Декабрь 1946-го, мороз, ветер, позёмка. Лётчики решали: «Разрешать ли прыжки?» Если ветер больше 7 метров в секунду, то опасно-сильным будет удар о землю при приземлении.
Мы, мальчишки, прыгали с парашютами Д-2 (десантный, вторая модель). Он из перкаля. Ткань плотная, тяжёлая. Размер парашюта — пятьдесят квадратных метров. Получалось так, что мы, малолетки, спускались под ним медленнее, чем взрослые десантники с боеприпасами. Нам ветер был не так опасен, как им. И сугробы снега глубокие — смягчат удар о землю. Думали-думали. Прыжки разрешили.
По-2 со мной в кабине. Взлетел. По всем правилам вылез я на крыло, сделал шаг с него. Парашют раскрылся, удобнее уселся на круговую лямку. И тут вижу, что несёт меня туда, где рядом с аэродромом были какие-то недостроенные свинарники, разрушенные стены и груды кирпичей. На них приземляться — переломы ног, а то и спины обеспечены. Но страха у меня никакого, наверно потому, что мы были «детьми войны».
Как учил Яров, тяну за лямку, чтобы парашют, спускаясь, соскальзывал в сторону от кирпичных груд. Приземлился рядом с ними. Вскочил чтобы «погасить» парашют, расслабить стропы, и он бы лёг на землю. Но ветер был сильный. Парашют дёрнул меня, свалил, потащил по глубокому снегу. Пытаюсь подняться на ноги. Но он дёргает и роняет меня. Начинаю, как учили, тянуть стропы под себя. Вот уже тяну не стропы, а край купола. А другой край парашюта всё ещё надут, ветер усилился и рывками тащит меня. Руки порезаны в кровь наледью, почти не чувствую их. Плохо дело.
Но вторично спас меня Мишка Соловьев. Бросил свой парашют, обогнал мой и лёг на его надутый купол — «погасил». Растёр мне руки, — я их уже совсем не чувствовал, — натянул на них свои тёплые варежки. Сложил и мой и свой парашюты в парашютные сумки.
Нас поздравили с тем, что мы теперь «парашютисты СССР».
Значки — парашютики привинтили к рубашкам. Из нашего класса только Соловьев и я получили их, выполнив норму — три прыжка с самолёта.
А когда ехали домой на электричке, я Мишке говорю:
— Что-то шея очень болит. А он мне:
— Ещё бы! Ты, когда приземлялся, тебя так крутануло, что ты через голову перевернулся, а ноги кверху улетели.
