм вышла гвардия – и… провела выборы. С единственным кандидатом – Трухильо. Который получил то ли 95, то ли 99% голосов.
Во всех странах, из которых в начале 1930-х уходили американские оккупанты, выборы были не очень-то свободными, но Доминикана превзошла всех. Но американцы «съели» - им хотелось поскорее уйти из этой «банановой каталажки». Поэтому «героическая» договорённость Трухильо об уходе оккупантов отнюдь не была его заслугой – они сами в спешке передавали дела, торопясь уйти.
В 1931 г. Трухильо запретил все партии, кроме собственной (Доминиканской), в которой должны были состоять все должностные лица, а также врачи, учителя и бизнесмены (если, конечно, они хотели сохранить работу или бизнес).
«Милые особенности» Трухильо (фактическое насилование женщин, переименование всего и вся в честь Трухильо, присвоение половины собственности в стране) проявились не сразу – только в 1950-е гг. А в 1930-40-е Трухильо для доминиканцев – не для чиновников, офицеров, близких бизнесменов и прочих прихлебателей, а для народа – el Jefe (начальник, шеф), а не козёл (el chivo). И вот почему. Представьте себе: впервые за сто лет, причём уже не при оккупантах-«гринго», а при собственной, национальной, власти – в стране порядок! Работают школы, больницы, магазины, на улицах – полиция. Развивается бизнес (Трухильо много лет этому не мешал), иностранные инвесторы вкладываются в плантации – значит, поднимаются целинные земли, прокладываются дороги, строятся мосты. Всё, что в любой развитой стране воспринимается как должное, в Доминикане, привыкшей не к звону монет в карманах, а к звону мачете, казалось счастьем и чуть ли не чудом. А резню гаитян доминиканцы только приветствовали – ненависть к чёрным соседям была очень велика (да и сегодня не искоренена). То, что противники Трухильо высылались за границу или бесследно исчезали – для доминиканцев, привыкших к «закону мачете», не было таким уж страшным: привыкли за 100 лет резни. Зато порядок, зарплаты растут, прилавки ломятся! «Да, братья, это вам не смутное время! Прочность престола, благосостояние, незыблемое спокойствие и справедливость. Ура, серые роты! … Эх, братья, жизнь какая пошла чудесная!». Это, понятно, Стругацкие («Трудно быть богом»). Но во всех странах, измученных анархией, нищетой и беспорядком, люди думают так же. И в Доминикане 1930-40-х.
Трухильо ежегодно (с шумом и помпой) строил и передавал беднякам по 4 тысячи благоустроенных домов. Безземельные крестьяне получали земельные участки, кредиты и агротехническое образование. Сельское хозяйство механизировалось. При Трухильо началась горнодобыча: золото, серебро, никель и хром давали рабочие места и приносили деньги в бюджет. Как грибы, росли современные текстильные, швейные, кожевенно-обувные, деревоперерабатывающие, мясомолочные, ремонтные предприятия. Неудивительно, что в 1937 г. Трухильо получил от Ватикана орден – за успехи в социальной политике.
В 1947 г. финансовое положение Доминиканы настолько улучшилось, что Трухильо выплатил внешний долг страны (что редкость в истории Латинской Америки). В 1948 г. в стране был построен первый военный завод - Armeria San Cristobal, начавший выпуск автоматического карабина Cristobal оригинальной конструкции (его разработал венгерский эмигрант Пал Кирали). В то время стрелковое оружие в Латинской Америке выпускали только Мексика, Бразилия и Аргентина – и вот к этим гигантам присоединилась крошечная Доминикана. Карабин успешно экспортировался: в частности, поставлялся на Кубу, где трофейные «доминиканцы» стали излюбленным оружием «барбудос» Фиделя Кастро и Че Гевары.
На мировой арене Трухильо долгое время выступал в роли если не демократа, то прогрессиста. В 1938 г. Доминикана участвовала в Эвианской конференции во Франции, на которой решалась проблема помощи евреям, подвергавшимся преследованиям со стороны нацистов. Из 32 государств-участниц только Доминиканская Республика согласилась принять большое число беженцев и выделить необходимые земельные участки, хотя и попросила за это большие деньги. В Доминикану должны были приехать 100 тысяч гонимых евреев, и, хотя приехало гораздо меньше (почти все сразу же перебрались в США), но определённую роль в спасении евреев от Холокоста Доминикана сыграла. В 1939 г. Трухильо распорядился без ограничений впускать испанских республиканцев, бежавших от Франко – и 3500 человек нашли убежище в Доминикане. Хотя приём евреев и испанских эмигрантов был связан с желанием Трухильо «отбелить» население страны (т.е. обеспечить численное превосходство белых над ненавистными неграми), мировой общественностью эти жесты были восприняты позитивно.
