Рассказ основан на истории, которую прислала мне читательница. Имя её, наверное, не буду называть. Благодарю за необычную и трогательную историю!
- Дочка, я хочу домой, - тихим голосом сказал папа, глядя на меня. Больничная обстановка его угнетала, он чувствовал себя не в своей тарелке.
Папа с невероятным трудом оборачивался на каждый звук, доносящийся из коридора - шаги медперсонала, голоса больных. Из последних сил он ерзал в кровати, сбивая под собой белоснежные казённые простыни.
Я сжала в ладони его руку, едва сдерживая слёзы. Нет, нет, плакать нельзя! Папа этого не вынесет!
- Обязательно, пап. Вот станет тебе немного полегче, и поедем домой. Здесь врачи, лекарства, круглосуточный уход...
Папа с усилием отвернулся к окну, всматриваясь усталым взглядом в сизые осенние облака. Под глазами у него залегли темные, коричневатые круги, волосы потеряли былой блеск, хотя в свои годы папа был практически не седой. Лицо его, одутловатое, землистого цвета, также выдавало в нём глубоко больного человека.
Глиобластома - приговор. Осьминог, пожирающий своими отростками-щупальцами участок за участком человеческого мозга, разъедающий его и проникающий во все его самые отдалённые уголки. Характер, эмоции - она меняет человека до неузнаваемости. А затем метастазы. И вот уже отказывают орган за органом... Реанимация.. Всё.
***
Я не успела его забрать. Чувство вины не давало мне покоя, но иначе я не могла. Наглотавшись тонны успокоительных, я стала заниматься подготовкой к похоронам, чтобы хоть как-то себя отвлечь. Меня пугало поведение мамы - она сидела у гроба и смотрела в одну точку, не в силах сдвинуться с места. Да, чувство вины и её не обошло стороной - отношения их в последнее время были натянутыми.
- Мам, а ты не видела мою чёрную рубашку? - спросила я, выуживая из шкафа вещь за вещью и так и не найдя нужную. Что за ерунда? Я ведь знала, что дело закончится этим, и заранее повесила рубашку на видное место, Я точно помню!
- Олечка, надень что-нибудь другое, - бесцветным голосом пробормотала мама, - Ты знаешь, папа не любил эту рубашку, может, и к лучшему.
Ну да, папа терпеть не мог мою чёрную рубашку. Чёрт, все уже собрались, папу вот-вот нужно выносить, а я не одета! Мама оделась быстро, а я, как маленькая!!!
И вдруг из шкафа как будто сам собой выпадает мой тёмно-коричневый брючный костюм. Папа обожал его, говорил, что в нём я настоящая "бизнес-леди". Помню, он просил надеть его на его последний день рождения...
Зашла моя лучшая подруга Лиза и сказала, что ритуальный автобус уже подъехал, а все, кто пришёл попрощаться, ждут, когда вынесут тело. Дочку я отправила к маме Лизы, незачем ей наблюдать всю эту траурную процессию, маленькая ещё.
- Как скажешь, папа, - прошептала я, натягивая его любимый брючный костюм.
В этот момент я отчётливо ощутила, как кто-то сжал мою руку. Кто-то незримый. Меня обдало сквозняком, я обернулась - никого. В этот момент я уловила папин запах, в комнате буквально завис аромат его любимого одеколона.
***
Оказалось, это было только начало. Я не стану описывать весь процесс похорон, уж очень он болезненный. Не знаю, зачем, но я положила папе с собой выключенный мобильный телефон. Я была словно робот, ходила, говорила и делала всё по инерции.
Придя домой, я обессиленно опустилась в кресло, наконец-то дав волю слезам. Потом я взяла в руки смартфон и обомлела - на экране высветились 22 пропущенных вызова от папы... Дрожащими руками я нажала кнопку вызова. Пошли гудки, отчего я стала медленно покрываться липким потом - телефон папы был выключен, это я помнила точно! Когда на той стороне сняли трубку, послышался треск, шипение и будто бы какое-то мелодичное пение где-то вдали, я не выдержала. Я сбросила вызов, отшвырнула телефон на диван и заплакала, думая, что схожу с ума от горя...
