Заставь дурня танцевать, он и будет выплясывать, пока ноги не сотрёт. Заставь яму копать, он выроет сотню, да все бесполезные. Оставь телегу охранять, так вернёшься, телега на месте, а вот груз и слобня увели.
Вот такой вот дурень и у нас на хуторе жил. Тот ещё баломошка. И не сказать, что лицом не вышел, или телом, как другие королобые. Парень то красивый, крепкий. Но ума в нём на горошину. Да и та, высохшая, что под лавку третьей зимой закатилась.
Звали его Липко, но за спиной все Лободырей кликали. А потом и вовсе, стесняться перестали и в лицо так называли. А ему то что? Ему ничего. Улыбается, смеётся. В него лепёхой, что слобен навалил, кинут, а тому и там веселье. Шептался люд, что от рождения он такой. Вроде мамка его от собственного отца нагуляла. Да только это всё слухи. Старики то знают, что отец у Мираведы, мамки Липко, умер за три зимы до того, как дурень у неё родился.
Ох, и намучилась Мираведа с сыночком таким. Он, то псин соседских дразнит, то соседке окна дерьмом замажет. То голым по хутору на палочке скачет. То посреди ночи под окна соседей подкрадывается и голосом могильным начинает песни срамные петь, те, которым у других мальчишек научился.
А то вовсе устроил шутку, что потом весь хутор за животики держался. Кто уж подсказал ему способ, и не известно. Забрался в хату к бабке Параське и ритуал сообразил, как сумел. Той то, уже за седьмой десяток перевалило. Не ожидала бабка, что счастье такое на голову падёт, что Летавец к ней ночью явится в образе мужа её, давно умертвившегося. Ох, и стоны, да визги из хаты в ночи летели такие, что молодые бабы краснели.
Как уж Параська узнала, что Липко причастен к бесстыдству её такому, тут неведомо. Да только гоняла она бедного дурня по хутору, про старость свою позабыв. И хоть дурака особливо то и не любили, но тут мужики вступились. Дескать, чего ты бабка так окрысилась на парня? Вон он тебе какой подарок сделал. Сама то, уже, небось и позабыла, как оно, да и не надеялась на старости лет.
Старуха кричала, что с такого позора умертвится на днях. А ничего, девяносто семь ей было, когда на погост собралась. Провожали её, да хихикали вслед. Мол, это ей Липко подсобил. Призывом Летавца жизни старухе прибавил знатно. Ну, то такое, между собой.
Мироведа всё Лободырю своего и ругала, и стегала, за уши тягала. А он дуется день, а потом вновь за своё. То сарай подпалит, то брагу, что играть только начала, в отхожее место выльет. Вонь потом, на всю округу. Да и знали все, что двое других его на глупости подбивают, ради смеха. Да поймать за руку не могли их.
И вот, забаву себе новую Липко нашёл. Дудку где-то раздобыл и давай дудеть. Да так, что птицы на лету гадили, такие мелодии услышав. Звук, будто слобниха рожает, а попутно кишками буйствует. И всё это в подземелье, где эхо гуляет. И ладно бы так по округе носился, так нет. Посреди хутора встанет на бочку какую, голышом, и дудит.
А дальше пуще было. Подкрался он как то со спины к деду Силану, когда тот горшки на воз грузил, на продажу увозить собирался. Подкрался, и как дунет в свою дудку. Дед на задницу упал, чуть к Кондратию не отправился. Слобень перепугался у него, рванул, и все горшки переколотил. А там товара на десять монет серебром.
Ну, что с дурака взять, кроме того, что в нужнике оставить может? Да и то, качество сомнительное. От того и спросил Силан с Мироведы. Дескать, твой сын, ты и плати. А нет, так управу найду, корову отберу.
Мироведа тогда прутом берёзовым всю задницу Липко в кровь исполосовала. А потом и вовсе из хаты погнала.
- Иди, - говорит. – куда хочешь. Да чем хочешь, тем и занимайся. А домой не вертайся, пока десять серебряных не принесёшь.