В 1950-е гг. Доминикана вступила вполне благополучной (по латиноамериканским меркам) страной. ВВП рос со скоростью 5,7% в год, экспорт – на 8,1%. Разумеется, доминиканцы связывали столь удивительный рывок – от разрухи и нищеты 1920-х – с Трухильо.
Конечно, критические голоса в адрес «благодетеля» и «отца народа» звучали, существовали и подпольные группы (в основном, коммунистов, социалистов и анархистов). Оппозиция Трухильо существовала в основном в эмиграции. В 1939 г. писатель Хуан Бош, высланный диктатором из страны, основал в Пуэрто-Рико Доминиканскую революционную партию социал-демократического толка, но на родине о ней знали немногие.
В 1947 г. эмигранты из Доминиканы, Никарагуа и Коста-Рики при поддержке революционного правительства Гватемалы организовали Карибский легион – интернациональную бригаду, стремившуюся свергнуть диктаторские режимы в Карибском бассейне и Центральной Америке. Основным спонсором Легиона был богатый доминиканский эмигрант Хуан Родригес Гарсия. Первой целью Легиона, разумеется, стала Доминикана. Семь кораблей с повстанцами должны были отплыть с Кубы и высадить десант в Доминикане (среди десантников был молодой Фидель Кастро). Но Трухильо узнал о готовящейся акции и заплатил кубинским военным, которые перехватили флотилию Легиона. В самой Доминикане существовал подпольный «внутренний фронт», но поднять восстание против диктатуры он не смог. В 1949 г. Легион попытался атаковать Трухильо на само ётах, но они были перехвачены мексиканской армией. Только 15 человек на гидросамолёте «Каталина» высадились в Доминикане, но были схвачены солдатами. «Внутренний фронт» вновь не сумел поднять восстание: его лидеры Ф.Суарес и Ф.Спиньолио были выслежены и погибли в бою, и группировка распалась. В том не году, после успешной операции в Коста-Рике и (там революционеры свергли правительство и установили социал-демократический режим) Легион был расформирован.
Тем временем Трухильо начал деградировать как личность. Начались его грязные истории с женщинами (его сын Рамфис просто насиловал доминиканок). Государственную собственность Трухильо переписал на себя и своих родных, мотивировав это тем, что в результате исчезнет коррупция: чиновники просто побоятся воровать у «отца нации». Похоже, к тому времени Трухильо сам поверил в своё величие: как многие другие тираны, он постепенно утрачивал связь с реальностью, ориентируясь только на удовлетворение своих рефлексий и амбиций. А амбиции вызывали всё большее возмущение в Латинской Америке, и, самое главное для судьбы диктатора – в США.
Раздавая взятки американским конгрессменам и сенаторам, Трухильо считал, что обезопасил себя от недовольства Вашингтона, но это означало просто незнание сути американской политики. Конгрессмены деньги брали, но обезопасить Трухильо от критики не могли. В марте 1956 г. в Нью-Йорке бесследно исчез испанский эмигрант-республиканец Хесус де Галиндес, в 1939-м нашедший приют в Доминикане, но разочаровавшийся в Трухильо и бежавший в США. Он готовил диссертацию под названием «Эра Трухильо: пример латиноамериканской диктатуры», о чём было широко известно: Галиндес открыто выступал против Трухильо. Американская полиция связала исчезновение испанца с двумя доминиканскими шхунами, стоявшими в нью-йоркском рейде день его пропажи. 4 декабря 1956 г. в Доминикане исчез американский пилот Дж.Л.Мэрфи – американцы подозревали, что именно он перевёз Галиндеса в Сьюдад-Трухильо, после чего агенты тирана избавились от пилота.
Похищение человека на своей территории и убийство американского гражданина – дело нешуточное. Вашингтон начал давить на Трухильо, прекратив помощь его армии и угрожая ограничить торговлю.
В 1959 г. у Трухильо появился неожиданный враг – президент Венесуэлы Ромуло Бетанкур. Демократ и социалист, он был дружен с доминиканцем Бошем, и сразу разорвал дипломатические отношения с Доминиканой, обвинив Трухильо в массовых нарушениях прав человека. Бетанкур подал жалобу в Организацию американских государств (ОАГ) с требованием ввести против Доминиканы максимально жёсткие санкции. Трухильо не просто обиделся – он озверел. Его спецслужбы начали работать над организацией убийства Бетанкура.
