Проект перемещения в прошлое казался просто мечтой для молодого историка Елизаветы Кравченко. Но роковые события в монастыре Средневековья, на территории ее исследования, полностью переворачивают жизнь девушки.
Попадая под лавину жестокой реальности 14 века и собственных чувств к английскому рыцарю, главная героиня Елизавета пытается не только выжить, но и разрешить психологические вопросы с избранником из далекого прошлого.
Начало романа (глава 1) https://zen.yandex.ru/media/id/603c7e315039b860372c2fc0/moi-rycar-7-vekov-k-tebe-glava-1-604043bb8f2f5b70bff5d5ad
Все главы выкладываются на моем канале ВДОХНОВЕНИЕ . Заходите и вдохновляйтесь!
Глава 3. Побег из монастыря
Я отлично понимала, что после такого скандала барон будет обязан покинуть наш монастырь в самое ближайшее время. И решила: во что бы то ни стало следующим утром узнать у монахини – уехал ли, наконец, сэр Хэдли. После чего со спокойной душой я смогла бы вернуться в свое время.
Но то, на что пошел Оливер, для меня явилось поистине неожиданностью.
Я лежала больная, свернувшись клубком, на своей кровати, когда за узким окном моей кельи услышала приглушенный голос Оливера:
- Леди Элизабет! Вы здесь? Отзовитесь…
- Сэр Хэдли! - я подлетела к окну, взявшись за прутья решетки, - Боже, что будет, если Вас увидят здесь!
- Вы здесь из-за меня, поэтому не волнуйтесь, ангел мой, я Вас здесь не оставлю.
От такого обращения я расплылась в улыбке, причем если бы рыцарь не был сосредоточен на решетке, то смог бы сосчитать все мои тридцать два зуба.
Оливер расшатал и рывком выдернул один из прутьев, раскрошив старый раствор, крепивший прутья к окну. Было заметно, как он сморщился от боли, поскольку его левая рука была еще далека до полного выздоровления. Я к тому времени обулась и схватила свою полупустую сумку, еще не до конца веря в происходящее. После чего он подхватил меня под локти и настолько легко вытащил через образовавшееся окно, что я невольно поразилась его силе.
Наступала ночь, и мы незамеченными добрались до ворот монастыря. Я даже не хотела думать, как безоглядно меняю свою жизнь, отдавая ее в руки средневекового воина, ведь рыцарем он был, наверное, не все двадцать четыре часа в сутки.
Джек открыл нам ворота, и барон тихо вывел под уздцы наших лошадей, на одной из которых сидела я. Потом оруженосец, разбудив сторожа, сказал, что барон уже отбыл из монастыря, и что он следует за господином.
Любопытно, скоро ли монахини обнаружили мое отсутствие? Хотя тогда мне казалось все это таким мелочным. Оливер, узнав, что я больна, посадил меня на свою лошадь перед собой. Он здоровой рукой держал поводья, а раненой – меня, словно, хрустальную вазу. Покоясь на плече рыцаря, я чувствовала себя после всего произошедшего героиней любовного романа. Я не спрашивала, куда мы держали путь, я просто ехала с ним, с моим Оливером. И зачем я только изводила себя все эти дни, если всё образовалось само собой?..
С рассветом мы втроем въехали в город с французским названием Сан-Жан-де-Мольен. Стражники у ворот отпустили несколько двусмысленных шуток про рыцаря и послушницу, путешествующих вместе, но Оливер и бровью не повел. Как говорится, господину все равно, что челядь там болтает.
Мы временно остановились на постоялом дворе, но Оливер был недоволен контингентом, и уже к вечеру Джек снял две хорошие комнаты в частном доме.
Дочь хозяина постоялого двора Грета принесла мне одежду, купленную по просьбе Оливера. Эта рыжеволосая девочка помогла мне перевоплотиться из заморенной послушницы в слегка утомленную путешествием благородную даму. Окончательным штрихом в моем богатом одеянии стал светлый плащ с капюшоном, гармонировавший с нежно-бежевым цветом шелкового платья. Отказавшись от головного убора, я подобрала волосы в высокую прическу. И тогда Грета спросила, действительно ли у меня немецкие корни:
- Просто господин в разговоре со своим слугой называл Вас леди Элизабет Крауфт.
