I .
- «Песок. Голова болит. Ааа… Солнце.» - думал он, прикрывая глаза руками. – «Рукава рубашки снова износились. Чёрти! А почему я лежу?»
В этот момент к речному притоку спустилась компания. Они пришли на островок через парковый мост. Мужчины, успевшие раздеться по пояс, несли мангал и прочие инструменты. А женщины вели за собой детей. Первый из них, что якобы помогал отцу с переносным ходильником, заметил лежащего человека.
- Папа, там алкаш! Папа! – вскричал он, неимоверно радуясь.
- Где? – спросил отец, отходя от транса, в который его ввёл звон пивных бутылок.
- Может ему плохо!? – панически произнесла женщина в топе, что едва скрывал обвисшую грудь.
- Подождите здесь. – строго сказал мужчина с холодильником. – Я пойду, проверю.
- Игорь! – произнесла женщина в топе, хватаясь за бока.
- Папа! Папа! – тараторил неугомонный мальчуган. – Можно с тобой?
- Нет! – ещё более строго произнёс отец. – Охраняй холодильник. И… маму. – сказал он, посмеиваясь.
А человек всё лежал плашмя на животе. Блеск от его бордового костюма переливался на солнце.
- Жив! – крикнул мужчина, в тот самый момент, как лежачий прикрыл глаза руками. – Идите! Товарищ нам, как раз, место занял! Верно? – спросил он, обращаясь к человеку в костюме. – Как ты друг? Перепил что ль?
- Ааа… - простонал лежачий. – Отстань от меня! Дай очнуться!
- Ты, видать, первый раз. – сказал мужчина, снисходительно улыбаясь. – От этого очнуться нельзя. Только лечиться. Ты сядь. – произнёс он, расчищая ближний песок ногой. – Сейчас и лекарства принесут. Полный холодильник. Пикник, как никак.
- День рожденья свой празднуешь? – спросил лежачий, не шевелясь.
- Как это ты угадал? – смешливо спросил мужчина.
- Людей знаю. – загадочно произнёс лежачий. – Ходят на свои пикники. А потом несчастные случаи, увечья, смерти… Всё случается.
- Да сплюнь ты, дурак! – выпалил мужчина, взглянув на жену и сына.
- Хочешь, чтоб я сплюнул? – сказал лежачий, зловеще облизывая сухие губы.
Остальная компания, как раз, поспела к концу его фразы.
- Так! Мужики, - покомандному произнёс мужчина. – У него Белка походу. Надо его посадить и связать. А ты – сказал он, обращаясь к жене. – В вытрезвитель вызови.
- Может удар у него солнечный? – возразила жена.
- Ну, давай скорую.
- Так ты хочешь, чтоб я сплюнул!? – громко спросил лежачий, игнорируя всех прочих.
- Набирай скорей. – сказал мужчина. – А то чувствую, кроме солнечного, ещё удар будет.
- Игорь!
- Звони. – сказал мужчина, дела проще лицо. – А себя контролирую.
- И ты всё ещё не ответил. – произнёс лежачий. – А ведь от этого зависит многое…
- Что, например? – нагло спросил мужчина.
- То, - начал лежачий, жадно вдыхая воздух. – как скоро и какой смертью умрут друзья и родные.
- Долбанутый какой-то. – процедил мужчина, сдерживая при детях более меткие слова. – Не хочет вставать, пусть так и лежит до приезда неотложки. Раскладываемся.
- Как на счёт того, - сказал лежачий, когда туристы, как следует разложились. - ,чтобы гости начали есть сами себя, сын захлёбывался и тонул на твоих глазах, а жена… отрезала бы эти ужасные свисающие сосцы?
- Сейчас он нарвётся. – произнёс мужчина, смотря на жену взглядом, не требующим разрешения.
- Заодно, - продолжал рассуждать лежачий. – Она отрежет прочее лишнее, которое ты неосторожно хватал. Представь, какой красавицей станет! – вдохновенно пропел он.
- Всё. – спокойно сказал мужчина. – Вставай урод.
- Судя по жене, - съязвил нахал, покидая лежбище. – твоя фраза редко работает.
Мужчина дождался, пока человек в костюме встанет, затем подошёл на близкое расстояние, в мгновение принял стойку, и ударил. Нога пришлась точно в кадык.
