Новый мемориал в Берлине: кто против сохранения памяти о жертвах советского народа в Великой Отечественной войне?
Даже мертвых, расстрелянных, замученных, нас продолжают делить.
В октябре 2020 года парламент ФРГ принял резолюцию о создании мемориального центра, посвященного жертвам 2-ой Мировой войны в странах Восточной Европы, в число которых немцы причисляют и Советский Союз. Возможно, памятник появится в Берлине уже в следующем году, однако его возведение способно нанести ущерб сохранению памяти о подвиге и жертвах советского народа. Само это понятие может исчезнуть из немецкой «политики памяти».
Новый мемориальный центр призван компенсировать дефицит «визуальной памяти о том, что происходило восточнее Аушвица» – именно так формулируют проблему многие немецкие эксперты.
В XXI веке в Берлине «культура памяти» получила довольно масштабное воплощение: были созданы мемориал жертвам холокоста (2005 год), гомосексуалам, убитым нацистами (2008), жертвам народов синти и рома (2012), жертвам эвтаназии гитлеровского режима (2014). Однако ни один из этих памятников не напоминает о преступлениях нацистов в Советском Союзе, где по их вине потери гражданского населения , включая избыточную смертность, можно оценить в 13,2—14,0 млн человек .
Берлин, Советский мемориал в Шёнхольцер Хайде
Согласно принятой депутатами Бундестага резолюции, будущий мемориальный центр станет «важной отправной точкой в польской, белорусской или украинской культуре воспоминаний о прошлом» (цитата по Deutsche Welle ). Весьма характерно, что авторы идеи разделяют современные этносы, исключая из их числа русских и, тем более, не упоминая о едином советском народе, который и являлся коллективной жертвой действий нацистов на Восточном фронте.
О том, насколько случайно и непринципиально упоминание в документе именно указанных выше трех народов позволяет судить предыстория принятия резолюции. Ей предшествовал горячий диспут, сопровождаемый значительным давлением по дипломатическим каналам.
Так, в начале мая прошлого года министр иностранных дел Украины Дмитрий Кулеба в разговоре со своим немецким коллегой Хайко Маасом поднял вопрос о сооружении в Берлине памятника именно украинцам, погибшим во Второй мировой войне.
Этот вопрос продолжали муссировать и после решения немецких властей. «Украинцы вновь призывают Бундестаг установить в Берлине мемориал восьми миллионам украинских жертв нацистской оккупации, чтобы отдать им дань и способствовать взаимопониманию между народами» , – заявил 9 января 2021 года посол Украины в Германии Андрей Мельник .
Вместе с тем несколько лет продолжается активное давление на немцев со стороны Польши. Представители этой страны уверены, что они больше всех пострадали от нацистов, поскольку Вторая мировая война началась именно с нападения на их территории.
Влияние этой точки зрения оказалось настолько велико, что в ходе обсуждения в Бундестаге резолюции о новом мемориальном комплексе в октябре прошлого года депутаты фактически выбирали между двумя проектами: почтить память персонально поляков или всех жертв войны на уничтожение, которую нацисты вели на востоке Европы.
Этот спор едва не привел к польско-украинской дипломатической войне. Несмотря на то что официально выбрали второй вариант, украинский посол направил депутатам Бундестага письмо, в котором выразил возмущение, что польская сторона «очевидно стремится к монопольному положению в качестве» главной жертвы Второй мировой войны. Его польский коллега Анджей Пшилембский в ответ обвинил украинцев в коллаборационизме с нацистами, что, по всей видимости, должно лишить их права претендовать на причисление к жертвам.
Удивительно, что в ходе многолетнего обсуждения проектов этого памятника никто не упоминал понятия «советский народ». В результате чего возникает подозрение, что одной из задач при такой формулировке повестки являлась именно разделение жертв по национальному признаку – причем даже в памяти, что абсолютно недопустимо. Юрист-международник, доцент РАНХиГС Кира Сазонова видит в этом проявление целенаправленной политики:
«Глобальная западная тенденция последних десяти-пятнадцати лет связана с сознательным принижением роли СССР во Второй мировой войне. Иногда это проявляется в достаточно объяснимых вещах – например, в соцопросах о том, кто же победил фашизм, в которых население каждой из держав-победительниц считает данную победу заслугой именно своей страны.