Я про себя улыбнулась. Видимо, моя фамилия Кравченко - трансформировалась в памяти Джека в некую «Крауфт». Но это было даже на руку, так появилась идея о моей родословной, скорее не славянской, а какой-то даже германской. Некоторые страны, как Германия и нынешняя Россия, в те века не были централизованными государствами. Они состояли из множества родовых земель во главе со своими князьями и их родственниками. Так откуда англичанам знать судьбы всех приближенных и родных германских или славянских князей?
Я размышляла над этой легендой, когда на пороге появился сэр Хэдли, и мои мысли сразу изменили направление. Я смотрела на него, с каждым разом все больше убеждаясь, что с точки зрения красоты его глаза превосходят все остальные черты лица. Как он мог показаться мне обычным человеком?
Мы прекрасно поужинали, хотя мой желудок еще был в «полубессознательном» состоянии после мора в монастыре. Однако настоящей радостью для меня стала возможность открыто общаться с дорогим мне человеком, и столько, сколько нам обоим хотелось.
На следующее утро барон пришел справиться о моем здоровье и рассказал, что дом, куда мы на время переедем, принадлежит врачу, живущему с двумя сыновьями от предыдущего брака и молоденькой женой. А затем он серьезно спросил:
- Леди Элизабет, я должен извиниться перед Вами за то, что не сделал этого раньше. Я понимаю двусмысленность нашего положения, и хотел бы узнать, есть у Вас родственники, чтобы я смог их разыскать.
На меня просто обрушилось вселенское разочарование. Мне показалось, что в тот момент, мои легкие просто перестали функционировать. Возможно, виной тому был еще и непривычно тугой корсет. Я открывала рот и закрывала его снова, не зная, что сказать. Я-то искренне думала, что у нас с Оливером чувства, взаимные к тому же… а, получалось, сэр Хэдли увез меня из монастыря с последующей доставкой родственникам из-за того наказания. Вот это да…
- Нет. Нет у меня родственников.
Я оперлась я ладонями о край стола, чтобы взять себя в руки, затем собралась с духом и даже услышала, как в моем голосе зазвучали нотки металла:
- Но, сэр Хэдли, не извольте волноваться, я не собираюсь быть Вам обузой, и не пропаду. Я могу сделать так, что Вы более не услышите обо мне. Причем, хоть сейчас.
Оливер замотал головой и, по-моему, даже опешил от моего тона:
- Нет, Элизабет! Я вовсе не о том хотел говорить с Вами. Я собирался просить у родственников Вашей руки!
Я остолбенела. Тут я поняла, что собственными ногами растоптала весь романтизм этих прекрасных минут, и виной тому была наша разница в веках. В мое время любая девушка восприняла бы это как деликатный намек на скорое расставание, а здесь… Боже, я почувствовала себя такой дурой, что на глазах невольно выступили слезы. Я не знала, как себя вести.
Спасло ситуацию только то, что Оливер воспринял мое нервное поведение и слезы как болезненное воспоминание о какой-то семейной трагедии:
- Леди Элизабет, я, наверное, коснулся каких-то Ваших душевных ран. Возможно, если Вы расскажете мне трагедию своего прошлого, я смогу отмстить за Вас и Ваших родных.
- Нет, мстить никому не надо, пожалуйста. И трагедии никакой нет.
- Но от кого-то же Вы скрываетесь в монастыре чужой страны? – пытался выведать у меня правду Оливер.
Я отлично понимала, что любая придуманная ложь выглядела реальней факта моего пребывания в 1343 году прямиком из двадцать первого столетия.
- Сэр Хэдли, я, действительно, родилась в другом месте, и в нынешних обстоятельствах я, можно сказать, сирота. Наследства, как видите, у меня нет, но я из приличной семьи. Я – ровно то, что Вы видите и не больше, - наконец, улыбнулась я.
- Я прошу Вас, Элизабет, поговорите со мной. Я должен хоть что-то о Вас узнать, - напирал Оливер.