Тем временем Трухильо столкнулся с угрозой с другой стороны – с Кубы, где в начале 1959 г. победила революция. 14 июня 1959 г. отряд из 63 доминиканских эмигрантов и кубинских добровольцев на самолёте приземлились на военном аэродроме Констанца в центральной части Доминиканы, вступили в перестрелку с охраной и ушли в горы. 20 июня ещё один отряд высадился с моря. Повстанцы планировали поднять доминиканцев на повстанческую войну, но к ним никто не присоединился – то ли народ не знал о высадке, то ли, что весьма вероятно, ненависть к тирану испытывали не так уж многие доминиканцы. Так или иначе, десанты были уничтожены.
Однако эта попытка не была бесполезной: в городах Доминиканы возникло подпольное движение, назвавшее себя в честь десанта «Движение 14 июня» (Д-14). Это была небольшая группа людей из состоятельных семей: их мозгом и сердцем были сёстры Мирабаль – Минерва, Тереса и Патрия Мерседес. Молодые женщины из богатых и влиятельных семей никогда не скрывали неприязни к Трухильо. Их неоднократно арестовывали, но быстро отпускали: в Латинской Америке даже диктатуры не любят мучить женщин, особенно белых и образованных (исключение - «Грязная война» в Аргентине 1976-81 гг.). Но 25 ноября 1960 г. сёстры Мирабаль, ехавшие на машине из тюрьмы (их в очередной раз выпустили), были перехвачены неизвестными и жестоко убиты.
Это потрясло Доминикану. Несмотря на массовые аресты, повсеместно появлялись подпольные ячейки, ставившие целью уничтожить Козла. Против тирана резко выступила католическая церковь, и Трухильо, окончательно потерявший чувство реальности, начал угрожать епископам (а ведь ещё в 1955 г. президент Аргентины Х.Д.Перон, свергнутый военными, говорил Трухильо: делайте, что хотите, но никогда не ссорьтесь с длиннополыми – иначе вам конец).
24 июня 1960 г. в Каракасе мощная бомба чуть не отправила на тот свет президента Бетанкура: он получил ожоги, но остался жив, а его водитель и адъютант погибли. Сразу после взрыва радио Сьюдад-Трухильо объявило о гибели венесуэльского президента, выдав Трухильо с потрохами.
Это было началом конца. 26 августа 1960 г. все страны – члены ОАГ (включая США) разорвали с Доминиканой дипломатические отношения. Против Доминиканы были введены санкции такого уровня, что её экономика начала останавливаться. Окончательно спятивший Трухильо, вместо того, чтобы уйти в отставку и скрыться в Никарагуа, Парагвае или Испании, начал по секретным каналам нащупывать контакты… с СССР, да так, чтобы об этом узнали в Вашингтоне. Мол, вы нас бросаете – мы перейдём на сторону вашего стратегического противника. (Кстати, в то же время тот же маневр пытался предпринять ещё один нестандартный тиран - гаитянин Франсуа Дювалье, но он быстро понял, что это грозит ему быстрой и неминуемой гибелью, и отступил, заверив США в преданности «делу свободного мира»).
После этого ЦРУ США вступило в контакт с доминиканскими заговорщиками, которые к тому времени появились и среди высокопоставленных офицеров армии и полиции. В ноябре 1960 г. на президентских выборах в США победил левый демократ Джон Кеннеди, решительно не желавший покровительствовать столь одиозному тирану, как Трухильо – это ускорило его гибель.
Вечером 30 мая 1961 г. группа заговорщиков перехватила машину Козла на пустынном шоссе: он ехал к своей очередной пассии (или жертве – кто знает). Путчисты всадили в Трухильо 27 пуль, покончив с самой позорной и карикатурной диктатурой, которую знала Латинская Америка. Но Фредерик Форсайт (а он – очень информированный автор) утверждает, что смертельный выстрел был один, и он был произведён неизвестным снайпером, растворившемся в вечернем сумраке.
***
Народного ликованья гибель Козла не вызвала. Полиция и армия быстро арестовала и уничтожила заговорщиков, и власть некоторое время удерживал сын диктатора Рамфис - кровожадный плейбой-насильник. Только под давлением Вашингтона он оставил власть и покинул Доминикану. Испания приняла его, но в 1969 г. Трухильо-младший погиб в странной автокатастрофе…
А Доминикану на много лет возглавил доктор Хоакин Балагер – бывший вице-президент при Трухильо. Человек, которого все считали ничтожеством, правил железной рукой. Он постепенно сделал экономику действительно свободной и относительно эффективной, и привёл Доминиканскую Республику к настоящей демократии.
А к Козлу в Доминикане по-прежнему относятся по-разному. Для примерно половины населения он – воплощение зла и символ национального позора. А для другой половины он до сих пор «отец нации», «благодетель», символ порядка и прогресса.