Нитакойкакфсе и «прелести» псевдоинклюзии
В последнее время меня конкретно «заклинило» на детско-подростковой теме, в частности на её проблемных аспектах. Я постараюсь разложить всё по полочкам – в первую очередь для самой себя, т.к. мне это всегда помогает разобраться и в ситуации, и в том, какое отношение я к ней имею.
Где-то (к сожалению, я уже не помню, где именно) мне попалась очень интересная статья о том, что сейчас границы между детством и отрочеством, а также между подростковым возрастом и зрелостью сильно размыты: по сравнению с предыдущими поколениями дети намного раньше становятся тинейджерами, причём как на ментальном уровне, так и на физиологическом, а молодые люди гораздо позже взрослеют.
Поэтому сейчас мы можем говорить если не об одной общей для детей и подростков культуре, то, во всяком случае, об их очень тесной культурно-ценностной взаимосвязи – о совершенно новом, на мой взгляд, социальном феномене.
Кстати, об этом у меня есть отдельные рассуждения (ссылка в конце статьи).
Это было небольшое (ладно, большое) вступление, а теперь перейдём к заявленной теме
Мотив уникальности, неповторимости, оригинальности и в конечном итоге непохожести на других – один из ключевых мотивов в культуре начала нашего с вами века. Если говорить о детской культуре, то в 40-х, 50-х и даже в 90-х те же диснеевские мультфильмы иллюстрировали в основном классические сказки (с некоторыми, разумеется, творческими дополнениями). А вот на рубеже ХХ и XXI столетий начинает набирать обороты идея инаковости: «Я (ты) не такой, как все».
Лично у меня в своё время создалось такое впечатление: оказывается, если ты хочешь считаться уникальной личностью, нужно очень сильно отличаться от «остальных».
Практически в каждом детском фильме главный герой был или «лузером», как Цыплёнок Цыпа или Янки Ирвинг из м/ф «Победитель», который, конечно же, в итоге добивался успеха и признания, или особо одарённым, как Питер Паркер, он же Человек-Паук, или просто «избранным», как тот же Гарри Поттер, Артур из страны минипутов или дети Певенси («Хроники Нарнии»), а то и вовсе каким-то «ущербным», как мальчик-рыбка по имени Немо, у которого, как известно, один плавник был сильно недоразвит.
Все «остальные», как правило, были «обычными», ничем не выдающимися. У второстепенных героев могли быть свои собственные характеры и причуды, но даже самые яркие из них (а персонажи второго плана, как ни крути, очень часто получаются гораздо более колоритными, чем шаблонные главные герои) всё же не шли ни в какое сравнение с «избранными».
То есть «особым» героем, по сути, становится достаточно усреднённый персонаж: в меру необычный, но при этом достаточно «идеальный» – чтобы к нему не возникало лишних вопросов. Все шероховатости характера, которые делают персонажа более живым, доставались второстепенным героям. На них создатели отрывались по полной.
Надо сказать, меня это почему-то с самого детства ужасно злило.
Чуть позже режиссёры (а вместе с ними и детские писатели) смекнули, что такие глянцевые картинки вызывают у зрителей то раздражение, то комплекс неполноценности, а то и вовсе скуку – и стали появляться более «сложные» характеры. Только вот очень часто эта «сложность» оказывалась ничем иным, кроме склонности к агрессии. По мере взросления Гарри становится всё более неуравновешенным, любимое выражение лица храброй сердцем Мериды – гневная недовольная рожица (да и в целом принцессы, шпионки и другие киношные девочки всё чаще восхищают поклонников «сильных» характеров тем, что умеют вовремя заехать кому-нибудь по морде), а несколько лет назад в моей семье любили пошутить о том, что «Оскар» часто дают актёрам за лучшую экранную истерику.
В принципе, это логично: гнев – одна из самых сильных и ярких эмоций, она придаёт «идеальному» облику персонажа той самой шероховатости, которой ему не хватало. Здесь главное не переборщить.
Ну да ладно, это я всё к чему:
Дело в том, что всё более популярной в детско-подростковой среде (и, следовательно, в молодёжной тоже) становится идея о том, что собственную уникальность непременно нужно отстаивать. И чем яростнее – тем эффективнее.
Так уж получилось, что очень многие аспекты человеческой жизни долгое время успешно подавлялись и замалчивались. Считалось «неправильным» испытывать определённые эмоции, быть слабым (или, наоборот, сильным – в зависимости от контекста), не соответствовать общепринятым общественным стандартам. А сейчас нам «вдруг» всё это разрешили: мы с удивлением узнали о том, что неумение признавать себя несовершенным в конечном итоге не приводит ни к чему хорошему.
Лично у меня такое ощущение, что многим из нас это открытие буквально снесло крышу.
Приведу несколько ярких примеров
Если вы сталкивались с родительскими баталиями на форумах или в комментариях, то вам наверняка знакомы бесконечные споры с пеной у рта об особых детях. Как правило, позиция №1 – «таких детей нужно абортировать», позиция №2 – «эти дети – цвет нации». Третьего не дано. Тему здоровой и нездоровой инклюзии я планирую развить в отдельной статье, а пока скажу лишь, что культ особых детей (их ещё называют «солнечными», «особятами» и т.д.), возводящий их на пьедестал только лишь по причине нарушений в развитии, сам по себе сомнителен – как и любая другая идея «избранности» на пустом месте.
Если раньше быть «не таким, как все» было «плохо», то теперь это не просто норма, а... как бы так выразиться... особая привилегия. И мы с такой надеждой хватаемся за возможность самоутвердиться , что в порыве этих благородных чувств зачастую сметаем всё на своём пути.
То же самое касается и «особых взрослых»: сегодня любое твоё заболевание, особенно психическое – это почти VIP-статус, а также своеобразное алиби, которым можно оправдать что угодно. Лично меня очень отталкивает ставшее модным направление, которое призывает человека чуть ли не гордиться своими недугами. «Да, я аутист», «У меня биполярное расстройство», «Как я живу с паническими атаками» – этими и подобными им заголовками пестрят различные издания.
Замалчивание реальных проблем – безусловное зло, но слишком уж такое чрезмерное афиширование достаточно личных подробностей напоминает мне какую-то грубую пропаганду. Мы будто бы переворачиваем всё с ног на голову, утверждая, что психические расстройства – это нормально. Более того: всё чаще звучат слова о том, что нормы как таковой не существует в принципе... но ведь именно на нормах и критериях приемлемого держится любая система – политическая, социальная, художественная и т.д. А наша с вами реальность – это тоже некая система: система отношений, взаимодействия членов общества друг с другом и т.л.
Ровно то же самое происходит в сфере бодипозитива, различных движений против расизма и ксенофобии: призванные бороться с дискриминацией, эти движения слишком часто перерастают в «обратную» дискриминацию – в отношении тех, кто не является объектом защиты.
Просто (а на самом деле – не так уж и просто) очень важно не путать эти два понятия: отсутствие дискриминации в отношении «не таких, как все» и болезненное преувеличение их значимости.
Идея собственной уникальности, возведённая в самый настоящий культ, порождает множество не менее серьёзных проблем, как личностных, так и общественных. Но об этом предлагаю поговорить в следующий раз.
Благодарю за внимание и надеюсь, что информация была полезной!
Не забудьте поставить «Нравится» (если, конечно, понравилось).
Ещё одна статья о подростковой культуре.
Мой адрес в ТЕЛЕГРАМЕ > > > https://t.me/f_neverland
В описании канала есть также ссылка-навигатор по другим статьям.