«Вот упрямый», - подумала я тогда. Мне была отвратительна ложь, но я не виновата, что его век предъявлял иные требования к людям, нежели мой XXI .
Тогда я похлопала ресницами и сдавленно сказала, надеясь хоть на какие-то актерские качества в себе:
- Хорошо, я расскажу Вам страшную тайну. Моя фамилия Крауфт, и я происхожу из знатной семьи с северо-восточных земель Европы, слышали когда-нибудь о славянских княжествах? Значит так, когда-то у меня было все, и я осталась наследницей. Но после смерти родителей мне пришлось сбежать в дальний монастырь, чтобы мой коварный кузен не убил меня из жадности. Только это меня и спасло, и я ни за что не вернусь в те земли, которые теперь принадлежат ему. Увы, сейчас я не более чем бесприданница. В итоге, мы вернулись к тому, с чего и начали, сэр Оливер.
Я отвернулась и подошла к распахнутому окну, уверенная, что Оливер готов хохотать над этой сценой:
- Сэр Хэдли, я была бы Вам крайне признательна, если бы мы более не затрагивали этой темы. К тому же и рассказчик из меня никудышный…
Оливер приблизился:
- Элизабет, то, что произошло в Вашей жизни, останется навсегда Вашим. К сожалению, я не могу этого изменить, но свыше всего на Свете я желаю стать спутником Вашей дальнейшей жизни. Окажите мне эту честь, леди Элизабет Крауфт.
Ну, что я могла ответить на это! Да, да, тысячу раз да… Но, правда, сказала я это гораздо скромнее, как требовали приличия.
Оливер снял с мизинца своей руки фамильный перстень с сапфиром и надел его на мой средний палец. Да, тот самый, который я в первый раз вернула обратно.
Так состоялась моя помолвка с рыцарем из XIV века.
Далее Оливер рассказал о своих владениях на севере Англии, о том замке, где нам предстояло теперь прожить нашу жизнь, о слугах, о ратниках, о набегах и осадах вражеских отрядов.
Еще он рассказал о своем первом браке. Его первую супругу звали Агнессой Маллет, и она приходилась дочерью виконта Гарольта Маллета, шерифа того округа, где находятся земли барона Хэдли. Она была на последнем месяце беременности, когда замок подвергся осаде. Роды у Агнесс оказались тяжелыми и преждевременными, в результате чего она сама умерла от кровопотери:
- Я до сих пор не могу себе простить, что не нашел способа привезти ей лекаря. Смерть Агнессы и нашего первенца, признаюсь, сильно меня сломила. Мы не прожили вместе и пяти лет, но знали друг друга с детства, – Оливер немного помолчал и продолжил, - зато у меня есть одиннадцатилетняя сестра Анабелла и мать леди Марион Уилмот. Несколько лет назад у матери возникли опасения, что она станет жертвой интриганов, отравивших ее последнего супруга – английского лорда Уилмота. Но я склоняюсь к тому, что его убийство носило чисто политический характер, так как он входил в палату лордов парламента. Это запутанная история, итогом которой стало желание моей матери покинуть свой городской дом и переехать в наш замок под мою защиту.
Я задумалась о том, какая свекровь у меня теперь будет. Оливер же подумал и аккуратно добавил:
- У леди Марион щепетильный характер, но добрая и привязчивая душа.
Барон рассказал о том, что его замок называют Берзхилл, в переводе на русский это означает Медвежья гора. В гербе барона Хэдли был изображен вставший на дыбы черный медведь с острой пикой, и под этим стягом еще в 1096 году французские предки барона вели свои отряды на Святую землю.
Он сидел рядом, держа мою руку – в своей. Я увидела, что из-под рукава его бархатного камзола до фаланги указательного пальца шел старый рубец. Я поинтересовалась, как его свежие раны, не беспокоят ли, не кровоточат? Он ответил, что на груди они уже затянулись, но он продолжает носить повязку с целебной мазью. Однако больше его беспокоит рубленая рана на предплечье, которая сковывает движения левой руки. Я вдруг вспомнила, как касалась его плечей, пока лечила эти страшные раны, и кто бы мог подумать, что все так обернется у нас.
