Возможно, наша величайшая национальная гордость – А.С. Пушкин в отличие от Лермонтова и не увлекался математикой иногда по целым дням и ночам. Но только в то, что нам как легенду внушали ещё со школьной скамьи о его якобы недружелюбном отношении к царице наук, не очень-то и верилось. И, действительно, не мог, как мы считали, такой гений как Пушкин эту науку не уважать. Пусть и не увлекаться ею, пусть и ошибаться в каких-то, может быть, математических решениях, но уж никак не быть к математике равнодушным. Ну, не могло такого быть! Как хотите, но не могло! Да вспомните хотя бы его знаменитую фразу: «Поверить алгеброй гармонию». Но вот в одном из полных собраний сочинений поэта мы неожиданно обнаруживаем чертёж. Оказывается, Пушкина заинтересовал вопрос, почему арабские цифры имеют привычное для нас графическое начертание. Что именно в нём зашифровано? Многие учёные пытались ответить на этот вопрос. Они проставляли на цифрах какие-то точки, вписывали их в круг и высчитывали при этом длины хорд и радиусов, но, ни один их них не смог ответить на вопрос почему «двойка» не пишется как «тройка», а «тройка» как «двойка». Нам известно, что даже в происхождении наших букв как кириллицы, так и латиницы всё-таки зашифрованы какие-то иерографические символы. К примеру, общая для всей нашей европейской письменности буква «А», которая, кстати, пришла к нам от финикийцев, означает в своём начертании голову быка (если посмотреть на неё сверху), буква «Т» означает всего на всего «тавро». Да и в знаменитых римских цифрах всё понятно. I, II, III, – соответствуют количеству единиц. V – есть пятерня кисти руки с оттопыренным большим пальцем, а кисть имеет пять пальцев. X – две цифры «пять», поставленные вершинами друг на друга. Известно, что 5+5 = 10. L – 50, есть «легат» или «легатство», то есть посольство, в котором посла окружали пятьдесят телохранителей. D – 500, вероятнее всего, происходит от слова «децимация» – казнь каждого десятого. Ведь в римском легионе было 600 воинов. Легион, проявивший трусость, дрогнувший и побежавший от противника, после децимации и первых потерь (от которых и дрогнули) уже насчитывал в своём составе не более 500 легионеров. C – 100, есть центурия – отряд, состоящий из 100 пехотинцев. И, наконец, M – 1000, что произносится, как «мили», то есть «тысяча». Всё понятно в значении римских цифр. Однако начертание цифр арабских, или если быть более точными – индийских, поскольку арабы их от индусов и заимствовали, остаётся непонятным. И только наш Пушкин подошёл к этой разгадке, пожалуй, ближе всех, хотя сам её до конца и не объяснил.
Он вписывал известные нам цифры в квадрат с диагоналями, но и его догадку тоже приходится расшифровывать. В полных собраниях его сочинений (1) есть заметка с чертежом, а ниже А.С. Пушкин пишет: «Форма цыфров арабских составлена из следующей фигуры: AD (1), ABDC (2), ABECD (3), ABD + AE (4) ». Причём заметьте, четвёрка в данном случае наклонена, хотя в цифровом ряду Пушкин пишет её иначе: как полуквадрат (две перпендикулярных стороны, ограниченных диагональю). Как же число, выражающее ту или иную цифру, у Пушкина расшифровывается? Об этом он, к сожалению, не написал. И нам остаётся догадываться самостоятельно. Оказывается, в большинстве цифр их число соответствует количеству внутренних углов ломаной фигуры. У «двойки» – два внутренних угла. У «тройки» – три. У «четвёрки» – если исходить из чертежа Пушкина – четыре. У «восьмёрки» – восемь. «Ноль» – показывает нам «пустое место». Кстати, слово «цифра» в переводе с арабского, как раз и означает «пустое» (2). «Единица» – тоже понятие, что и римских цифрах. Неразгаданными остаются только цифры: 5, 6, 7 и 9. Хотя в семёрке, можно так считать, есть всего один угол, который он как бы отнимает у восьмёрки, а 8 – 1 = 7. Это, конечно, догадка, а возможно и домысел, но всё же ….
И всё-таки, наш Пушкин смог разгадать смысл графического начертания арабских цифр, пожалуй, лучше всех тех, кто пытался это сделать до него. Но дело не только в этом. Вспомните наши современные почтовые индексы на конвертах. Они ведь тоже состоят из ломаных линий. Но если эти индексы сравнить с пушкинским цифровым рядом, то ломаных линий у Пушкина намного меньше.
Разумеется, при современном уровне техники (сканеры, копировальные машины) эта разница уже значения не имеет. Но введение почтовой индексации начиналось у нас постепенно, ещё до начала Великой Отечественной войны. Тогда машина для считывания почтовых индексов МАП представляла собой следящую систему, и была громоздкой и сложной, а, следовательно, и дорогостоящей. И представьте себе, насколько бы упростилась схема такой машины и уменьшилась её стоимость, если бы люди додумались использовать более простые цифры Пушкина. Но упустили! А если бы не упустили, то с гордостью могли бы снова сказать: «Ай да Пушкин!».