ГК РФ, в отличие от ч. ст. 29 ФЗ "О банках и банковской деятельности", не допускает включения в договор срочного банковского вклада с гражданином условия о возможности одностороннего изменения банком процентных ставок в случаях, когда это предусмотрено только договором. Между тем на практике при наличии указанной коллизии норм продолжалось применение оспариваемого положения ч.2 ст.29 ФЗ "О банках и банковской деятельности", которое толковалось банками как не требующее дополнительной законодательной конкретизации, предусмотренной статьями 310 и 838 ГК РФ; соответственно, банки снижали в одностороннем порядке процентные ставки по срочным вкладам граждан, что продолжительное время не отвергалось и судами. С принятием в 1998 г. Верховным Судом решения по конкретному гражданскому делу, в котором было указано, что в такого рода спорах подлежат применению нормы ГК РФ, судебная практика стала меняться, однако оспариваемое положение ч. 2 ст. 29 ФЗ "О банках и банковской деятельности" не было исключено из системы действующих правовых норм.
Согласно правовой позиции, выраженной Конституционным Судом в постановлении от 16.06.1998 г. по делу о толковании отдельных положений ст. 125, 126 и 127 Конституции, суды общей юрисдикции и арбитражные суды, руководствуясь ст. 120 (ч. 2) в ее взаимосвязи со ст. 76 (ч.3,5 и 6) Конституции, должны самостоятельно решать, какие нормы подлежат применению в рассматриваемом деле при наличии пробелов в правовом регулировании, а также в случаях обнаружения не отмененных в установленном порядке, но фактически утративших силу норм либо противоречий между нормами.
Вместе с тем в судебной практике должно обеспечиваться конституционное истолкование подлежащих применению нормативных положений. Поэтому в случаях, когда коллизия правовых норм приводит к коллизии реализуемых на их основе конституционных прав, вопрос об устранении такого противоречия приобретает конституционный аспект и, следовательно, относится к компетенции Конституционного Суда, который, оценивая как буквальный смысл рассматриваемого нормативного акта, так и смысл, придаваемый ему сложившейся правоприменительной практикой (ч.2 ст.74 ФКЗ "О Конституционном Суде"), обеспечивает в этих случаях выявление конституционного смысла действующего права. Данная правовая позиция сформулирована Конституционным Судом в постановлении от 23.12.1997 г. по делу о проверке конституционности п. 2 ст. 855 ГК РФ и части шестой ст. 15 Закона РФ "Об основах налоговой системы в РФ".
Конституция гарантирует свободу экономической деятельности в качестве одной из основ конституционного строя (ст. 8). Конкретизируя это положение в ст. 34 и 35, Конституция РФ устанавливает, что каждый имеет право на свободное использование своих способностей и свободное использование имущества для предпринимательской и иной не запрещенной законом экономической деятельности.
Из смысла указанных конституционных норм о свободе в экономической сфере вытекает конституционное признание свободы договора как одной из гарантируемых государством свобод человека и гражданина, которая ГК РФ провозглашается в числе основных начал гражданского законодательства (п.1 ст.1). При этом конституционная свобода договора не является абсолютной, не должна приводить к отрицанию или умалению других общепризнанных прав и свобод (ст.55, ч.1, Конституции) и может быть ограничена ФЗ, однако лишь в той мере, в какой это необходимо в целях защиты основ конституционного строя, прав и законных интересов других лиц (ст.55, ч.3, Конституции).
В качестве способов ограничения конституционной свободы договора на основании ФЗ предусмотрены, в частности, институт публичного договора, исключающего право коммерческой организации отказаться от заключения такого договора, кроме случаев, предусмотренных законом (ст. 426 ГК РФ), а также институт договора присоединения, требующего от всех заключающих его клиентов-граждан присоединения к предложенному договору в целом (ст. 428 ГК РФ).
К таким договорам присоединения, имеющим публичный характер, относится и договор срочного банковского вклада с гражданами (п.2 ст.834 ГК РФ), условия которого в соответствии с п.1 ст.428 ГК РФ определяются банком в стандартных формах. В результате граждане-вкладчики как сторона в договоре лишены возможности влиять на его содержание, что является ограничением свободы договора и как таковое требует соблюдения принципа соразмерности, в силу которой гражданин, как экономически слабая стороны в этих правоотношениях, нуждается в особой защите своих прав, что влечет необходимость в соответствующем правовом ограничении свободы договора и для другой стороны, т.е. для банков.