- Надо тебе ещё и ногу отрезать. – прохрипел человек, хохоча.
Смех был короткий. Человек тут же поймал глаза противника. От такого пристального и холодного взгляда мужчина опешил. Торжество мелькнуло на лице человека в костюме. Он уже собирался было исполнить что-то жестами, но рефлексы именинника не подвели. И через секунду человек снова лежал, а мужчина добивал его старыми милицейскими приёмами.
Глаза уже не были непроницаемы. В них был страх и ступор.
- Мужики, - сказал мужчина, отвешивая человеку в костюме финального пенделя. – Сделайте подарок. Отнесите его в тенёк под лавочку. Пусть отдыхает. – произнёс он, ещё и плюнув в него, на последок.
Так человека, всего в крови и ссадинах, отнесли в глубь островка и бросили на траву у облезлой лавки. Не в силах встать, он лежал и смотрел на то, как уходят его обидчики. Целые, всё ещё не пожирающие себя, по какой-то причине.
- Непривычно чувствовать боль после стольких лет. – гулко отозвалось в заложенных ушах беса.
На лавке рядом с ним был силуэт. Контур его испускал свечение, но прочие детали были закрыты неестественной тенью.
- Ты теперь, как они. Ни хуже и не лучше. – продолжал силуэт, не глядя на беса. – Живи с этим, как хочешь. И делай, что хочешь.
Едва последние слова растворились в шелесте листьев, как силуэт исчез. Чёрт остался один. Больной кадык давил на гортань, отчего тому не хватало воздуха. Он не мог издать звука, лишь хрипел и задыхался в проклятьях.
II .
Эту сцену бес вспоминал каждый раз, как бывал в людных местах. Строго говоря, ему даже нравилось сидеть и смотреть на людей в бессильной злобе. Особенно он облюбовал фуд-корты в торговых центрах. Там он видел, как красавицы пачкали напудренные носы горчицей от бургеров и смеялись. Наблюдал за разжиревшими уродами, что украшали свои руки, лицо и одежду остатками еды. Наконец, бес краем глаза следил за парами, что, уничтожив съестное, сидели друг против друга в телефонах. Так, что лишь подступающая отрыжка разбавляла неловкое молчание.
Он не ел, как они. Вместо этого, бес пил кофе. Оно будоражило сознание и делало омерзение ещё сильней.
- Угостишь меня KFC ? – пронеслось в голове беса подростковым голосом.
- А ты мне? – равнодушно произнёс бес.
- Я? - неожиданно высоко произнесла девушка. – Я…
- Если хочешь отделаться языком и щеками, – сказал бес, прерывая её. – присмотрись вон к тому. – он указал на худого патлатого парня, что скучно смотрел на свой длинный чек. – Он пялится на всех, кто проходит мимо. И каждый раз нервно сглатывает. Только пальцем помани.
- Спасибо. – недоумённо произнесла девушка.
- Иди. – раздражённо сказал бес. – А то скажу охраннику проверить туалеты.
- Извращенец. – презрительно сказал девушка и направилась в сторону патлатого.
Бес проигнорировал её и продолжил наблюдать, опустошая очередной стаканчик.
Где-то через час фуд-корт начал пустеть. И бес отправился за последним стаканчиком кофе. Тот показался ему каким-то липким. Выдержав всего один глоток, он оставил стаканчик и отправился в туалет под рассуждение о пустом будущем баристы.
Туалет был в синем и оранжевом цвете. Бес в чёрном пальто поверх костюма контрастировал на таком фоне. Оранжевые кабинки и стены глядели на него с яркой наглостью. А синий замызганный пол оскорблял ещё сильней, походя на лужу.
- Спасибо за совет. – тихо произнесла девушка, которая вышла из кабинки, пока бес намыливал руки.
- Опыт. – сказал бес так, будто отвечал самому себе в зеркале.
- Тоже ртом работаешь? – спросила девушка, улыбнувшись.
- Да. – ответил бес, продолжая себя разглядывать. – А чего за ним не пошла, кстати? Может поговорили бы.
- Проблеваться надо было. – не по года серьёзно ответила девушка. – Думаешь, я это все оставляю?
- Мне плевать. – буднично произнёс бес, закрывая воду. – Пока!
- А кто ты такой? – молниеносно среагировал девушка.
- А вот. – ответил бес, застёгивая пальто.
