Как немцы историю России писали
Норманнской теорией в отечественной историографии принято считать совокупность взглядов, утверждающих, что государственность в восточнославянские земли была принесена «извне», а именно, представителями одного из скандинавских племён, известным под именем «варяги-русь». В Повести временных лет – древнейшем памятнике древнерусской литературы – это событие датируется 862 годом, когда ильменские словене, кривичи, чудь и меря, не найдя между собой мира, призвали на княжение в свои земли нейтрального князя – Рюрика.
Рюрик прибыл в северные новгородские земли со своими братьями – Синеусом и Трувором, а также с многочисленной варяжской дружиной. Именно пришлые варяги (норманны – «северные люди» или известные на западе как викинги) и заложили основы древнерусской государственности, дав восточным славянам правящую княжескую династию, а вместе с ней и все необходимые атрибуты государства. Такой вывод по итогам изучения летописных сведений сделали основоположники норманнской теории – немецкие учёные на русской службе Байер, Миллер и Шлёцер.
Норманнская теория формировалась на протяжении 30 лет – с 1735 по 1764 гг. Именно к этому периоду относятся труды трёх вышеупомянутых немецких учёных. Все трое опирались на летописные сведения и источники иного происхождения, в частности, византийские и арабские. Казалось бы, никаких вопросов к данной теории быть не должно. Но именно норманнская теория стала одной из наиболее острых и дискуссионных тем отечественной исторической науки. И на то были свои, совсем ненаучные, причины.
Авторы норманнской теории не остановились на чисто исторических выводах. Они пошли дальше и пришли к утверждению, что восточные славяне, призвав на княжение варягов, продемонстрировали свою неспособность к созданию собственной государственности. Иными словами, славяне неполноценны и должны управляться представителями других, более развитых, народов. Учитывая, что авторское трио норманнской теории было немецкого происхождения, нетрудно догадаться, кого имели в виду Байер, Миллер и Шлёцер под «другими, более развитыми, народами».
«Второе пришествие варягов»
Стоит отметить, что период 1735-1764 гг. для России – это время немецкого «засилья». Начиная с императрицы Анны Ивановны (1730-1740 гг.) во властные структуры Российской Империи начинает проникать большое количество выходцев из германских герцогств и баронств. В результате бунта русской по национальности гвардии немецкая партия потерпела поражение и на престоле на долгое время закрепилась дочь Петра I – Елизавета (1741-1761 гг.). Елизавета Петровна стала последней русской по национальности российской императрицей. В дальнейшем, вплоть до 1917 года, русский престол будут занимать люди, являющиеся немцами по национальности. Почему же так произошло?
Елизавета Петровна в официальном браке никогда не состояла и официальных детей не имела. Естественно, с самого начала своего царствования императрица занялась поиском наследника. И её выбор пал на Карла Петера Ульриха, герцога Голштинского. Карл Петер был племянником Елизаветы, сыном её сестры – Анны Петровны, и внуком Петра I .Решение Елизаветы было вполне очевидным и не вызывало вопросов.
По приезду в Россию Карл Петер Ульрих принял православие, став Петром Фёдоровичем. И тут начинают происходить странные, на первый взгляд, вещи. Елизавета Петровна начинает заниматься поиском будущей супруги для своего племянника, и её выбор падает на Софию Августу Фредерику, принцессу Ангальт-Цербстскую (будущая императрица Екатерина II ).
Но почему же русская императрица ищет партию для будущего императора на стороне, в немецких землях, а не среди влиятельных русских дворянских фамилий? Ответ на этот вопрос, кажется, лежит на поверхности.
Говорят, история развивается по спирали. Во время правления Елизаветы Петровны в чём-то повторилась ситуация 862 года. Измученная дворцовыми переворотами Россия нуждалась в императоре, никак не связанном родственными узами ни с одной из русских дворянских фамилий. Женитьба Петра Фёдоровича на одной из представительниц русского дворянства автоматически бы запустила очередной виток дворцовых интриг и заговоров со всеми вытекающими отсюда последствиями. И Елизавета пошла в этой ситуации на очень простой принцип: сделать так, чтобы никому не было обидно. Как ни странно, но норманнская теория, а точнее, её научная сторона, сыграла на руку императрице и исторически обосновала её решение женить Петра Фёдоровича на немецкой принцессе Софии Августе Фредерике. Примечательно, что российские элиты отнеслись к этому выбору Елизаветы Петровны как минимум нейтрально.