Вот. Всё что выше сказано было, это присказка. А сама та история вот с этого момента и началась.
Идёт, значится, Липко этот по дороге и всё ему приключения. Тут жук дорогу перебегает, там мотылёк пролетит, тут птичка красивая, дохлая валяется. И всё ему интересно. Везде нужно остановиться, палочкой потыкать. А тут нежданно и негаданно двое на дороге. Берёза и Валдай. Как раз те, кто не единожды Лободырю нашего на пакости подбивали. И вот, тут они тоже, забаву себе приметили. С ним пошли по дороге, да всё мыслят, на какую дурость дурака такого подбить, да так, что бы посмеяться от души.
Смотрят, а под деревом мужик какой-то сидит, нужду справляет. Вот и жертва.
- Липко, друг! – начал Берёза, подмигнув Валдаю. – Ты же дудку свою не потерял? Смотри, мужик загрустил. Подкрадись к нему, да музыку свою чудесную заиграй. Вот он обрадуется. – и сами стоят, хихикают. Это же, какое развлечение сейчас будет, посмотреть, как мужик со спущенными штанами убогого охаживает.
Ну, Лободыря обрадовался. Ему только в радость услужить старшим. Притворился крадущимся кабанчиком. То за соломинкой спрячется, то в пыль уляжется. Подполз к мужику со спины и как дунет в свою дудку, что с дерева гусеницы посыпались.
Вздрогнул мужик, повернулся, глазами жёлтыми сверкнул. Лопухом подтёрся, портки натянул. Схватил Липко за шкирку, вихрем над землёй поднял и умчал. Валдай и Берёза даже и понять ничего не успели. Только и осталось им, что глаза от пыли продирать и откашливаться.
Летит Липко над лесом, от облаков отплёвывается, а ему и это забава. Весело дураку, смешно, а то и интересно. Вон внизу большой овраг показался, а на той стороне места дремучие. Тут и лес гуще, и тьма пуще. Над озером плоским пролетели, что туманами зловещими клубится, и дальше мчатся. Деревни и хутора внизу мелькают, да только всё реже они. Всё чаще развалины одни средь леса мелькают. Да и это дурню интересно.
Наконец, спустился мужик на землю, бросил Лободырю. Тот глядит, а вокруг камни могильные, старые как сам лес. И куда глазом не кинь, всюду погост простирается. А в середине погоста этого стол стоит дубовый, и сидят за ним три живоеда. Брагу распивают, вроде празднуют что-то. Старые настолько, что и на людей уже не похожи. Брюхо как бочки, руки как жерди. Ноги кривые, с такими же пальцами. А на пальцах тех ногти жёлтые, длинные, как клювы у птиц.
Смотрят живоеды глазами впалыми на мужика и вроде ждут чего.
- Вот, хозяева, привёл вам на ужин. – говорит мужик.
- Не плохой ужин. – говорит живоед, тот что в центре сидит. – Да шибко он странно выглядит. Улыбается чего-то. Дурак, что ли?
- А может и дурак. – говорит мужик. – Надумал меня напугать, со спины подкравшись, в дудку свою дунул.
- В дудку? – говорит тот, что слева. – Так у нас сегодня ужин с музыкой. А ну, пусть тогда играет.
- А я за так не играю. Моя музыка дорогого стоит. – смеётся Липко. Да и все трое живоедов с ним тоже смехом залились.
- Ну а что? - говорит тот, что справа. – Давайте и вправду парня наградим. Сможет нас развлечь, не будем долго мучить, а сразу съедим. Давай, играй. Да так, что бы нам весело было!
Ну, дай дураку волю, он и море выпьет. Пылинку с дудочки своей парень скинул, в позу музыканта знатного встал, подготовился. И как давай дуть, звук испуская такой, вроде все жители хутора его воды гнилой напились и разом в местах отхожих засели. Только громче в сотню раз, с присвистом. Один из живоедов аж те места, где уши у него когда-то были, пальцами костлявыми затыкать начал.