- А я сейчас закричу и скажу, что ты меня изнасиловал. – нагло выпалила она.
- Кричи. – произнёс бес и неторопливым шагом вышел из туалета.
Тут же раздался девичий крик. Он продолжался минут пять, пока в туалет не вбежали охранники. Они схватили девочку за плечи и вытурили из торгового центра через чёрный ход.
- Накричалась? – требовательно спросил бес, как только девчушка пришла в себя.
- Ты им денег дал? – торжествующе произнесла она.
- Сначала рассказал историю бедного отчима, что бегает за шала… - он саркастически улыбнулся. – вливой падчерицей, чтоб вернуть домой к матери. А потом да, денег дал.
- И чего делать будем? – спросила девушка хлопая глазами.
Бес оглядел эту низенькую девушку в синих джинсах и кожанке. Её волосы уже испортили обесцвечиванием. На тонкой, ещё девичьей фигурке, будто переспелые, выступали вторичные половые признаки. А лицо… лицо было мёртвым от обилия тонального крема и прочей дешёвой косметики.
- Кофе будешь? – произнёс бес так, будто хотел занять время на остановке.
- Ты меня тоже угостить решил?
- Ну, не хочешь, значит не надо. – сказал бес и спешно пошёл прочь.
- Стой! Стой же ты! – кричала девушка, едва поспевая за ним. – Ты чего обиделся, ну?
- Не интересно мне такие разговоры разговаривать. – отвечал бес, смотря перед собой. – Время тратить не хочу. А так ты сразу настроилась на нужный лад.
- Какой?
- Уважительный. – сухо сказал он.
- Кофе тоже ты выберешь?
- Главное, - произнёс бес у дверей кофейни. – слушай внимательно.
III .
- Ну, - вопросительно произнёс бес, смочив горло после долгого рассказа. – ,что скажешь?
- Найди работу. – простодушно ответила девушка, обхватывая губами трубочку.
- Ха… - усмехнулся бес.
- Я серьёзно. – продолжила девушка, приняв очередную дозу латте. – С твоими талантами… А ты откуда, кстати, деньги берёшь?
- Зло, - задумчиво произнёс бес. – со временем превращается в навык.
- Слушай! – протянула она после очередного затяга. – А вы бесполые?
- «Догма» не про нас, девочка. – надменно произнёс бес. – Ах, да! Такой фильм не знаешь, надо было догадаться. – сказал он в ответ недоумённому взгляду.
- Так вы можете или нет? – повторно спросила она.
- Хм… - озадаченно произнёс бес. – Да, но на работе об этом забываешь как-то.
- Так ты сейчас не там. – по-житейски заметила она, закатив губу.
- Не интересно это, – раздражённо воскликнул бес. – ,так же, как любая ваша работа!
- Ну, так это с магией. – парировала та. – А попробуй без неё.
- Ладно. – сказал бес, нервно потирая руки. – Иди отсюда. Всё, что было полезного, я услышал.
- А допить? – спросила она с обидой.
- Допивай скорей и исчезни. – сказал он, вздохнув. – Мне подумать надо.
- Но вообще забавно, - сказала девушка, доедая пену. – ,что ты с этими своими штуками до сих пор не догадался с кем-нибудь мутить. Тебе ж так просто.
- Так! – произнёс бес, изображая строгость. – Рот у тебя снова освободился, ноги в порядке. Так догадайся уйти. Тебе ж так просто.
- Хочешь меня убить каким-нибудь страшным образом, да? – мрачно спросила она.
- Безумно. – произнёс бес, кутаясь в пальто. – Не искушай меня… пожалуйста.
IV .
Трёхдневная оттепель закончилась. Птичья трель на островке в речном притоке сменилась ровным завыванием ветра. Земля, выглядывавшая чёрными пятнами сквозь снег, высохла, стала твёрдой и бледной. Только незамерзающий поток воды сохранял в этом застывшем мире движение жизни.
Там в глубине на облезлой лавочке сидел бес. Он был одет франтом, как и обычно. Но ни пальто, ни шапка, ни даже чёрный шарф не могли согреть его. С некоторых пор бес стал ужасно мёрзнуть. Особенно страдали ляжки и ладони, будто им вдруг стало одиноко друг без друга. Однако ж он сидел, всматриваясь в город, один вид которого говорил о шуме, суете и мерзких подробностях быта. Обычно бес сидел так ровно да того момента, как с паркового моста не спустятся люди. В разгар распутицы остров пустовал, и посетителя приходилось ждать часами. Но в этот день он даже не успел продрогнуть.