Его присутствие ощущалось во всём. Я проснулась среди ночи от того, что включился телевизор. Потирая сонные глаза, я вышла в гостиную, стараясь не разбудить мужа. Дочке не спится?
Гостиная была совершенно пуста, а телевизор показывал спортивный канал, который обожал папа. Повеяло сквозняком.
- Папа, ты здесь? - спросила я.
На секунду мне показалось, что я вижу его силуэт, сидящий на диване. Страха не было совершенно. Я села рядом с ним. Силуэт стал чётче, и я уверилась в своей правоте.
За окном изредка проносились запоздалые автомобили. По оконному отливу застучал дождь, и сквозь его стук я услышала неясный шёпот:
- Я здесь, дочка, я тебя не оставлю...
***
- Оля, ты сходишь с ума! - закричала Лиза, когда дочка вышла из машины и её худенькая фигурка скрылась в дверях школы, - Я понимаю, вы с отцом были очень сильно привязаны друг к другу, но то, что происходит сейчас, это не нормально! Ты позволишь мне переключить радио?
- Нет, папе не нравится то, что ты слушаешь, - уверенно сказала я.
- Папы здесь нет, - твёрдо сказала мне Лиза.
- Он здесь, я его чувствую.
Именно тогда она привёзла меня к Алине. Алина - её бывшая одноклассница, психолог по образованию. У Алины было довольно своеобразное хобби: она медиум.
- Ооо, я вижу, здесь нам работу по двум фронтам придется вести! - воскликнула Алина, глядя на меня своими ясными, зелёными глазами. Она прищурилась.
- Вот что, дорогая, я вижу, ты никак не можешь смириться с потерей.
Я кивнула.
- Папа всё ещё здесь, - пояснила я.
- Я вижу, - твёрдо сказала Алина и усадила меня в кресло, - Лиза, выйди, нам нужно поговорить с Ольгой.
Когда Лиза вышла, она продолжила:
- Сейчас я сделаю так, чтобы ты смогла попрощаться с ним на его стороне. Чтобы тебе не было так грустно, ты можешь позволить ему приходить к тебе во снах.
Алина встала, подошла ко мне сзади и положила руки мне на голову.
***
Внезапно я оказалась на лесной опушке, залитой ярким солнцем. Вокруг щебетали птицы, сочная, изумрудная зелень могучих деревьев резала глаза своей необычайной яркостью, головокружительный аромат прекрасных цветов, буйно цветущих на поляне, дурманил и пьянил. Было не холодно и не жарко, было комфортно и спокойно, будто я попала домой. Я посмотрела вниз: мои босые ноги утопали в мягкой траве. Я осторожно сделала шаг. Потом ещё. А потом я услышала папин голос:
- Дочка! Зайчонок! Ты пришла!
Он стоял возле раскидистого, цветущего огромными розовыми цветами дерева и махал мне рукой. Папа выглядел, как до болезни - высокий, подтянутый, в светло-сером костюме. На щеках его играл лёгкий румянец, а во взгляде вернулся живой блеск.
Я бросилась к нему навстречу, и буквально упала в его объятия. Папочка... Такой добрый и сильный...
Мы с папой говорили, говорили, и не могли остановиться, словно не виделись несколько лет. Я чувствовала его теплую руку на моей руке, запах его одеколона. Мне было хорошо и спокойно, как в детстве.
Я понимала, что прощание неизбежно, но оттягивала этот момент. Голос Алины... Я проснулась.
На прощание Алина сказала мне:
- Сильно не увлекайся, это может быть опасно.
Тогда я не поняла, что она имеет ввиду.