А Липко не унимается. Дудит, ещё и приплясывает. И так дудел, что из могил мертвяки полезли и в разные стороны бежать кинулись. Живоеды как это увидали, так хохотать начали. А тут и пуще вышло. Один мертвяк от звуков таких страшных убегал и со вторым лбом встретился. Отвалились у них головы и по земле покатились. Ловили они их, ловили, да один из них, что по свежее был, видать перепутал чего-то. Чужую схватил и впопыхах на плечи себе взгромоздил. А потом и свою цапнул, и бежать. А второй, что без головы остался, за ним. За руку схватил, оторвал и с той рукой в другую сторону бежать бросился.
Живоеды так хохотали, что один из них обмочился. Хорошо, что одёжа на них уже давно истлела. Как это двое других увидали, так и вовсе залились смехом утробным. Один на землю упал и вглубь рыть начал. Второй слезами облился.
Липко уже и играть перестал, пошёл камни могильные рассматривать, а эти заливаются. И заливались до самого заката. Только как солнце село, успокаиваться начали. За животы держатся, слёзы утирают, хихикают как умом пострадавшие. С трудом за стол уселись.
- Ох, ну и насмешил ты нас, дурень. – говорит тот, что в серёдке сидел. – Я годков двести так не смеялся. Даже когда живым был, такого смеха от себя не слышал.
- Хорошо. – говорит Липко и штаны снимает.
- Эй, ты это чего задумал? – говорит тот, что слева. – Я больше смеяться не могу.
- Да я раздеваюсь, что бы вам меня удобнее кушать было. – отвечает Лободыря. Да живоеды как это услыхали, опять хохотать начали.
- Ну ты и дурень. – говорит тот, что в середине. – Да ты нас так рассмешил, что мы животы надорвали. Нам не до еды уже. Иди себе, куда шёл, да больше не попадайся. А мы уж сегодня без ужина обойдёмся. А ты, - обратился он к мужику. – угодил нам сегодня не ужином, но развлечением. За веселье такое скостим тебе срок повинный в два раза.
Схватил мужик Липко за шкирку, да полетели они обратно. Вот и лес реже стал, и деревни чаще мелькают. Озеро плоское позади осталось, а вот и овраг большой. И смотрит дурень, а внизу деревня какая-то, а там вроде праздник.
- Стой! Давай туда. – кричит Лободыря и пальцем указывает. Спустил его мужик, и спрашивать начал, зачем ему тут останавливаться?
- Да люди там чего-то празднуют. Пойду я, музыкой своей их потешу и заработаю денег, смогу вернуться домой, к матушке. – отвечает дурень.
- Да уж. – отвечает мужик. – Твоя музыка хороша только тем, что ей хворых, кто по-большому присесть не может, от недуга излечит. Но, повезло тебе раз, сейчас и второй повезёт. А там, глядишь, и третий раз повезёт. Дуракам всегда везёт, от того, что не задумываются они о последствиях, не боятся и не стесняются.
Взял мужик дудку и новую дырочку в ней высверлил. Посмотрел, продул и дурню отдал.
- Вот. Теперь как не пыжься, а из дудки твоей музыка будет прекрасная выходить. Это тебе плата за то, что мне своей придурью перед хозяевами срок скостил. И запомни, коль беда случится, ты дырку заткни и дуй, что есть сил. Я явлюсь и помогу. – сказал мужик и растворился, вроде и не было его.
Пришёл дурак в деревню, а там свадьба. Женится сын старосты. Невесту с той стороны оврага привёз. Все радуются, празднуют, на дурака в обносках и не смотрят, не замечают. Ну, тогда достал Липко дудочку, воздуха в грудь набрал и давай дуть.
Понеслась музыка прекрасная по округе. Да такая, что птицы замолчали, заслушались. И вокруг всё цвести начало, пахнуть. Вроде весна наступила. На соснах чёрных цветы красивые распускаются, на небе радуга коромыслом перекинулась, а люд, все до единого, молодыми себя ощущают.