В самом начале первого на островок вошла девушка с собакой. Она была высокая, вся в чёрном и её каштановые волосы развивались на ветру. Собака же оказалась псом и не простым, а бойцовым, породы никак не связанной с овчарками. Бес уже было собирался уходить, как вдруг девушка резко упала в снег у самой воды и расхохоталась. Щурясь и навостряя едва прикрытые шапкой уши, чёрт снова сел и принялся наблюдать.
Фыркающий пёс, не спеша, подошёл к хозяйке и лёг рядом с ней. Та крепко обняла его и стала что-то рассказывать. Минут через десять девушка села на корточки так, чтобы было удобно тискать пса за морду. А спустя сцену отпустила его резвиться. Она шла на приличном расстоянии от пса, но никогда не упускала из виду. То же, но уже с ней исполнял бес. Долгие зрительные упражнения, наконец, дали результат. Он разглядел на девушке чёрные, чуть ли не с ботфортами, сапоги. Дальше шли чёрные обтягивающие джинсы, которые выделяли тонкие ноги и то, во что они расширяются, на белом фоне зимы. В её фигуре, казалось, не было ничего лишнего. Даже то, что чёрное пальто закрывало от лишних глаз, выделялось в мере достаточной для радости ума, но не для желания плоти. В руках она держала кожаные перчатки не по сезону. По ним бес распознал, что она смуглая, настолько, на сколько, это позволяют условия. Но лицо… сколько он не пытался, разглядеть не мог. Оно полностью подчинялось движениям пса и почти всегда отворачивалось от беса.
- «Ха… Когда она уйдёт?» - думал бес, нервно двигая озябшими ногами. – «Ещё придётся ждать, пока она раствориться в городе. Ай!» - мысленно прокричал бес, ударив ногу кулаком. – «Пойду сам.»
Так, нервно скользя и смотря перед собой, бес спешно покинул островок, планируя вернуться туда снова…
V .
- Почему вы не мёрзнете? – спросил бес, держась на почтительном расстоянии от пса.
С некоторых пор к нему вернулся страх собак, который отзывался в нём нервной дрожью с момента, как одна чёрная дворняга вырвала зубами варежки с ещё тогда детских рук.
- Да я, вообще, не особо мёрзну. – ответила девушка с неясной эмоцией на лице.
Она посмотрела на беса своими карими глазами. Затем с лукавым прищуром, обнажив нижнюю челюсть и сведя губы чуть ли не в трубочку, спросила:
- А вам на лавочке?
- Трудно. – ответил бес, подходя чуть ближе. – Поэтому я и спрашиваю. Ибо ваше такое хождение вызывает эмоцию.
- Хорошо, что не приступ эпилепсии… - произнесла она, пространно и широко улыбаясь. – А кратковременная эмоция всего лишь.
- Не думал, что вы покемон. – раздражённо вырвалось у беса.
- Я покемон. – с напускной суровостью настаивала девушка.
- Обоснуйте, Христа ради. – произнёс бес, едва находя себя.
- Это странно, - ответила девушка, оглядывая пса. – но один мой друг однажды назвал меня покемоном. Не знаю почему.
- Возможно, - начал бес, делая вид задумчивого, - в этом есть некий символ. Хотя… - тут же поправился он. – кого я обманываю! Нет здесь ничего, как всегда.
- Не ищи смысла там, где его нет. – спокойно произнесла девушка.
- Сколько раз мне говорили эту фразу? – риторически воскликнул бес. – Наверное, ещё с тех времён, когда я не брился на лысо. А знаете, как это сложно делать самому!? – с жаром спросил тот.
- Мне, кстати… - произнесла девушка, проверяя, остаётся ли пёс в зоне видимости. – непонятны эти сложности. Я вот делаю депиляцию и какой-то особой боли не чувствую. Даже интересно было бы провести её мужчине. – сказала она, принимая прежний лукавый вид. – Я хочу на это посмотреть.
