Это было в на Кавказе около Рождества. В этих местах настоящей русской зимы с её обильными снегами не бывает... Иногда выпадает снег, но едва только жители соберутся со своими санями, как южное солнце опять начинает пригревать; тонкий покров снега тает и веселые ручьи начинают стекать с гор и косогоров, наполняя шумной волной застывшие, было, на время балки.
Но в тот год, о котором я говорю, стояла сухая бесснежная, но довольно морозная зима.
По случаю роспуска на Рождественские каникулы, мы с братом были свободны.
С самого раннего утра мать одела нас потеплее и проводила на улицу. Мы побежали на "горку"—так назывался косогор, ведши с нашей улицы к базарной площади. Мы любили эту "горку". Зимой, когда бывало достаточно снега, мы катались с этой "горки" на санях. Летом после кавказских ливней приятно было видеть, как шумные ручьи темно-бурой воды бурливо стекали вниз.
В летние базарные дни, для нас было величайшим удовольствием пойти на "горку" и смотреть на площадь, кипящую шумною жизнью. Перед нашими глазами приятно обрисовывались сотни возов с арбузами, дынями, виноградом, привезенными казаками из окрестных станиц.
Эти возы перемежались с арбами дров и кукурузы, привезенными ингушами, чеченцами, осетинами из ближайших аулов. Абаз!—раздавалось в одном месте — Нет, три шаур! говорил голос в ответь... Торг на смешанном русском языке, выкрики, клятвы, божба, смех, ржанье лошадей, — все это сливалось в один общий веселый гул. Мы любили сидеть на "горке" и наблюдать. В зимнее же время, когда не было снега, "горка" служила своего рода местом встречи и "клубом" всех наших товарищей. Мы сюда сходились, чтобы вместе обсуждать наши дела, играть и т. п.
Так было и в тот достопамятный день.
Мы собрались и отправились на "горку". Не успели однако мы дойти до неё, видим: навстречу к нам едет верхом на лошади Михайла, здоровый, красивый мужик, жившей по соседству с нашим домом.
— „Ребята! сказал он грустным тоном, вон там (Михайла указал пальцем на базарную площадь к зданию городских весов) человек замерз“.
С некоторым колебанием и со страхом мы побежали туда.
Приблизившись, мы увидели нисколько любопытных, стоявших под навесом. Здесь, скорчившись, лежал окоченевший труп человека лет около 45. Тряпки, бывшые на нем вместо одежды, испитое посиневшее лицо свидетельствовали о том, что он принадлежал к числу "бездомных" и "босяков".
Впоследствии Михаила рассказал мне и брату следующее:
Этот замерзший человек накануне вечером встретил Михайлу на улице. Стараясь прикрыться своими лохмотьями, он просил Михайлу:
— "Милый человек, ради Бога войдите в мое положение. Мне нужно денег на ночлег или обогреться. Дайте хоть сколько нибудь".
Михайла почувствовал запах водки, повернулся и сказал:
— "Много вас таких ходит“- а сам подумал: "дай ему, он все равно пропьет".
Михайла не дал денег и думал, что он был прав.
Утром рано он поехал поить лошадь. Ему говорят: "на базаре человек замерз“.
Михайла поехал из любопытства. Когда он пригляделся к мертвецу, он в ужасе вскрикнул: "да вёдь это он!"
И тогда он почувствовал, что он был неправ.
Ему было больно до слез сознавать, что замерз именно тот человек, которому он отказал в помощи. Он раскаивался в своем жестокосердии, но было уже поздно.
В последствии я узнал что Михайла начал читать Евангелие и вести совершенно новую жизнь.
С тех пор Михайла не отказывал никому под предлогом, что "он или она пропьет".
Однажды когда я сидел в уютной комнате с несколькими своими друзьями, разговор зашел о развитии нищенства в России и о том как христианин должен относиться к людям, протягивающим руку. Я рассказал этот случай с Михайлой. Часть присутствовавших со мной согласилась. Но один из наиболее близких ко мне друзей не соглашался.
Он говорил: христианин должен показать не только в вере добродетель, но и в добродетели рассудительность (2 Петр 1:5) Нож—добрая вещь, но если вы дадите его ребенку—вы сделаете ему вред. Если вы даете деньги человеку, который может напиться и в пьяном виде убить, украсть и т. п., то вы делаете не добро, а зло. Сколько преступлена совершено людьми, напившимися на данныя имъ деньги.
Если бы попрошайкам - нищим не давали денег, то их бы и не было. Впрочем те деньги (а общая сумма их должна достигать ежегодно миллионных цифр) можно было бы употребить на устройство лечебницы дпя алкоголиков, приютов и мастерских для босяков и т. п.
Речь моего друга производила впечатление. Но я не могъ согласиться с ним.
Я думал: совершенно верно, что мы должны проявить рассудительность, но ведь такую рассудительность и проявил Михайла и в ней он раскаялся. Я думаю, нам нужна рассудительность в таких случаях, но она должна быть основана на другой предпосылке. Вопросы сводится к тому, могу ли я сказать во всех случаях, когда ко мне протягивают руки пьяницы, что деньги, который я им дам, будут для них темы же, чем может быть нож для детей?
Если кто-нибудь может утверждать с уверенностью, что это всегда так будет, тот будет пожалуй и правы поступать по совету моего друга. Но дело в том, что этого нельзя сказать. Бывают случаи, что человек напьется на данные ему деньги и совершит преступление, но бывают и другие случаи. "Босяк , склонный к выпивке, просит денег и если все ему отказывают то он от отчаяния совершает грабеж, убийство и т. п. или умирает с голоду или замерзает. Но разы мы не можем с уверенностью сказать, что выйдет из нашей подачки, то мы стоим перед двумя дилеммами: дать и темы содействовать тому что человек напьется и совершит преступление или не дать и содействовать тому, что человек от отчаяния убьет или ограбит кого-либо или умрет с голоду или замерзнет.
Если мы исполняем наш прямой долг и люди обращают это во зло, то это—плохо, но это гораздо лучше, чем если мы не исполняем долга и происходит зло, потому что тогда получается, если можно так сказать, два зла. С другой стороны совершенно правильно, что подачкой нищим не исчерпывается долг христианина. Если христианин хочет исполнять свой высший долг, то он не должен ограничиваться подачкой, он должен взять этого человека к себе домой, накормить, напоить его, возвестить ему о Христе и поместить его в христианскую среду, где бы он мог работать и возвратиться к правильной жизни. Но нищенство и нужда слишком велики. Христианин часто физически не может осуществить этого. Если же мы не в состоянии осуществить нашего большого долга, то отсюда не следует, что мы свободны от нашего маленького долга - помочь иногда просящему (хотя бы и пьянице) в виде ли хлеба или денег.
Если же мы будем выполнять этот маленький долг с верою и молитвою, то Бог может превратить его в нечто великое для нуждающихся и для нас, ибо, не отказывая просящим от нас крох, мы уподобляемся Тому, Кто никогда не отвергает протянутой к Нему руки грешника.
Иисус говорит: да будете сынами Отца вашего небесного; ибо Он повелевает солнцу Своему восходить над злыми и добрыми и посылает дождь на праведных и неправедных. (Mтф. 5:45).
Будьте милосерды, кань Отец ваш небесный милосерд. (Лук. 6:36).
И. С. Проханова