Как закончил Лободыря играть, так и пропало всё. А народ вокруг столпился и рты открыв, следующую музыку ждут.
- Дяди и тёти, парни и девицы. Буду я играть столько, сколько попросите. Буду тешить вас так, как захотите. Но не за даром это. Мне бы денежку заработать, а то маменька домой не пустит. – закричал дурень. Ну, народ тут засмеялся. Мол, за этим дело не станет, ты главное играй. И накормим, и напоим, и денег найдём.
Три дня свадьба та гуляла и три дня Липко в дудку дул. И выходила всё музыка такая, что над людьми власть имела.
Зазвучит грустная, так все заслушиваются, слезу роняют. Следом весёлая, так в пляс даже немощные пускаются, а поссорившиеся драться перестают. Обнимаются и смеются. Как нежная мелодия зазвучит, так даже старики дряхлые на жён своих глазами влюблёнными смотреть начинают. И с каждой мелодией такой мир вокруг преображается. И осень, и зима людям чудится. Да не обычные времена года, а сказочные.
То чудо птица по небу летит и цветами землю осыпает, то мыши хороводы водят. А то и вовсе, будто сами деревья ветвями машут, подпевают.
А как невеста к Липко подошла и попросила сыграть песню, что в деревне её поют, так все и замерли. Песни той Липко и не знал даже, но зазвучала она так, что гости со стороны невесты, слёзы смахивать начали и с улыбкой подпевать.
То один монету даст, то другой. Так Липко семь монет набрал серебром. Да не простых, а больших. Что одна за три идёт. И хоть нужно было ему десяток обычных, да он в этом не большого ума. Сел и загрустил. Вроде до десяти считать умеет, но тут монет меньше.
Подошёл тогда к нему староста деревни. Рядом сел, кружку поднёс.
- А можешь ли ты сыграть также красиво, для отца моего. Он старик древний и времени много уже прошло, как удар его хватил. Годов с пятнадцать сидит пеньком, в стену смотрит. Но больно музыку он любил раньше. Как знать, может, слышит всё. Сыграешь для него? Ему не долго осталось. – спрашивает староста. Ну а дурню то всё едино, для кого играть. За три монеты согласился.
Принесли старика, усадили в кресло. Тут Липко в дудку начал дуть.
Зазвучала мелодия весёлая, даже смешная. И чудится всем, вроде ребёнок перед стариком прыгает. Маленький, светловолосый. Камешками играет, жуков ловит. Попрыгал и пропал. А следом и мелодия сменилась. Быстрая, даже дерзкая.
И кажется всем, что не ребёнок уже, а мальчишка лет тринадцати. То он дерётся с кем-то, то на дерево взбирается. То он гусей гоняет, то они его. А дальше мелодия плавная пошла, красивая.
Превратился мальчишка в парня молодого. И вот он с девушкой гуляет, на руках её носит, цветы дарит. Вот уже и свадьба у них, а вот и ребёнок на руках. Да только мелодия сменилась, грустная пошла.
Видится всем, как парень тот уже мужчиной стал, каким старика не многие запомнили. С сыном, тем, что сейчас староста, у могилы стоят. И как образ этот явился, у старика, что недвижимый в кресле сидел, слеза по щеке скользнула. А дальше образы перекинулись, и вот, уже мужчина дом сыну помогает строить, а вот и женит его. И увидали все на лице старика сидящего умиротворение. Да только и опять музыка сменилась.
Зазвучала мелодия задорная, весёлая, будто шаловливая. И бегает уже вокруг мужчины ребёнок. Внук маленький, в котором многие жениха узнали. И прыгает он деду на руки, обнимает за шею. И увидали все, как у старика немощного на лице улыбка появилась.
Улыбался старик, пока мелодия не закончилась. А потом глаза закрыл и уснул, как младенец. Да так, что у гостей радость за старика взыграла.