После обеда мы переехали из таверны в дом местного врача, который осмотрел раны Оливера и вынес гордый вердикт – «богатырское здоровье у Вас, барон!» После чего хозяин дома лично пригласил нас отужинать с его семьей.
За столом мужчины обсуждали напряженные политические отношения между Англией и Францией, а мне досталось бессмысленное щебетание Матильды, молоденькой хозяйки дома, его супруги. Она болтала о быстрой смене моды на головные уборы, о самой лучшей портнихе в Сан-Жан-де-Мольен, которая является еще и лучшей ее подругой, о домах знатных семей, диктующих моду в городе, и множестве бытовых мелочей. Но мне это было абсолютно неинтересно, зато когда мужчины заговорили о недавнем морском сражении при Слейссе, я оживилась.
Я изучила историю той эпохи, куда собиралась перемещаться, и, конечно, знала про эти военные действия между Англией и Францией у берегов Фландрии. Я высказала свое мнение относительно удачного стратегического положения английских судов, и указала на некоторые недостатки в организации вражеской армии. И, похоже, произвела впечатление на всех, включая притихшую Матильду.
- Где Вы нашли это сокровище, барон? - шутя, спросил врач.
Я заволновалась, и это не укрылось от внимания двоих мужчин – моего жениха и Поля, старшего сына хозяина дома.
Но Оливер ловко ушел от вопроса о моем происхождении.
Засыпая той ночью, я долго вспоминала карие глаза, приятный, низкий голос Оливера, его взгляды, которые принадлежали мне одной. Но даже, когда он улыбался, в нем чувствовалась сосредоточенность. Оливер был серьезным человеком, с которым, как сказали бы в наше время, играть опасно. Я чувствовала это нутром.
Следующим утром я проснулась рано, и сразу вышла в маленький садик на заднем дворе дома. Для меня стало полной неожиданностью то, что в столь ранний час Оливер уже откуда-то прибыл. Он вышел из чужой кареты, и стремительно направился в дом. Неужели он ночевал в другом месте? Я видела через зарешеченную ограду сада, как мой жених снова появился возле ждавшей его кареты и передал какой-то свиток, обвязанный красной лентой.
«Любовное письмо? Тайная возлюбленная? Ведь послание взяла женская рука из окна кареты…»
То, что теперь Оливер остался в доме, не принесло мне облегчения. Я медленно дошла до маленькой беседки в саду и присела в печальных мыслях. Я даже не заметила, как появился Поль. Он стоял в нерешительности чуть поодаль, и, Бог знает, сколько бы там простоял, если бы я не обернулась, ощутив спиной его пристальный взгляд:
- Госпожа, Вас ищет Ваш… спутник. Да и завтрак уже ждет. Не хотите ли пройти в дом или, быть может, пожелаете еще остаться в саду? Конечно, если можно эти пять деревьев да кусты назвать садом. Вы, верно, привыкли к своим огромным садам или паркам…
- Каким еще паркам, Поль! Нет у меня ни садов, ни парков, - и чувствуя, что начала срываться на невиновном Поле, я сменила тему, - сколько Вам лет, Поль? Вы где-нибудь учитесь?
Оказалось, Поль учится на адвоката и ему восемнадцать лет. Он увлеченно рассказывал о перспективах, которые дает ему эта профессия, когда мы вместе зашли в дом. Барон внимательно посмотрел на нас, но ничего не сказал.
После завтрака Оливер попытался заговорить:
- Вы сегодня крайне молчаливы, леди Элизабет.
- А разве Вам так нужны мои речи и общество, сэр Хэдли? - прямо в глаза спросила я.
Он изумленно посмотрел на меня, но разговор на том и прекратился.
Весь день я не находила себе места, убеждая себя, что не желаю его видеть, но когда в дверь постучали, я бросилась открывать. На пороге стоял Оливер. Не зная чего ожидать от такой переменчивой девушки, как я, он не решался войти, и таким поведением напомнил мне Поля. Я пригласила его, желая, чтобы наш разговор положил конец этой скверной ситуации:
- Элизабет, - мягко заговорил он, - я догадываюсь, что Вас мучает, и понимаю, что Вы вправе так относиться ко мне.