Однако, как уже отмечалось выше, Байер, Миллер и Шлёцер в своих выводах пошли дальше и попытались норманнской теорией доказать неполноценность славян и их неспособность к самостоятельному созданию государства. Это вызвало негодование в среде патриотически настроенной части российского общества. Рупором этого негодования стал великий русский учёный Михаил Васильевич Ломоносов.
Михаил Васильевич Ломоносов: «Не верю!»
С именем Ломоносова связано зарождение и становление антинорманнской теории, которая была призвана опровергнуть выводы немецких учёных о привнесении государственности в земли восточных славян «извне». Сам факт призвания варягов в 862 году Михаил Васильевич и другие последователи антинорманнской теории опровергнуть, естественно, не могли. Достоверность Повести временных лет в то время сомнению не подвергалась. Основными постулатами антинорманнской теории стали:
- западно-славянское или балтское происхождение Рюрика (в противовес его скандинавскому (германскому) происхождению в норманнской теории);
- утверждение, что все необходимые государственные институты были созданы восточными славянами до прихода варягов и что последние просто встали во главе уже построенного государства.
Кроме того, последователи антинорманнской теории считают, что сам факт призвания Рюрика говорит о высокой политической культуре восточнославянского общества и соседних финно-угорских племён (чуди и мери), которые сумели подняться над своими родоплеменными интересами и в целях общего блага и мира передали власть стороннему правителю, никак не связанному с местными элитами.
Кто они – русы?
Основной спор норманистов и антинорманистов развернулся вокруг вопроса, кем же по происхождению был Рюрик? Скандинавом-викингом, прибывшим в Новгород с территории современной Швеции или же представителем западных славян или родственных им балтов, прибывшим с южного побережья Балтийского моря? Чтобы ответить на этот вопрос, учёные стали выяснять этимологию слова «Русь».
Существует несколько версий, почему первое государство восточных славян стало именоваться Русью, а люди, жившие на территории этого государства – русами или русскими.
Первая версия – северная. Населявшие новгородские земли словене и кривичи находились в тесных контактах с представителями соседнего финно-угорского мира. Именно оттуда к ним пришло слово «руотси», что по-фински означает «грести» или «гребцы». Так, вполне вероятно, финны называли викингов, основным способом передвижения которых по морям служили быстроходные гребные драккары. Именно по этой причине новгородцы могли называть норманнов-викингов-варягов «русью». Иными словами, сами варяги себя русью не называли. Этот этноним они получили от новгородцев. Если так, то варяги-русь – скандинавы по происхождению, а значит, Рюрик не имеет ничего общего с западными славянами и балтами. Чаша весов качнулась в пользу норманнской теории.
Вторая версия происхождения слова «Русь» – южная. В византийских источниках второй половины I тыс. н.э., описывающих северные от империи земли, часто фигурируют некие росы или росоманы. Историко-географический анализ данных источников не оставляет сомнений – речь идёт о восточнославянских племенах, живших вдоль Днепра, а точнее – по берегам его притока - реки Рось. Сторонники этой версии считают, что «Рось» и «росы» - самоназвания восточных славян, живших по Днепру. И это самоназвание перекочевало на все восточнославянские племена после того, как преемник Рюрика князь Олег захватил Киев и объединил восточнославянские земли в единое Древнерусское государство. Таким образом, согласно сторонникам южной версии происхождения слова «Русь» - русы и славяне суть один народ. Однако это утверждение прямо или косвенно опровергается как минимум двумя источниками того времени.
Первый источник – сама Повесть временных лет. Под 907 годом описывается поход Олега на Царьград.
По итогам этого похода русский князь приказывает: «Сшейте для руси паруса из паволок, а славянам копринные… И подняла русь паруса из паволок, а славяне копринные, и разодрал их ветер; и сказали славяне: «Возьмем свои толстины, не даны славянам паруса из паволок». Из этого сообщения летописца ясно: русь и славяне – две разные части одного войска. Причём русь находится в более привилегированном положении. Конечно, трудно бы было назвать это доказательством того, что русь и славяне – это разные народы, если бы это сообщение фигурировало в другом источнике. Здесь важно то, что сообщения о призвании варягов-русь в 862 году и о походе Олега на Царьград с участием руси и славян в 907 году являются частями одного литературного произведения. И разночтений быть не должно. И там, и там русь – это другой, отличный от славян народ.