- Я… Я теряюсь, что ответить. – произнёс бес, машинально посмотрев на свои ноги. – Примерно так же, как… - он осёкся. – как, когда спрашивал мать после развода мол, когда та найдёт мужчину, и слышал один и тот же скучный ответ.
- Одному лучше. – протяжно и медленно, будто стесняясь, произнесла она.
Тело её при этом ссутулилось, а одна рука схватила другую за запястье.
- Я, как будто, согласен. – сказал бес. – Но, как будто бы, и не совсем. Я же не… - он снова осёкся, и раздражённо захрипел. – Вы меня слушаете. И… Как вас за это отблагодарить?
- Миллион долларов наличными. – ответила она, улыбаясь очередной особенной улыбкой. – Можно рублей хотя бы…
- А наличные вам зачем? – в недоумении спросил бес.
- Налоги. – коротко ответила та.
- Не понял.
- Большими переводами может заинтересоваться налоговая. – деловита произнесла девушка. – Вроде, там может быть какой-то налог.
- Вы… - начал бес, смыкая челюсти. – явно стоишь дороже. Однако, - произнёс он, делая свой лукавый вид. – Влезать в долги я не готов, даже ради такого человека.
- Досадно. – сказал девушка, вздохнув.
- Если б я мог… - произнёс бес, смеясь.
- Да я верю. – сказал она, улыбаясь полностью. – Но миллион долларов – это миллион долларов.
- Но… - воскликнул бес, чувствуя, что она собирается уходить. – Я могу пока авторские права отдать. Авансом!
- Хорошо, - сказала она, подзывая пса. - ,а на что?
- Мои… - бес покраснел. – мои картины и дизайны.
- А, хорошо!
- Сколько тебе? – дрожащим голосом спросил бес.
- Мы – ответила девушка, цепляя на пса поводок. – обсудим это позже. Я должна просчитать риски. – произнесла она, немного розовея.
- Когда будешь считать, - сказал бес, возвращаясь в спокойствие. – учти, часть активов выведены в офшоры. На сайтах под разными псевдонимами.
- Это усложнить задачу, но я учту, спасибо. – сказала она смеясь, отчего на кончиках её глаз образовались милые морщинки. – Всё-таки первый миллион нельзя упустить.
- Вот-вот. – якобы назидательно произнёс бес. – Значит, обсудим детали как-нибудь здесь? – сказал он, почти заикаясь.
- Но сначала я просчитаю риски. – повторила она и тут же пошла к мосту.
- Хорошо! – крикнул ей бес, после секунд ступора. – Вряд ли она услышит. – прошептал он, облизывая губы. – Не знаю… но вряд ли.
VI .
- Борода это, конечно, непрактично – говорил бес, идя по бульвару с девушкой под руку. - , но стильно. Я бы хотел попробовать.
- Ну, не знаю… - произнесла она так же медленно, таким же низким и чистым голосом. – У меня был молодой человек раньше. И он носил. – сказала девушка, делаясь тише. – Было не очень.
Пара остановилась у светофора. Бес машинально проверил его глазами. Переход был чист. Службы работали исправно. И они пошли под яркое зелёное свечение.
…
- «Асфальт. Голова болит. Ааа… фонари!» - думал он, прикрывая глаза больными руками. – «Рукава рубашки снова износились. Чёрти! Я опять лежу!?»
Бес оглядывал всё вокруг, поворачивая ноющую шею. Ультразвуком в его голове отзывались крики людей. Их силуэты дребезжали в пространстве неровными кляксами. Его нога упиралась в колесо машины, что резко остановилась позади. Голова ушла влево до упора. И в глазах встали два чёрных сгустка. Бес отчаянно моргал, пока они не превратились в тихий калачик, укрытый знакомым плащом. Не в силах встать он, что есть мочи закричал. И делал это до тех пор, пока силы и сознание не оставили его.
…
- То есть, - начал бес, сидя на кушетке с перевязанным торсом. – никто на протяжении целого квартала не мог остановить того, кто ехал по встречке!? – воскликнул он, злобно поднимая верхнюю губу. – Вечером! В центре города! – продолжал восклицать бес. – Кто это? – медленно и твёрдо произнёс он. – Кто?
- Завтра придёт следователь. – отвечал врач, стараясь выдавить из себя участие. – Они со всем разберутся. А вам пока можно сходить в палату к вашей девушке. Ей сейчас поддержка нужна.