Я была готова биться об заклад, что сейчас он поведает о своей тайной пассии в этом городе, к которой он, собственно, и ехал сразу. Но я опять не угадала, и была этому несказанно рада.
- Если наше положение Вам кажется таким оскорбительным, я предлагаю обвенчаться в здешней церкви, и не ждать знакомства с моими родственниками в Англии.
И какие тут могут еще быть сомнения!
Однако вместо ответа на свой вопрос барону пришлось терпеть, наверное, самый нудный допрос в своей жизни:
- Женщина в карете, - выдала я короткую фразу .
- Что? Какая женщина? – не понял он.
- Это я у Вас спрашиваю, сэр Хэдли. Полагаю, красивая женщина, которой Вы что-то пишете и от которой возвращаетесь утром.
Оливер на этот раз, действительно, изменился в лице, и то, что я увидела, мне не понравилось.
- Леди Элизабет, это не более чем мужские дела между мной и графом Грейстоком. Не желая тревожить Вас, я отправился к заутрене один, где рассчитывал встретить графа. Он с супругой проявил расположение и пригласил нас с Вами, Элизабет, на ужин. С самого начала я вез ему послание, и он пожелал взять его сегодня же. Потому и подвез меня в своей карете к дому. А уж если граф разрешил супруге взять это письмо в руки, то в том я не вижу своей вины, - барон говорил строго и напористо, что я не посмела поднять на него глаза, - Вы, леди Элизабет Крауфт, на редкость внимательны. А мне бы не хотелось, чтобы впредь это осложняло наши отношения. В дальнейшем я запрещаю Вам подобные расспросы касательно моих дел .
Сказал, как отрезал.
«Ну надо же!» - возмущенно подумала я, но всеже сменила тему разговора. У меня не было причин подозревать его во лжи или измене. Хотя об этом надо было думать перед тем, как соглашаться выходить замуж. Как женщина, я сделала все, чтобы смягчить «послевкусие» ссоры, и перед его уходом мы договорились завтра пойти в церковь вместе.
А утром, выходя к жениху, я решительно наказала себе помалкивать, пока не освоюсь с нравами, царящими в XIV веке. Да и, правда, если Бог дал мне язык, я не обязана болтать.
Меня уже ждала карета, когда я спешила к ней через сад. Возле беседки суетился Поль, собирая по земле исписанные листы, разнесенные ветром. Естественно, я подняла несколько листов, на которые чуть не наступила, и отдала их молодому человеку. Настроение было превосходным, и я пожелала ему доброго утра и хорошей учебы . Поль замер, смотря на меня восхищенными глазами, и тут его прорвало:
- Вы самая удивительная женщина, которую мне только доводилось видеть! Вы не только умны, но и добры, - он завертел головой по сторонам, а потом опять поднял глаза на меня, и в них было столько откровенного восторга, что я просто остолбенела .
- Поль, спасибо, конечно, за комплимент, но все это не к месту.
Но он не замолчал. Напротив, он подскочил ко мне и заговорил о том, что заметил вчера мои натянутые отношения со спутником. То, что мы с ним занимаем разные комнаты и не указали природу наших отношений.
- Из этого я сделал вывод, что он не имеет чести быть Вашим супругом, - выпалил он на смеси французского и английского языков, - Я не знаю, путешествуете Вы с ним по собственному желанию или нет, но я бы хотел предложить Вам остаться здесь со мной. Если Вы не замужем, то Вас ничего не держит. Леди Элизабет, возможно, стоит оставить в прошлом человека, который не ценит Вас по достоинству.
Я с трудом поспевала за его темпом речи, но когда весь смысл этого монолога дошел до меня, я едва не рассмеялась ему в лицо.
- Стоп, подождите , Поль! Я слышала, что французы любвеобильны, но чтоб так сразу…- теперь я не знала, куда себя деть.
- У Вас превосходное образование, мы смогли бы многого добиться вместе, и мой отец сказал, что даст согласие на наш брак.
