ХРОНИКА СОБЫТИЙ
14 марта 1917 года. В Твери получена телеграмма от Государственной Думы об образовании временного правительства.
В 3 часа дня прекратили работу рабочие Морозовской и Рождественской фабрик, мельниц, заводов и других предприятий. Рабочие вышли из фабрик и заводов в количестве нескольких тысяч человек с красными флагами и пением гимнов свободы. К ним присоединились солдаты. Полиции на улицах не было.
15 марта. Образован тверской губернский Временный Исполнительный Комитет из небольшого числа лиц, в который через несколько дней, с созданием Совета Рабочих Депутатов и Совета Военных Депутатов, входили 16 представителей СРД и 16 представителей СВД, а также представители от педагогического общества, служащих и города. Комитет объявлен высшей революционной властью в губернии и городе.
Убит тверской губернатор Н.Г. Бюнтинг, известный как ярый реакционер, противодействовавший деятельности даже умеренных общественных организаций.
Очевидец этих трагичных событий В. Захаров в книге "Солдаты : мое воспоминание о службе в полку Бунякина и о Тверской Революции" рассказывает о том, как расправился народ с губернатором: "... Мне удалось стороной пробраться к самому кольцу, окружавшему Бюнтинга. Он шел поддерживаемый и охраняемый от самосуда толпы Ч. и подполковником П. к гауптвахте. На нем было черное пальто на красном атласе, черная фуражка. Вид его был ужасный. От града насмешек, издевательств и угроз он потерял всякое самообладание, опустился и еле двигался. Толпа положительно неиствовала.
— Штыком в грудь его, проклятого! Кровопиец! Бей его, немецкую рожу! Заколоть, заколоть его! Собаке собачья смерть! Изменник! Царский холоп!
... И вот под град и треск ружейных выстрелов решалась участь Бюнтинга. Кто-то ткнул его прикладом, сорвал толпу с ея точки нерешительности, последовал удар штыком, несколько выстрелов и удар шашкой по лицу, которым был отсечен нос до самых зубов...
Узнав, что убит, толпа властно потребовала, чтобы труп был вынесен из гауптвахты на улицу и показать народу...
Вид Бюнтинга был ужасный: распластанный на снегу, он лежал, как убитый орел, защищавший хищное орлиное гнездище, о отрубленным до зубов носом, с залитым кровью лицом."
ВОСПОМИНАНИЯ ОЧЕВИДЦА.
Последние дни перед февральской революцией тверской обыватель жил исключительно лихорадочной и беспокойной жизнью.
Ясно было видно, что решается участь монархии.
Ждали только сигнала к восстанию из центра—Петрограда или Москвы, с его десятками тысяч войск и революционными рабочими.
По вечерам, когда приходили газеты, газетные киоски буквально осаждались громадными толпами народа.
ПЕРВАЯ ТЕЛЕГРАММА.
Наконец в Тверь пришла первая телеграмма от Исполнительного Комитета Государственной Думы о перевороте и переходе власти в руки Думы.
Некоторое время телеграмма лежала у председателя губернской земской управы — В. Ф. Гаслера. Печатать её сначала не решались. Председатель управы, сам помещик, побаивался:
— Верно ли? На самом деле совершён переворот? Напечатаешь, а вдруг неверно... Разделывайся потом!..
Решили всё же печатать.
В рабочих районах, вечером, в день получения телеграммы состоялись собрания, где первым вопросом стояло восстание против царской власти в Твери.
ГУБЕРНАТОР БЮНТИНГ ГРОЗИТ!
Что же делало в это время «начальство»?
За несколько дней до революции губернатор Бюнтинг ещё хорохорился и вывешивал в рабочих районах угрожающие объявления о беспощадном подавлении всяких революционных вспышек.
Передавали, что некоторые дальновидные люди из начальства за день-два до переворота советовали Бюнтингу уехать.
Настроение у полиции было упадочное, и когда пришла телеграмма о перевороте, приставы и жандармы спрятали свои когти и стали смирны, как мыши.
МИЛЛИОННАЯ ПОЛНА НАРОДОМ.
На другой день теперешнюю Советскую улицу нельзя было узнать: она была заполнена массой народа с возбуждёнными и радостными лицами, с красными повязками и бантиками на руках и груди.
Больше всего народа было у Общественного собрания. Отсюда, прямо из окна, беспрерывно сменяя друг друга, выступали с зажигательными речами революционные ораторы.
Сюда же то в стройном порядке, то просто толпами приходили воинские части и отдельные граждане, чтобы засвидетельствовать свою преданность делу революции.
ПРИСТАВ СКАЧИНСКИЙ ИЗМЕНИЛ ШКУРУ.
Сюда же приводили арестованных приставов и полицейских.
Сюда же был приведён для допроса и губернатор.
Многие жандармы и приставы, переодевшись, пытались скрыться, но неудачно.
Вот два дюжих солдата ведут какого-то человека, одетого в гимназическую форму и повязанного башлыком. Из-под гимназического воротника странным образом выглядывают большие и жёсткие усы.
«Гимназист» оказался известным в то время приставом Скачинским— злейшим врагом рабочих.
Сейчас же после переворота рабочие уничтожили полицейские участки и освободили политических из тюрьмы. Тюрьма же была подожжена.
РАЗГРОМ ОХРАНКИ.
Долго и с остервенением громила толпа охранное отделение. Документы, куда ранее заносились имена революционеров вместе с отпечатками пальцев выбрасывались на улицу и затаптывались в грязь.
Затем из участка стали выводить приставов. Первым вывели пристава Копейкина,— большого роста, с огромной чёрной бородой. Немало он насолил в своё время тверским рабочим.
С Копейкина и других приставов сорвали погоны, но никого не тронули.
Так была свергнута царская власть в Твери.
