Последним пунктом инспекционно - агитационного вояжа Семенькова был большой дальневосточный город. Отработанная схема встреч с начелением и сторонниками партии оправдала себя и здесь. Его встречали на «ура». В одном из Дворцов культуры, после встречи с местными соратниками, Семеньков слегка изменил планы и решил пообщаться с народом на площади. По обеим сторонам от выхода стояли горожане. Они радостными возгласами приветствовали знаменитого народного избранника. Семеньков шёл вдоль оцепления, пожимая руки которые тянулись к нему, сопровождаемые пожеланиями и напутствиями. Очередное рукопожатие чем-то отличалось от остальных. Алексей Петрович посмотрел на человека. Взгляд его был холодным и задумчивым. Внезапно человек вывернул руку Семенькова против часовой стрелки, взглянув на старую татуировку. Охранник среагировал на этот жест мгновенно, перехватив руку незнакомца. Семеньков отдёрнул руку и поспешно пошёл к машине.
- Неужели вместе сидели? — с тревогой думал Алексей Петрович.
После обеда вместе со своим секретарём Семеньков подводил итоги пребывания в городе. Затем прошёл ряд встреч с представителями местных деловых кругов. После ужина начальник охраны доложил Алексею Петровичу, что к нему пришёл человек для серьёзного разговора. В подтверждение своих слов он передал записку. Развернув её, Семеньков побледнел и деревянным голосом попросил Клима привести человека.
— Алексей Петрович, вам плохо, что-нибудь нужно? — обеспокоено спросил Клим Жаров, который видел шефа в подобном состоянии впервые.
— Ничего не надо, зови его, — указал пальцем на записку Семеньков.
В комнату вошёл тот человек, с площади.
— Узнаёшь? — спросил нежданный гость, подойдя ближе к Алексею Петровичу.
Да, на площади что – то мелькнуло далёкое, а теперь он узнал его, несмотря на пролетевшие годы. Это лицо было воплощением судьбы, которая всё же нанесла свой беспощадный удар. Именно этого человека он застрелил, как ему казалось, несколько десятков лет назад и даже жил какое – то время под его именем…
- Силантий, для которого лес был как родной двор, всегда знал, кто из своих и где охотится . Поэтому именно у Алексея он решил позаимствовать немного охотничьих припасов. Силантий читал лес, как интересную книгу. При всей своей хмурости и силе, он был добрым и справедливым человеком. Зверя и птицы бил именно столько, сколько было необходимо для пропитания жителей деревни. Никто в общине не слышал от него грубого слова, никому не отказывал в помощи.
Силантий вначале не понял, зачем Алексей двинулся на юг. В этих местах было много птицы и зверя. Тут его осенило: Алексея потянуло на большую землю. Что сулил староверам его уход — неизвестно, поэтому Силантий пустился в погоню.
Он уже почти нагнал беглеца, но обнаружил остатки лагеря, а собака нашла тела парней. Старовер вытащил их из ямы. Один парень был ещё жив. Обработав рану, Силантий разбил лагерь и стал выхаживать раненого. Ни у него, ни у его убитого товарища, которого Силантий похоронил, документов не было. Стало ясно, что их прихватил Назаров. Неделю выхаживал Силантий раненого геолога отварами и травами, пока появились признаки улучшения. В один из вечеров Василий Крюков, так он представился, рассказал своему спасителю, как всё произошло, как он был тяжело ранен, а его напарник инженер Семеньков убит. Описал он и человека, напавшего на них. Сомнений быть не могло – это дело рук Назарова.
До ближайшего села, откуда пришла их геологоразведочная партия, было десять дней пути, до скита — всего лишь пять. С каждым днём становилось холоднее. Силантий решил двигаться в свою деревню. Он нёс парня на себе, делая привалы. На восьмой день показался скит, где исчезновение Силантия встревожило всех. Деревенские знахари ещё две недели выхаживали найденного парня. Прошло ещё десять дней, прежде чем Василий Крюков встал на ноги и начал выходить во двор.
Ближайшей от дома Силантия стояла изба Луши. Соседка стала первым товарищем Василия. В начале зимы у Лукерьи родился сын, а ещё через время Вася перешёл к ней жить. Простота отношений, доброжелательность и взаимовыручка, которая царила в деревне, покорила его с первых дней. Василий был благодарен староверам за своё исцеление. К тому же, сам он был из деревни, и родная бабушка посвящала его украдкой от родителей в христианские традиции. Василий остался жить в деревне, посчитав такие перемены в своей жизни судьбой. Так прошло несколько лет.