При этом возможность отказаться от заключения договора банковского вклада, внешне свидетельствующая о признании свободы договора, не может считаться достаточной для ее реального обеспечения гражданам, тем более когда не гарантировано должным образом право граждан на защиту от экономической деятельности банков, направленной на монополизацию и недобросовестную конкуренцию, не предусмотрены механизмы рыночного контроля за кредитными организациями, включая предоставление потребителям информации об экономическом положении банка, и гражданин вынужден соглашаться на фактически диктуемые ему условия, в том числе на снижение банком в одностороннем порядке процентной ставки по вкладу.
Осуществляя правовое регулирование отношений между банками и гражданами-вкладчиками, законодатель должен следовать ст. 2 и 18 Конституции, в соответствии с которыми признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина является обязанностью государства. При этом, исходя из конституционной свободы договора, законодатель не вправе ограничиваться формальным признанием юридического равенства сторон и должен предоставлять определенные преимущества экономически слабой и зависимой стороне, с тем чтобы не допустить недобросовестную конкуренцию в сфере банковской деятельности и реально гарантировать в соответствии со ст. 19 и 34 Конституции соблюдение принципа равенства при осуществлении предпринимательской и иной не запрещенной законом экономической деятельности. Используя договор срочного банковского вклада, гражданин осуществляет именно такую экономическую деятельность.
Отсутствие в законе норм, вводящих обоснованные ограничения для экономически сильной стороны в договоре срочного банковского вклада, приводит к чрезмерному ограничению конституционной свободы договора и, следовательно, свободы не запрещенной законом экономической деятельности для гражданина, заключающего такой договор. При этом положение части второй ст. 29 ФЗ "О банках и банковской деятельности", поскольку оно позволяет банку на основе договора снижать процентную ставку в одностороннем порядке, вводит ограничение указанных конституционных прав и свобод граждан без определения в ФЗ оснований, обусловливающих такую возможность. Тем самым нарушаются предписания ст. 34, 35 и 55 (ч.3) Конституции, создается неравенство, недопустимое с точки зрения требования справедливости, закрепленного в преамбуле Конституции.
В соответствии со ст. 55 (ч.3) Конституции именно законодатель устанавливает основания и пределы необходимых ограничений конституционной свободы договора соразмерно указанным в этой конституционной норме целям. Поэтому только ФЗ, а не договором, должно определяться, возможно ли снижение банками в одностороннем порядке процентных ставок, с тем чтобы исключалось произвольное ухудшение условий договора для гражданина-вкладчика в отсутствие каких-либо объективных предпосылок.
Таким образом, без дополнительного правового регулирования, конкретизирующего основания и пределы необходимых ограничений, по существу отсылочное положение части второй ст. 29 ФЗ "О банках и банковской деятельности", являющееся предметом рассмотрения по данному делу, применяться не может. Иное его истолкование правоприменителем, допускающее право банка на включение в договоры с гражданами-вкладчиками условия о возможности одностороннего снижения процентной ставки по срочному вкладу в отсутствие соответствующего ФЗ, не согласуется с Конституцией РФ.
Такое не соответствующее Конституции РФ понимание оспариваемой нормы фактически приводит к отказу в судебной защите (ст. 46, ч. 1, Конституции РФ) и к нарушению принципа равенства перед законом и судом (ст. 19, ч. 1, Конституции РФ), поскольку само содержание этой нормы не обязывает суды устанавливать наличие или отсутствие объективных предпосылок для одностороннего снижения банком процентной ставки по вкладам граждан, позволяет им ограничиваться формальным подтверждением условий договора и, следовательно, не гарантирует должную защиту прав граждан в судах. Соответствующая правовая позиция сформулирована Конституционным Судом РФ в постановлении от 6.06.1995 г. по делу о проверке конституционности абз. 2 ч. 7 ст. 19 Закона РСФСР "О милиции".