- Что, уже и отец одобрил?! – тут мне откровенно стало смешно, но ненадолго, - нет, Поль, на меня прошу не рассчитывать в этом деле.
- Пожалуйста, госпожа, подумайте, - не унимался он, - обещаю, что не коснусь вас и пальцем, пока мы не обвенчаемся…
Я уже открыла рот, чтобы приступить к паре отрезвляющих слов, но меня опередили.
- Да как ты осмелился, мальчишка, говорить о подобных вещах с моей невестой? - В нескольких шагах от нас стоял барон Хэдли, и он разворачивал плеть, сжигая глазами испуганного Поля, - тебе не пристало и глаза поднимать на благородную даму! Ты хоть знаешь, что тебе будет за такие крамольные беседы? Я тебя сейчас так разукрашу!
Когда-то я хотела увидеть проявление истинных чувств в Оливере, но определенно – не таких. Когда я встала между женихом и Полем, то сама чуть не попала под плеть. Чтобы я ни говорила Оливеру, он меня не слышал, продолжая угрожать молодому человеку. Оливер вдруг стал абсолютно чужим мне человеком. Неужели мой будущий муж такой и есть, жестокий и надменный воин? Я смотрела на своего избранника, словно видела его впервые, пока он резко не развернулся ко мне:
- А Вас, леди Элизабет, я прошу не забывать, что теперь Вы не безвестная послушница, грехи которой остались за стенами монастыря, а невеста знатного английского барона.
- Какие еще грехи? - возмутилась я.
- Я, признаться, не ожидал, что Вы позволите себе слушать такие речи от первых встречных, это совершенно непозволительно, - меня пугал его тон, но от слова к слову он не менялся, - не давайте мне более повода усомниться в Вас, леди Элизабет!
Оливер продолжал разить своей холодной надменностью, делая мне по-настоящему больно. Впоследствии я пыталась объяснить самой себе, что он просто следует канонам поведения своего времени, но он грубой рукой «прижал» к земле мою парящую от недавнего счастья душу.
В тот же день мы переехали в другой дом. Я старалась не попадаться ему на глаза и не говорила с ним с того момента. Утром я долго не выходила из своей комнаты, настроение было гробовым, и тогда ко мне пришел сам барон.
Он снова был сдержанным благородным аристократом. Оливер спросил, как мое самочувствие, и напомнил, что в субботу я должна блистать на приеме у Грейстоков. Оказалось, он уже позаботился о хорошей портнихе для меня и хотел ее представить. Я немного «остыла» от обиды, к тому же мне польстили его забота и внимание. Все-таки я его любила, а потому приняла от него даже такое «завуалированное» извинение.
При первой встрече мы обсудили с мадам Джеральдиной, лучшей местной портнихой, мою будущую прическу, головной убор, эскиз платья. Мы с энтузиазмом выбрали ткань для него, яркий малиновый бархат, и черное итальянское кружево для украшения по краям и на лифе. Мы неплохо подружились со швеей, и она выразила удивление моей неосведомленностью в отношении моды:
- Вы, наверное, иностранка и недавно прибыли сюда?
- Я прибыла сюда с совсем другими целями, а остаюсь – по личным причинам, - таинственно улыбнувшись, ответила я.
- Но на образование Вам родители, как видно, не поскупились. Однако, Вы очень добрая и открытая душа, леди Элизабет, такая, каких нет среди здешних дам. Мне очень приятно работать с Вами. Вы на удивление просто общаетесь с обычными людьми! У Вас будет много друзей, госпожа.
И, понятное дело, что она в тот же вечер поведала обо мне своим подругам.
А на следующий день она рассказала о семье городского врача, с которой лично имеет знакомство. Джеральдина упорно и долго говорила о молодом пасынке своей подруги по имени Поль:
- Замечательный молодой человек и, кстати, перспективный начинающий адвокат. Семья его отца очень уважаема в нашем городе, - и, продолжая расхваливать Поля, женщина искоса поглядывала на меня.
- К чему Вы это говорите, мадам Джеральдина? – не выдержала я.
- Да что ж непонятного, леди Элизабет, Поль Вас полюбил!