Второй источник – произведение византийского императора Константина Багрянородного «Об управлении империей» середины X века.
В главе 9 «О росах, отправляющихся с моноксилами из Росии в Константинополь» автор описывает часть пути «из варяг в греки», а именно – днепровские пороги. В этой главе Константин Багрянородный упоминает названия этих самых порогов, причём – на двух языках: росском и славянском. Первый порог по-росски именуется Эссупи, по-славянски – Не спи. Второй порог по-росски – Улворси, а по-славянски – Островунипрах. Третий порог росы называют Геландри, а славяне – «Шум порога». Четвёртый порог по-росски называется Аифор, по-славянски – Неасит. Уже из этих сообщений византийского императора ясно – росский и славянский языки нельзя даже назвать родственными. А значит росы (русь) и славяне – разные народы, более того, русь не имеет ничего общего с западными славянами и балтами.
Таким образом, важнейший постулат норманнской теории – скандинавское происхождение Рюрика – вряд ли может быть подвергнут серьёзному сомнению.
Повесть временных лет – первый памятник отечественной… фальсификации?
Стоит обратить внимание и на тот факт, что Повесть временных лет как целостное литературное произведение была окончательно оформлена лишь в начале XII века при великом князе киевском Владимире Мономахе. Сам Мономах был женат на английской принцессе Гите. Будучи образованнейшим человеком своего времени, Владимир Мономах наверняка был знаком с английской литературой, в том числе – историческими хрониками. В английских летописях сохранились сведения о призвании коренными жителями Британии – бриттами, представителей англосаксов в качестве правящей династии. И вполне возможно, что Мономах позаимствовал эту историю и приказал летописцу вписать легенду о призвании варягов в Повесть временных лет. Для чего ему это было нужно?
Есть несколько версий, причём все они не противоречат друг другу. Первая – обстоятельства, при которых Владимир Мономах стал великим князем киевским. Это был первый случай со времён Ярослава Мудрого, когда киевский престол был занят не по старшинству, а по воле киевлян, по сути, пригласивших Мономаха на княжение как наиболее авторитетного русского князя. В Киеве в 1113 году случилось восстание, в городе воцарилась анархия, и железная рука Мономаха должны была навести в городе порядок и установить справедливость. Вставка в летопись сообщения о призвании варягов должна была исторически обосновать призвание Владимира Мономаха на киевский престол в обход установившейся системе передачи власти.
Вторая версия – острые противоречия Руси с Византией. Византия, крестившая Русь, считала себя её духовной наставницей, подарившей славянам не только православие, но и опыт строительства государства. Легенда о призвании варягов лишала Византию исторической роли прародительницы восточнославянской государственности.
И, наконец, третья версия – это попытка скрыть неудобную позорную правду. А именно – факт завоевания Рюриком и его варяжской дружиной Новгорода и, впоследствии, других восточнославянских земель. Эта версия, кстати, косвенно подтверждается всё тем же рассказом из Повести временных лет о походе Олега на Царьград, где русы забирают себе лучшую долю в добыче, а славяне даже не пытаются выразить своё недовольство открыто, смиренно принимая от русов то, что осталось. Славяне явно находятся в подчинённом, зависимом от руси, положении. Для этого и была заимствована Мономахом красивая английская легенда о добровольном призвании правителя «извне», чтобы объяснить потомкам, почему во главе их первого государства встали представители другой национальности.
Конечно, всё вышесказанное в отношении влияния Владимира Мономаха на окончательную редакцию Повести временных лет – это лишь версии. Тем не менее, эти версии не лишены логики и права на существование.
Наука против идеологии
Что же касается норманнской теории вообще, то можно с большей долей вероятности утверждать лишь одно – Рюрик и варяги-русь были скандинавами по происхождению и не имели с восточными славянами ничего общего. Остальные постулаты и утверждения, как норманнской, так и антинорманнской теорий, не имеют достаточных доказательств, чтобы о них можно было говорить, как о бесспорных. Обе теории обладают мощным идеологическим подтекстом. Эмоции и политическая конъюнктура нередко превалируют над фактами. А это, в свою очередь, затрудняет объективное изучение и объективную оценку обеих теорий.