Роман «Звёздочка» глава 204
Татьяна напрасно волновалась: младший сын к трём месяцам стал тёмно-русым, его от рождения чёрные глаза вдруг оказались светло-карими.
«Ох я и дура! Зря переживала, только сама себя извела. Глазки вон какие красивые да большие, и никакой ты не Батырбек. Прошка, ты и есть Прошка! Теперь не грех и свекро́вке с матерью показать его, а то боялась», — рассуждала Татьяна, глядя на младенца.
«Хороша у меня мать: внуку скоро три месяца, а она его ещё даже и не видала. Как в тот раз поссорились, так и глаз не кажет. И Любка тоже хороша: ребёнка скинула, так хоть бы моему костюмчики выслала. Чё им за просто-то так валяться? Вот непутёвая так непутёвая. А уж про Ирку так вообще молчу, в роддом навещать пару раз пришла и на этом всё. Сестра называется… Да видала я таких сестёр…» — размышления Татьяны прервал приход дочери из школы.
— Ну ты чего сегодня так долго? Мне же на молочную кухню надо бежать. Я прям вся извелась, на часы гля́дючи.
— У нас, мам, классный час был, задержали.
— Вот и всё, сказала бы: «Мне домой идти надо, мать одна с братишкой дома. Ей помочь некому» — и ушла бы. Чё там рассиживать-то? Всё равно толку от этих классных часов никакого.
— Мне интересно было. Объясняли, почему нужно пять копеек за проезд платить в автобусе, а не ездить зайцем.
— А то ты без классного часа этого не знала?
— Знала, но всё равно послушала. Правда очень удивилась: девочка, которая про это рассказывала, сама зайцем ездит.
— Это кто такая?
— Я не помню, как у неё фамилия, — уклончиво ответила Алёнка, боясь за последствия.
— Как это не помнишь, а? Начала, так говори. — напирала на дочь мать.
— А я забыла…
— В ванную бы тебя поставить, да бежать на молочную кухню надо: время поджимает. Вернусь, так разберусь с тобой. Ишь моду взяла матери лгать. — пригрозила мать прежде, чем уйти. — Прошка проснётся, покормишь его. Поняла?
— Да, — снимая пальто ответила Алёнка.
— Ну всё, я пошла. Приду, чтобы фамилию девочки вспомнила. Я так просто от тебя не отстану, даже и не надейся.
Алёнка сразу приуныла, предстоящий разговор с матерью добра не сулил. Она хотела сказать ей, чтобы та долго не ходила, но промолчала: «Мать не в духе, лучше молчать. Зачем я проболталась про Маринку, что теперь делать? Не понимаю…»
С рождением младшего брата жизнь у Алёнки круто изменилась: мать словно поджидала её из школы, чтобы сбежать из дома и оставить её водиться с Прошкой. С музыкальной школой начались проблемы. Играть на пианино Алёнке удавалось редко: брат то ещё спал, то собирался спать, то у матери болела голова и ей не нравилось то, что задавали учить дочке в музыкальной школе.
Вот и сегодня отец с работы пришёл раньше, чем мать вернулась с молочной кухни. Он забрал старших сыновей из детского сада и спросил у Алёнки:
— А мать где?
— На молочную кухню ушла, — ответила Алёнка, держа Прошку на руках.
— Давно?
— А я на часы не смотрела, — схитрила она, боясь, что отец будет ругаться на мать, когда та вернётся и скандала не избежать.
— А чего ты его с рук не спускаешь, тяжело ведь такого бутуза на руках-то таскать.
— А он как только его положу в коляску, сразу орать начинает.
— Избаловала ты его, орёт, так пускай орёт. Ишь какой! Эти двое пока росли глотку рвали, а этот ещё краше. — отец протянул руки к младшему сыну и сказал: — Давай мне его! Иди, пока уроки учи.
— Мне менуэт Баха надо подучить и сонатину Гедике.
— Ну так учи, пока мать не пришла, а то она эту классическую музыку на дух не переносит.
Алёнка тут же села на табуретку за фортепиано и успела пару раз сыграть заданное, как вернулась мать из молочной кухни. Отец с Прошкой на руках выглянул из комнаты и пробурчал:
— Ты где, Тань, шаталась-то?
— Да на молочную кухню ходила, Вань. Алёнка тебе что, не сказала, что ли?
— Сказала. Ты до неё что, через весь город шла туда и обратно? Тут дойти-то пять минут.
— Ну так я за пять минут и дошла, а потом встретила Нюрку Князеву, она в отпуск пошла, а я её уж сто лет не видала, поговорили. Я её до дома проводила, да у неё потом немного посидела, чай попили, да то да сё, за разговорами-то время быстро прошло. На часы-то глянула, батюшки мои, говорю ей: «Ты как хочешь, Нюрка, а мне домой надо, мужа кормить». Она меня как не уговаривала, а я всё равно домой пошла. Знаю ведь, что ты меня дома-то ждёшь, Ваня.