- О какой любви идет речь? Мы знакомы всего один день! Это смешно.
- Какая разница, леди? Если Вы влюблены, то время не имеет значения. Подумайте, кто Вам больше по сердцу: хмурый воин с северных земель или добрый юноша с честными намерениями?
- Вы говорите словами Поля, а ему всего восемнадцать, он совсем мальчишка, - заметила я.
- Вы и сами открыты, как ребенок, леди, и Вам будет сложно со своим нынешним избранником. Поверьте мне, дитя мое.
- Я знаю. Но я приняла решение, - ответила я.
Похоже, эти слова, произнесенные довольно грустно, Джеральдина передала молодому Полю. На другой день портниха вручила мне письмо:
- Поль очень просил передать его. Он сказал, что за Вами осталось последнее слово, госпожа.
Мне вдруг показалось, что сейчас войдет в комнату сэр Хэдли, и все услышит, или же кто-нибудь донесет ему. А гневить Оливера мне вовсе не хотелось. В какой-то минутной панике я схватила протянутое письмо и без раздумий отправила в огонь. После этого мне полегчало.
Вечером я сказала барону, что решительно отказываюсь от услуг Джеральдины. Больше я не видела ее, а платье дошивала мне другая портниха.
Весь вечер у графа Грейстока я нервничала, как бы не сделать чего-нибудь предосудительного, но ужин прошел хорошо, даже великолепно.
Я понемногу осваивалась в XIV веке. Когда графиня Грейсток поинтересовалась, почему я так мало ем, я честно ответила, что не привыкла есть подобные блюда без вилки. На меня вдруг обратилось всеобщее внимание. Оказывается, вилка еще не вошла в обиход всей знати, но королевские особы уже начали использовать ее. Посыпались вопросы о моем происхождении и родственниках, и я невольно стала искать поддержки у Оливера. Он ответил на все это уклончиво и немногословно, чем и прекратил расспросы окружающих. Однако их любопытство не угасло, и некоторые из присутствующих стремились завести со мной разговор. В основном, беседы состояли из банальных, ничего не выражающих фраз, но при этом я не один раз слышала комплимент своему голосу. Если раньше я стеснялась своей манеры разговаривать, то после этого вечера обнаружила, что мужчинам даже нравился мой акцент.
Барон не любил танцевать, а я еще не научилась этого делать, и потому отказывала всем приглашающим, оставаясь рядом с женихом. Но была и еще причина – одна неприятная особа с сомнительными намерениями относительно моего Оливера. А когда я узнала, что они уже давно знакомы, то и вовсе не отходила от него ни на шаг. И, по-моему, Оливеру это было даже приятно.
Я внимательно слушала светские беседы, следила за присутствующими господами и впитывала все, как губка. Мне хотелось быть подстать своему воспитанному жениху, и, чтобы его знакомые женщины, какими бы они ни были, исчезли для него отныне и навсегда.
На следующий день нам пришли приглашения на обеды в нескольких видных домах Сан-Жан-де-Мольен, но Оливер предупредил, что через пару дней нам уже следует выезжать домой. Наступало время морского отлива, а нам надо еще было добраться до порта в прибрежном городе, откуда должен был отплывать его знакомый на своем корабле в Англию.
Мне хотелось принять эти приглашения и набраться опыта в общении с благородными господами, но Оливер лучше знал, что нам надо, и мы отказались от приемов.
Я купила для поездки несколько платьев, полушерстяных и легких, столько же рубах из фламандской ткани, синий плащ из гладкого бархата с большим капюшоном. Времени оставалось мало, но я все-таки заказала своей портнихе женский костюм, состоящий из жилета, длинной приталенной куртки по подобию сюртука и широких брюк.
- Да где ж это видано, что бы дамы в штанах разъезжали. Леди Элизабет, одумайтесь, это может не понравиться сэру Хэдли, - запротестовала новая портниха, уже заметившая серьезный нрав моего жениха.
- А если нам вдруг придется пересесть из кареты на коней, ведь всякое может на дороге случиться? А бархатом полы подметать мне жалко.