Но есть и весьма опасные моменты, продвигаемые Европейским Союзом и Советом Европы, связанные, например, с недопустимым сравнением коммунизма с фашизмом. Поэтому принижение заслуг русского населения в войне направлено на сознательное формирование общественного мнения и может считаться целенаправленной политикой», – считает Сазонова.
Возможно, это даже не просто игнорирование исторического факта, а сигнал российским властям и попытка давления на них по актуальной повестке. Любопытную версию того, как «культура памяти» может стать санкционным инструментом предлагает доцент РГГУ, кандидат исторических наук Вадим Трухачев.
«Текущая политика очень часто оказывает влияние и на восприятие прошлого. Потому упоминание о русских как жертвах (даже нацизма, с чем, в общем, немцы и не спорят) кажется в сегодняшней Германии неуместным. Конечно, это (неупоминание русских в числе объектов покаяния при строительстве нового мемориала – прим. ред.) политический ход, сигнал своего рода. Сигнал о том, что «плохое поведение» России способно аукнуться ей даже таким образом. Россия не может быть жертвой. Точка», – утверждает Трухачев.
При этом следует напомнить, что решению немцев предшествовала, как уже говорилось, активная кампания давления со стороны Украины, Польши, пытавшихся не только «монополизировать» статус жертв немецкой агрессии в Восточной Европе, но и исключить из обсуждения понятие «советский народ» (несмотря на историческую неправомерность выделить роль и значение отдельных этносов в событиях ВОВ. Например командующими 1 и 2 Украинскими фронтами были русские офицеры, маршалы Советского Союза И. Конев и Р. Малиновский), а также вообще изъять из этой повестки Россию.
В этой связи возникает вопрос о настоящем предмете заинтересованности данных стран: являются ли такие действия результатом исключительно политической конъюнктуры или эти страны рассчитывают получить от Германии и материальные преференции?
«Польша и Украина не просто заинтересованы в исключении России из списка. Им важно показать, что Россия (как правопреемница СССР) всегда была агрессором, а они – жертвами. В Белоруссии той же линии придерживается прозападная оппозиция. И, конечно, статус жертв, по замыслу руководства Украины и Польши, приведёт к тому, что Германия выделит им финансовую компенсацию. Однако здесь они ошибаются – дополнительные деньги немцы платить не будут», – подчеркнул Трухачев.
Дипломатический скандал, разразившийся в январе, показал, что украино-польский конфликт вокруг мемориала действительно базируется именно на финансовых перспективах. Украинский посол связывает решение Германии с требованиями Польши о репарациях. При этом дает понять, что предпосылки для аналогичных амбиций имеются и у его страны. «Тема репараций не является закрытой. Мы никогда не поднимали этот вопрос, и я надеюсь, что он никогда не будет стоять на повестке дня» , – цитирует намек Мельника «Европейская правда».
Последние события заставляют предположить, что нежелание немцев упоминать советский народ в числе жертв может быть связано с опасениями признания на международном уровне геноцида советских мирных жителей во время Второй мировой войны.
Примечательно, что резолюция о новом мемориале была принята примерно в те же дни, когда российский суд вынес первое постановление о признании геноцида на основании инцидента у деревни Жестяная Горка в Новгородской области.
Мемориал на месте массовых казней в деревне Жестяная горка
Напомним, там нашли место массового захоронения, в котором покоились останки более 2,5 тысячи мирных жителей. Медико-криминалистические эксперты установили, что расстрелянные люди стали жертвами карательных операций оккупантов в 1942–1943 годах.
Суд признал, что оккупанты создали специальные «тайлькоманды» для уничтожения советских людей. Также они арестовывали советских граждан, пытали их и убивали за пределами деревни, сбрасывая тела в ямы.