Как свадьбу закончили гулять, заплатил староста дурню. Больше хотел дать, да ведь тот дурень. Ему десять монет нужно, да и больше десяти он считать не умеет. Лишнее не взял. А то, что причитается, убрал в мешочек и домой побрёл, к матушке.
Шагает дурень по дороге, песенки поёт. Тут жучка приметит, полдня посидит, понаблюдает. Там гриб интересный, внимание привлечёт. А дальше и вовсе, чудо какое, сорока на ветке.
Так, до хутора его выйти на дорогу, да дойти. А ему весь день ушёл. Только к вечеру добрался. Да к околице подойти не успел, как встретились ему старые приятели. Увидали дурня, удивились, но и обрадовались.
- Ты, смотри ка, Берёза. Это же дурак наш. – засмеялся Валдай.
- А, и правда. А мы его уже и похоронили. И на хуторе всем сказали, что помер. – говорит Берёза.
Подошли к Липко, расспрашивать начали. Тот и рассказал, что живоедов повеселил, те его и отпустили. А повинник их дудку ему проковырял и та дудка музыку красивую играть научилась. Заработал он денег и к матушке идёт.
Да вот, как друзья десять больших серебряников увидали, так в лице и поменялись.
- Знаешь, Валдай? – говорит Берёза. – А ведь мы на хуторе сказали, что схоронили его. Не хорошо, если вернётся. Обманщиками прослывём.
- Твоя правда. – говорит Валдай. – Вот что, Липко. Ты деньги нам отдай, а сам иди. Мы матушке твоей передадим.
- Нет. Матушка велела, что бы я сам принёс. Ослушаюсь, она меня опять прутом берёзовым отстегает. – упёрся дурак.
Ну, раз так, решили тогда друзья не уговаривать, а просто зарезать Липко и в канаве спрятать, а деньги меж собой поделить. Говорят, что отойти нужно в лес и там шутку с мужиком одним сотворить. Потом все вместе посмеются и пойдут на хутор.
- А какая шутка эта? – спрашивает Липко.
- Да вроде той, как ты с тем мужиком на дороге пошутил. Подкрадёшься и в дудку дунешь. – говорит Берёза.
- А, это я могу. – говорит Липко. Дудку достал и дырочку заветную заткнув, дунул, что есть сил, дескать, показать друзьям, что талант не растерял. Да только вместо звуков прежних, музыка злая зазвучала. Вмиг черно вокруг стало.
Чудится друзьям, что из земли плиты могильные появляются и мертвяки вокруг них блуждают. Да только недолго образы те стояли. Как из воздуха мужик возник. Схватил друзей за шкирки, те и пикнуть не успев, портки намочили.
- Да это друзья мои. – говорит Липко. – Они шутку задумали просто.
- Шутку? Ну, вот сейчас и посмеёмся. – ответил мужик и вместе с парнями этими взмыл в небо.
Постоял Липко немного. Рукой друзьям помахал. Прокричал им вслед, что бы быстрее возвращались и тогда шутку вместе закончат. Что ждать будет и без них шутить не станет. Надо же всем посмеяться. А после повернулся и домой побрёл.
Как те двое пропали, так и Липко реже в разные глупости попадать начал. Да у него и забава другая появилась. Всё время теперь в дудку дул. Нравилось ему, что людям нравится его музыка. А большего и не нужно. Правда вот, матушка его не глупила. Как на какую свадьбу, или другое торжество Лободырю её зазывают, она всегда цену называла. А люди и не отказывались платить.
Ссылки на все сказки, можно найти в Путеводителе по Чёрному лесу. Удобно и в одном месте.
К каналу подключён ЧАТ. Поболтать можно, да и своевременное оповещение о новых сказках получить. Мессенджер расторопнее оповещалки с Дзена. ;)
Лайки, комментарии, вопросы, ну конечно же пахвалы (ну и критика) тут всегда в почёте. Ток что, не стесняйтесь.)))