Сейчас одна из тем, разделяющих людей на непримиримых политических противников - отношение к Сталину. Понесут 5 марта сталинисты букеты к кремлевской стене. Возмутятся и понесут цветы к соловецкому камню потомки репрессированных.
С позиций человека современного - сложно понять отношение простого советского народа к главе СССР . О себе скажу - я не буду сталинистом, по той простой причине, что моего прадеда Василия замучили на Лубянке. Он не подписал ни одного признательного показания, чем спас свое многочисленное семейство. Старшей дочери - моей бабушке Анне уже исполнилось на момент, когда его забрали, 19 лет.
Прабабушке сказали, что прадед Василий умер от обострившейся язвы желудка, но тело для погребения так и не выдали. Так и нету у нас могилы прадеда. Прадед смог, каким-то образом, пока был жив, передать на волю прабабушке Матроне Павловне записку, где иносказательно намекнул: "Приснилось мне, что напали на меня три крысы".
В 1953 году прадед был реабилитирован. В тот краткий миг, в 90-х, которые так любят ругать единороссы, в момент наступившей демократии после распада СССР, родственникам репрессированных можно было попросить ознакомиться с делом заключенного. И младшая дочь Тамара Васильевна пошла на Лубянку и ей дали посмотреть дело.
В доносе, который написали на моего прадеда были три человека, те самые "три крысы" - соседи и односельчане из московского села Зюзино. Смысл доноса был следующим: "прадед держит на стене фотографию себя в форме царского унтер-офицера". Один из подписавших донос, по фамилии Гусев (или Кувшинников), был отцом подруги дочери моей бабушки Анны. Вот такая вырисовывается картина спустя почти век, после случившихся событий.
По семейной легенде, один из тех, кто подписал донос, после смерти прадеда пришел к соседке, моей прабабушке Матроне свататься. Хозяйство у вдовы было отменное, ребятишки (из девяти рожденных после эпидемии скарлатины осталось пятеро) почти все взрослые, только Тамарочка, младшая дочь еще маленькая. Прабабушка с гневом отвергла притязания "жениха". Тогда "жених" подделал документы старшего сына 15-ти летнего Василия Васильевича, что ему 18 лет и его забрали на фронт, где он и погиб вскоре.
Когда "жених" подавился костью и умер, прабабушка Матрона сказала: "Услышал Бог мои молитвы" и перекрестилась. Действительно, есть в этом какой-то символизм. Желая захапать не принадлежащее ему, убив по сути своего соседа, мелко и бесчеловечно отомстив вдове, он отправил на смерть ее ребенка и умер, не сумев проглотить кусок за столом.
А теперь немного стихов. Простая марийская колхозница, верю, от всей души написала это стихотворение, которое было опубликовано в одном из литературных журналов. Этот выброшенный журнал нашел Дмитрий Журавлев - мой знакомый антиквар и собиратель всякой всячины. Страницу со стихами, ныне никому не известными, он сфотографировал и благодаря ему мы можем их прочитать.
"Если б молодость да снова вернулась
Если б Кокшага река на север побежала,
Если б глаза мои блистали, как в семнадцать лет,
Я бы съездила в Москву, город большой,
Я бы сказала большое спасибо Иосифу Сталиу,
Отдала бы ему в руки деревянную чашку,
До краев наполненную каман-мэльна,
Поднесла бы я ему тонкую полотняную рубаху
И сказала бы: "Дорогой мой друг и советчик,
Прими от меня подарки эти,
Потому что ты радость мне в сердце дал..."
Марфа Осык, колхоз "V Вий", перевод с марйского.