Растущий геологоразведочный бум 50-х годов положил конец патриархальной жизни староверов. В этих местах было открыто очередное месторождение, и недалеко появился рабочий посёлок. Жителей деревни стали возвращать в большую жизнь. Староверам оформили новые советские документы. В этом вопросе сильно помог местный партийный руководитель, который довольно толково развивал свой район. Вероятно, плюсом ему стали и староверы, которых он «обратил в новую – советскую веру», доложив на верх и об этом уникальном плюсе в своей работе.
Василий посчитал, что его таинственное исчезновение в прошлом и чудесное воскрешение, может привести к вопросам, допросам, и лагерям. Он не хотел терять обретённое счастье и побоялся рассказывать о произошедших событиях, когда со староверами беседовали в милиции. Пытаясь забыть прошлое, Крюков с семьёй вскоре уехал из деревни.
— Вот так мы и жили , потом у нас родился ещё один сын, - продолжал Василий, - Мы с Лукерьей воспитали их достойными людьми. А старший всё же на тебя похож, да и мне тебя трудно забыть. Мелькали твои фотографии, и я всё думал: ты или не ты? Считал, что перепутал – вон какая птица, государственного полёта! А сомнения всё одно – берут. Потом решил – проверю. А увидел твою татуировку, понял, что не ошибся.
При этих словах Семеньков, сидевший до этого с удручённым видом, побледнел как полотно, челюсть отвисла, руки задрожали.
— Ka к, мой сын? — прошептал он.
— Да, старший у Луши от тебя. Правда, он этого не знает. Он наш с Лукерьей от пелёнок и до сегодняшнего дня, - ответил гость.
— Так почему я не знал? — шёпотом спросил Алексей Петрович.
— Когда ты ушёл, Лукерья уже была в положении, - ответил Крюков, - Как она потом объясняла, что - то мешало ей поделиться этим с тобой, словно чувствовала, что ты их бросишь.
Судьба от которой он бежал и которую пытался обмануть, всё же нанесла ему сокрушительный удар. Он всю жизнь пытался забыть тех, с кем начинал войну, и чьи документы уже давно истлели в тайнике у далёкой деревни. Он боялся даже подбросить солдатские книжки, чтобы не заинтересовались лишний раз им. Все они — Бережной, Осадчий, Мищенко, Потыхин и Щеглов — так и числились до сих пор без вести пропавшими. Он пытался забыть лагеря, что было естественно. Но ведь и там на его пути встречались хорошие люди, которые сыграли определённую роль в его судьбе, спасли жизнь. Самым большим и сокрушительным ударом был последний. У него есть сын, о существовании которого он ничего не знал. От мысли, что его сына вырастил человек, которого он убил, да, да, именно так, пытался убить – это не та формулировка, важен первоначальный замысел. Назарова бросило в жар.
Перед Василием Крюковым в кресле сидел уже не человек, не известный политический деятель, а развалины личности с безвольно обвисшим телом и пустым взглядом.
- Я не буду давать делу законный ход, потому что больше, чем ты сам, тебя никто не сможет наказать. А я, благодаря тебе, нашёл своё счастье с дорогими мне людьми и прожил хорошую жизнь, - с этими словами Крюков развернулся и вышел из комнаты, где сидел Семеньков – Неверов – Назаров.
- Он не хочет мне мстить, - в смятении думал Алексей Петрович, - У меня всё остаётся, но ведь у меня ничего нет, даже себя!
Судьба, в лице Василия Крюкова, раздавила человека, который всего час назад вершил судьбами миллионов людей большого государства, и хотел распоряжаться огромной страной.
Через два месяца страна, переболев новой выборной лихорадкой и клюнув на очередной крючок, двинулась дальше по предначертанному историей пути.
Партия, которую представлял Семеньков, не набрала необходимого количества голосов, поскольку о его личности говорили и писали много. Причём часть из того, что раскопали, было правдой, а часть, естественно, громкими вымыслами.
На одном из новых отдалённых кладбищ Москвы появился скромный памятник Семенькову, к которому часто приходят его жена и дети. Только они, из всей большой плеяды «верных» соратников, почитателей и воздыхателей, остались ему верны, несмотря ни на что. Они любили не должность, а человека, пусть и не достойного их. Семья, в отличие от Алексея Назарова, не предала ни его, ни его память.
Мы можем забыть, даже зачеркнуть определённые страницы своей истории. Только когда – нибудь с горечью поймём, что сделали это напрасно, потому что пытались зачеркнуть своё будущее.
ссылка на предыдущую часть: Приговор времени_9 ч_ (повесть)
Благодарю всех читателей, которые вместе с героями прошли по страницам повести.
В понедельник вашему вниманию будет представлен рассказ За добро - благодари. История из жизни - бывает и такое в наши дни.