- В реанимацию только родственников пускают. – мрачно произнёс бес. – Им сообщили, кстати?
- Приходил отец. – ответил врач, наполняя шприц из ампулы. – Хотел вас как-нибудь побить. – сказал он, мило улыбаясь. – Ну, я и дал вам дополнительную дозу успокоительного, чтоб поспали лишний часик. А за это время его выпроводили. И родных сейчас кто-то в фойе дежурит. И всё.
- Значит, - сказал бес, дыша грудью от боли в животе. – вы меня проведёте.
- Сейчас я поставлю вам обезболивающее, затем перевязочку потуже и пойдёте. – сказал доктор, не глядя на пациента.
- А на улицу можно будет выходить? – спросил задыхающийся бес, глядя в окно.
- Скажите охране, что идёте курить, - сказал врач, подходя к бесу со шприцом. - ,вас и выпустят.
…
Реанимация была пустой, за исключением одной койки. Огни города, смешиваясь с небом, отливали на белые стены синим цветом. И лишь неизменная зелёная кривая выделялась в сумраке. По ней бес и ориентировался. Он подошёл к кровати и, терпя боль, сел на пол так, чтобы можно было касаться её руки губами. Её идеально ровные пальцы с ногтями, коих касался только прозрачный лак, не двигались. Руки спокойно лежали вдоль туловища, как их оставили санитары. Лицо тоже было безмятежно спокойно. Бесу порой даже казалось, что она претворяется. Настолько легко, будто не чувствуя страданий, она выглядела. Тот же практически сглаженный подбородок, те же тонкие, чуть синие губы, разве что маленькая гематомка слева нарушала эстетику. И тонкий нос, чей кончик был стёрт до красноты.
- Я их всех убью. – шептал он, касаясь шершавой щекой о её теплые пальцы. – Причём так, - продолжал он, посмеиваясь, как сумасшедший. - ,что они сами будут молить меня о смерти.
Вдруг ему показалось, что рука стала холодней.
- Никогда. – увещевательно повторял он. – Никогда у меня не будет бороды. Буду бриться каждый день. – говорил он, покачиваясь, отчего у него болели рёбра. – Чтобы просыпаясь, ты смотрела на меня и приводила о щёку рукой. А люблю тебя… - мрачно произнёс он, ощутив, как к горлу подступают слёзы. – Помнишь ту шутку про миллион. – сказал он, срывающимся голосом. – Так вот это не шутка. Тебя вылечат. Сколько бы не понадобилось. Я… - он взял её сухую руку своей мокрой. – Я заставлю тех, кто сможет. – прошептал он, прожигая ножку кровати взглядом.
- Нет. – вдруг скользнуло по уху беса.
Жалюзи озарились слабым свечением. И тёмный силуэт продолжил говорить.
- Она умрёт сегодня. – бесстрастно произнёс силуэт. – Около девяти пятнадцати утра.
- Думаешь, мне нечем давить на вас? – произнёс бес, не отрываясь от любимой.
Глаз беса тут же почувствовал, что свечение исчезло. На часах было два часа одиннадцать минут.
VII .
- Твоя любимая сдохнет в муках! – кричал бес на больничной парковке. – Но нет! – продолжал он в небо полное звёзд. – В рай она не попадёт! Я заставлю её самоубится. И вы никогда больше не встретитесь! – проорал, закатываясь смехом и чуть ли не падая на спину. – Хахахахахахахахахахаха!!! – продолжал он. – А ещё, - бес поднял вверх указательный палец. – я найду твоих родных, друзей и всех, кого ты любил. – произнёс он, задыхаясь. – И сделаю тоже. Ну же! Ангел Хранитель! Появись! ХАХАХАХААХААХ! Появись! – кричал бес, начиная рыдать.
Он упал на колени, а затем завалился на бок, поджав ноги. Холодный асфальт притупил боль от сломанных рёбер и, отдышавшись, бес закурил. Он кашлял и мучился, но продолжал до тех пор, пока окурок не исчез.
- Всё в порядке, браток? – спросил внезапно возникший голос.
- Рёбра сильно перевязали. – сказал сквозь стон бес. – Прилёг отдохнуть.
- Отдохнул? – спросил голос, усмехнувшись.
- Да, пожалуй. – ответил бес беззлобно.
- Давай помогу встать. – сказал голос делаясь ближе.