- Чего жалеть-то, госпожа, ведь все наряды оплачивает Ваш хозяин, барон.
Когда в очередной раз я стала объяснять, что это мой жених, женщина лишь пожала плечами и отвела взгляд в сторону. Я вывела ее на откровенный разговор:
- Благородная особа, которая является невестой, должна жить при доме своих родственников, а не разъезжать по белу свету вместе со своим суженым. Так что, не стоит уверять всех, леди Элизабет, что это Ваш жених. Не обижайтесь на мои слова, Вы меня сами спрашивали, - и мягко добавила, - это не худшее положение для женщины, тем более, иностранки, а этот господин благороден и богат.
Потом она рассказала о себе. Она родилась на юге Англии, и в четырнадцать лет была уже замужем за своим кузеном-каменщиком. Но спустя восемь месяцев после свадьбы его задавила сорвавшаяся с высоты глыба на работе.
- От него у меня остался ребенок в чреве, и я даже не знала, как дальше справляться с работой по хозяйству, где брать деньги, да еще ухаживать за своим престарелым отцом. Для меня наступили ужасные времена, и если бы не малыш, которого я должна была скоро родить, то я бы точно тогда удавилась. Потом остановился в соседнем доме один смазливый небедный паренек. Пригляделся ко мне, и стал захаживать, так и появилось для меня и моей новорожденной, что надеть и что поесть. Отец знал да молчал, а что он скажет, если сам у дочери на руках. Я устроилась в ученицы к портнихе, стала сама понемногу деньги в дом носить. Вроде налаживаться положение стало, да только пришел под вечер один немолодой господин с подарком и говорит, что мой ухажер – игрок и шулер, и что проиграл он меня ему. Я его поленом попыталась огреть, а он посмеялся, мол, еще с бабой не дрался, и ушел. А потом чума пошла косить, стало нам худо опять: работы никакой, отец Богу душу отдал, хоронить не на что, и решилась я к господину этому пойти помощи просить. Видно, сама судьба меня повела. Уезжал он из города и забрал меня с ребеночком, пожалел, не бросил. Я ему и поварихой, и портнихой, и сиделкой в старости была. Жила я подле него одиннадцать лет и так привыкла, что стал он мне роднее первого мужа. Сынка я ему родила, но умер он, простудился в детстве сильно. Зато он доченьку мою единственную пристроил. Она сейчас замужем за владельцем ткацкой мастерской. Так что, повезло мне с благодетелем. А Вы, как я вижу, из семьи-то хорошей, может, и вправду барон на Вас женится. И детишки законными будут, как знать.
С трудом верилось, что этой женщине всего тридцать один год. Ее биологические часы, явно, очень спешили. У женщин XXI столетия в пятьдесят лет и то больше огня в глазах, чем было у нее.
За время ее рассказа я не промолвила ни слова. Я просто поняла, что без крепкого мужского плеча в этом жестоком XIV веке прожить невозможно, и была рада, что рядом есть такой рыцарь, как мой Оливер. И тут мне вдруг стало смешно. Ведь в XXI столетии мужчинам уже не надо быть воинами, носить на себе двадцатикилограммовые доспехи, охранять и обеспечивать свои замки, в бой вести за собой сотни человек – время позволило им расслабиться и отойти от этих грубых дел. Однако же, некоторые современные мужчины пребывают в таком смятении, когда решаются взять на себя «обузу» и жениться, что иногда слабые нервы этой сильной половины человечества не выдерживают. Тогда они часто передают обязанности в воспитании и обеспечении детей своим недавним женам, уходя искать другую «обузу». Я сама в недавнем прошлом встречалась с человеком, не давшем мне и доли той уверенности в жизни, которую дарил мне Оливер, но зато нервы и годы на моего друга юности я потратила...
____________________________
ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ!
Начало романа (глава 1) https://zen.yandex.ru/media/id/603c7e315039b860372c2fc0/moi-rycar-7-vekov-k-tebe-glava-1-604043bb8f2f5b70bff5d5ad
Все главы выкладываются на моем канале ВДОХНОВЕНИЕ . Заходите и вдохновляйтесь!