Обсуждая вопрос, почему в Азербайджане полностью легитимируется насилие по отношение к армянами, достаточно упомянуть реакцию азербайджанцев на природную катастрофу в Армении, которая тут же показывает их психологические установки на восприятие армян и Спитакского землетрясения.
У землетрясения есть три нарратива: советский, армянский и азербайджанский. Первый акцентировался на пост-катастрофе, то есть на единстве советских народов в помощи армянскому народу. Второй вкладывал Спитакское землетрясение в общую трагичную картину армянской истории и в сам Карабахский конфликт. Отсюда и некорректные версии, что землетрясение было искусственным.
В Азербайджане же был свой, крайне антагонистичный нарратив. После того, как программа "Время" сообщила о факте разрушительного землетрясения в Армении, пошли сообщения о фейерверках и празднествах в Баку и других частях Азербайджана. На это указывали Томас де Ваал и Сахаров.
Генерал Александр Лебедь также был свидетелем подобного, находясь в Баку в этот момент. По его словам, в девять часов вечера, после вещания, он и его коллеги услышали звуки, слившиеся в один торжествующий вой радости, который лишь усиливался. Новость вызвала полное наслаждение.
Почти всё девятиэтажное здание и сам район засветился в смехе и улюлюканий с балконов и со двора. Именно после этого Лебедь приказал усилить контингент на военных постах в Баку, ожидая лишь худшего впоследствии. Что и оправдалось в 1990 году резнёй.
Для факта землетрясения было придумано квази-религиозное оправдание. Мол, это наказание самого Аллаха за "преступления армян". В Баку появились транспаранты с надписями "Слава Аллаху, он наказал неверных!", "Ура землетрясению!", "Он знает кого наказать!" и так далее.
Советская газета "Известия" также публиковала факт поздравительных телеграмм, посылавшихся армянам от азербайджанцев. Тюркотт Аствацатурян также указывает на факты поздравительных открыток в ящиках армянских соседей. Именно с декабря 1988 года начинается усиленная волна эмиграции армян из Баку, наблюдавших за этим торжеством.
Кроме того, естественно, атаки на бакинских армян в декабре только усилились. Нам может показаться, что это лишь глупый шовинистический нарратив, однако сложно подсчитать, насколько подобная концепция "наказания Аллаха" оправдала для многих азербайджанцев насилие против армян. Фактически, это сравнимо с фетвой духовного главы, объявляющего священную войну.
Именно здесь мы переходим к вопросу религиозного фактора в Карабахской войне. Часто говорится об использовании Азербайджаном риторики джихада и о том, что это преподносится как борьба христианства и ислама. Однако редко поднимается вопрос влияния реакции на Спитакское землетрясение на ужесточение войны.
Мы не можем утверждать, что исламская вера двигала достаточно атеистичную республику СССР к насилию. Но мы можем видеть, как на уровне масс этот момент латентно артикулировался. "Землетрясение есть наказание" - это не просто пик ненависти, это и само по себе оправдание насилия над армянами, "если сам Аллах на нашей стороне".
Кроме того, Спитакское землетрясение колоссально ослабило Армению, что дало шанс на более радикальные действия, вроде блокады транспортных путей и гуманитарной помощи. Азербайджанцам, правда, не повезло, что армянский нарратив был сильнее: он не базировался на конкретной ненависти и не был прямым инструментом оправдания актов.
Появившиеся в символической политике связи конфликта и самого землетрясения как с армянскими (Геноцид армян), так и с общими сюжетами (Великая Отечественная) лишь усилило сопротивленческий потенциал, что и обеспечило усиление позиций Армении и ослаблении аналогичных в Азербайджане. Тем не менее, ничего из этого не вечно.
Как мы видим и поныне, легитимация насилия для Азербайджана остаётся ключевой. Можно посмотреть, что писали азербайджанские соц. сети в период недавних коротких землетрясений в Армении. Фактически, весь вопрос отношений с армянами строится на том, чтобы найти оправдание насилию.
Артур Акопян
ИАПС Антитопор