— Ну я тебя не понимаю, честное слово, царица моя. Прошка-то вон у Алёнки весь изревелся, а ты про него даже и не вспомнила.
— Как это не вспомнила, ты чего, Вань? Конечно, только о нём и думала. Но я же его не одного оставила, а со старшей сестрой. Зато я теперь в курсе всех деревенских новостей. А то дома засиделась, хоть маленько передохнула. Сил уж никаких нет, — посетовала Татьяна, доставая бутылочки с молоком из авоськи. — Сейчас на скорую руку кашку манную сварю и всех вас накормлю.
— А что больше ничего поесть нет?
— Суп вчерашний остался, если Алёнка его не съела.
— Так ты чего весь день делала-то, Тань? — повысил голос Иван, Прошка тут же заревел. — Да не плачь ты, не плачь, я же не тебя ругаю, а мамку твою. — Иван чмокнул сына в темечко, успокаивая.
— А меня-то ты за что это ругаешь-то, Вань? Я же света белого не вижу, сижу тут с Прошкой, а он чуть что в слёзы. В коляску только положу, а он аж весь заходится плачем, спину выгибает и всё тут. Нюрка мне сказала, что у Прошки нашего кочерга, похоже.
— Это что ещё такое, Тань? Болезнь, что ли, такая? — испугался Иван.
— Болезнь не болезнь, но бывает, такое у младенцев. Я и раньше такое слышала от бабушки Шуры. Нюрка сказала, тесто тугое замесить, как на пельмени, а потом распарить Прошку в ванной как следует и положить его на живот, а потом этим тестом по спинке катать.
— И чего будет?
— Она сказала, что если кочерга, то сразу щетина из его спины полезет.
— Да ну-у…
— Ну, не ну, а увидим, что получится.
Алёнка продолжала играть на фортепиано менуэт. Татьяна прикрикнула на неё:
— Хватит долбить по клавишам всякую сикатý*. Уж сил моих нет это слушать. Долбит и долбит, прям, по мозгам: голова уже раскалывается. Прекращай сейчас же, кому сказала?
— Мам, так мне же к концерту отчётному готовиться надо-о, — попыталась было уговорить мать дочка.
— А без меня чего не готовилась? Могла бы уж сто раз всё выучить, пока я ходила на молочную кухню.
— Так Прошка не давал, как я с ним на руках-то играть буду?
— Все играют, и ты играй, нечё мне тут разглагольствовать. Прекращай, кому говорю? Это ж целый день пиликает и пиликает… Соседи уж ревут, наверное, от нас, никакого им покоя. Ладно бы хоть что-то весёлое играла, а то пластает одну церковную музыку, так у кого хóшь нервы сдадут. У меня уж от твоего бряцанья молоко пропало, а тебе всё неймётся. Хоть бы Прошку пожалела, оставила брата без титьки.
Алёнка закрыла крышку пианино и пошла учить уроки, радуясь, что мать не стала выпытывать фамилию одноклассницы, которая ездит зайцем в автобусе.
Татьяна накормила всех манной кашей, а потом приготовила тугое тесто, и взялась выводить кочергу у Прошки.
Пропарив младенца в ванне, она положила его на деревянную полочку поперёк ванны и придерживая его одной рукой, другой стала катать тесто по его спине круговыми движениями. Алёнка стояла рядом и наблюдала за происходящим. Вскоре из кожи стали вылезать чёрные щетинки и приклеиваться к тесту.
— Ну надо же, а оказия какая! Кто бы мне сказал раньше, так не поверила бы! Алёнка, зови отца, пусть посмотрит.
Дочь быстро сбегала за отцом:
— Папка-а, там из Прошки кочерга вылазит!
— Да ну?! — удивился отец.
— Иди быстрей, тебя мамка зовёт, пока вся кочерга не вылезла!
Отец тут же поспешил в ванную и увидел всё своими глазами.
— Ого, откуда у него щетина такая? Это же как у поросёнка!
— А я откуда знаю, Вань? Вот он поэтому и спину выгибал, видать, больно ему было. Щетина-то вон, твердючая как проволока. Как же ребёнку такую оказию стерпеть? Ладно хоть я мать путная, а у другой бы пропал малец!
— Да уж, Танька, ты у меня — золото!
— Вот так бы давно, Ваня, а то ворчал, где шаталась, а я вон видишь, не зря у Нюрки-то была: верное средство узнала! Кочергу на раз-два вывела. Теперь спать наш Прошенька будет без задних ног, помяни моё слово, Ваня!
Пояснение:
сикатý* — ерунду
© 07.03.2021 Елена Халдина, фото автора
Запрещается без разрешения автора цитирование, копирование как всего текста, так и какого-либо фрагмента данного романа.
Все персонажи вымышлены, все совпадения случайны.
Продолжение 205 Бабушка приехала, или Танька — она и есть Танька
Предыдущая глава 203 Месть Кылычбека, или верная примета
Прочесть "Мать звезды" и "Звёздочка"
Прочесть Опять Восьмое марта