Ряд историков уже высказал убеждение, что признание этих действий геноцидом станет стимулом к юридическому анализу преступлений нацистов в СССР. В частности, решение Солецкого районного суда способно стать прецедентом для аналогичных решений по уголовным делам, возбужденным за последние два года в России по ст. 357 УК РФ (геноцид): убийство в октябре 1942 г. более 200 воспитанников Ейского детского дома; убийство в августе 1942 г. не менее 27 тыс. мирных жителей в районе поселка Змиёвская Балка; убийство в городе Шахты не менее 3500 человек из числа мирного населения; убийство в феврале 1943 г. на территории Грузиновского сельсовета не менее 427 мирных жителей, 72 пионеров и др.
В совокупности все эти дела позволяют поставить вопрос о признании геноцида советского народа на международном уровне.
В теории поспособствовать активизации этого процесса может вступление в силу с 1 января 2020 года в России международных соглашений, которые позволяют российской стороне создать совместные следственные группы (в т.ч. с немецкой стороной) для расследования уголовных дел, связанных с преступлениями времен Второй мировой войны.
Нельзя исключать того, что немцы своим обобщенным мемориалом, посвященным жертвам Восточной Европы, пытаются пресечь выделение из них персонально советского народа (который дробится ими под давлением украинской стороны на элементы современных наций), преступления против которого означали бы для Германии перспективы огромной материальной ответственности.
Это принципиально противоречит принципам нашей страны. Как объясняет Сазонова, «определенную роль в отечественной «политике памяти» сыграло то, что, в Советском Союзе не было ярко выраженного акцента на национально-этнических аспектах при обсуждении тематики, связанной с Великой Победой. В большинстве случаев в документах отмечалась заслуга «советского народа» в целом, как уникального сплава наций и культур. Это не способствовало продвижению вопроса о «геноциде» в международно-правовом значении данного термина, на базе Конвенции о геноциде 1948 года, где делается акцент именно на национальную составляющую» .
«После распада СССР на отдельные республики, которые стали все больше отдаляться друг от друга идеологически и политически, вопрос об этнических и национальных аспектах стал более острым. Руководство отдельных постсоветских стран стало активно продвигать достижения уже не «советского народа» в целом, а отдельных национальностей, чем не преминули воспользоваться на Западе.
Таким образом, сегодня во многих западных государствах происходит активное манипулирование терминами и подмена понятий. Германия, как один из флагманов Европейского Союза, к сожалению, не могла остаться в стороне от данных деструктивных тенденций», – резюмирует доцент РАНХиГС.
Несомненно, нельзя забывать, что в настоящий момент в Германии (и, в частности, в Берлине) существует несколько памятников, посвященных погибшим советским солдатам. В том числе самый крупный за пределами бывшего СССР: военный мемориал в Трептов-парке в восточной части Берлина.
Вид на военный Мемориал в Трептов-парке
Однако о памятнике, который демонстрировал бы покаяние немецкой нации за миллионы убитых советских мирных жителей, после возведения в Берлине обезличенного мемориала в год 80-летия нападения Германии на Советский Союз, очевидно, можно будет забыть.
Другими словами, немцы выказывают уважение силе советского воина, но предпочитают не вспоминать понятие «советский народ». А раз нет понятия, то не существует и объекта вины.
Возможно, это является следствием и недостаточного внимания наших дипломатических служб к данному вопросу.
Вадим Трухачев также убежден в необходимости проявить большую твердость с российской стороны: «Тут надо вызывать посла Германии в МИД, а российскому послу везти ноту протеста в МИД Германии. Плюс на всех международных площадках разъяснять, что и как было на самом деле. Молчать здесь ни в коем случае нельзя».
Другой позиции придерживается Сазонова, которая предлагает использовать различные инструменты «мягкой силы», чтобы сохранять память о страданиях советского народа во Второй мировой войне с учетом значительного количества соотечественников за рубежом.
Однако «лучшей реакцией на любые подобные эксцессы является последовательное проведение в жизнь «политики памяти», прежде всего, в собственной стране», – заключила Сазонова.
Подготовила Мила Комова
Теги: ревизия памяти, борьба за компенсации жертвам, умаление роли Советского Союза, инструменты «мягкой силы»
Читайте больше на нашем сайте