Встав на ноги, бес увидел рядом с собой дюжего санитара в грязном халате поверх спецовки.
- Слушай, брат, - произнёс он, вдруг почувствовав себя маленьким и слабым. – у тебя есть мел?
- А зачем тебе? – спросил тот, морща картофелевый нос.
- Девушки под окном написать хочу. – простодушно, насколько мог, ответил бес.
- Ладно. – сказал санитар, протягивая новенький гипсовый мелок. – Где лежит-то? – спросил он, вслед уходящему бесу.
- В реанимации.
- Тогда в другую сторону иди. – крикнул тот.
- Спасибо! – воскликнул бес и пронёсся через парковку, даже не взглянув на санитара.
VIII .
Откройтесь! – строго произнёс он, вычертив на асфальте замысловатую пиктограмму. – Откройтесь, ибо имя мне Demonstrum . Я слуга Сатаны, перст его на Земле сей. Откройтесь! – продолжал он. – Я окроплю вход кровью сотни невинных, что познали лишь грех рождения! Я… - бес вдруг вспомнил её лицо и то, как он хотел, чтоб однажды родилась такая же смугленькая крошка. – Я… - бес крикнул, разбил мел о пиктограмму и пошёл прочь от больницы.
Он шёл час, боясь упасть в обморок на улице. Наконец, бес упёрся головой в небольшую новодельную церквушку. Запах ладана раздразнил его и он принялся долбить в дверь храма. По счастью там отмечали Прощённое Воскресенье, поэтому бить нарушителя вызвались сами попы.
- Дайте причастию помолиться. – сказал он так сурово, что те малость протрезвели. – Всё сделаю.
- И ноги поцелуешь? – сказал один тощий служитель с козлиной бородой.
- Да.
- Целуй! – прокричал его толстый коллега, который буквально пять часов назад записывал своё пастырское нравственное слово для местного канала. – Всем целуй!
- В очередь. – произнёс бес, спускаясь на колени.
Так, шесть поцелуев спустя, он оказался у алтаря. По другую сторону этой золотой стенки продолжался праздник и шум.
- Я для тебя пропащий. – бормотал он, не сходя с колен. – Но она, раба твоя, невиновна в прегрешениях моих. – произнёс он скороговоркой. – Оставь её, даруй жизнь, ведь не принадлежит она врагу твоему. Смилуйся над ней! – взмолился бес. – Оставлю её! Нечем клясться тебе, но оставлю! – говорил он в исступлении. – Перестану творить зло! Уйду к дьяволу, самоубьюсь! Только верни её! Не мне, но родителям верни! – просил, глядя на иконы.
- Шесть утра, мужики! – крикнул старший за стенкой. – Пора спать! Работа. Гоните это чудика! Скоро уборщица придёт.
- Ухожу! – гордо крикнул бес. – Храни вас Господь. – ядовито добавил он.
- И тебя, сынок! – произнёс поп в ответ.
Город медленно наполнялся светом. Сквозь лабиринты серых домов и магазинов проглядывало розовое солнце. Бес ускорял шаг. В сорок минут он достиг больницы, куда его приняли разъярённые охранники. Скрутив беса, они отвели его в палату, возвещая всем о долгожданном прибытии трёхэтажным матом.
- Ну, и куда ж вы отлучались? – произнёс ждавший его врач со спокойствием следователя. – Мне дежурство заканчивать, а тут вас нет. Злоупотребляете, друг мой, доверием.
- Я могу как-то компенсировать? – спросил обессилевший бес.
- Обсудим. – сказал врач, выгоняя охранников взглядом.
- Дайте мне побыть с ней буквально до девяти пятнадцати! – взмолился бес. – У меня есть телефон. – сказал он с дрожащей мимикой. – И функция крупных переводов.
- Девять пятнадцать говорите. – произнёс доктор, цокая. – Плюс три часа отлучки. – суммировал он. – Около пяти тысяч получается. – сладко произнёс врач. – Плюс краевой коэффициент, плюс стаж и штраф за нарушение порядка…
- Так сколько? – нервно спросил бес.
- Пятьдесят. – чеканно выдал доктор. – И сразу.
- Пусть мне вернут телефон.
- У вас на тумбочке.
Бес подбежал к аппарату и несколько кодов спустя отправился в реанимацию.
IX.
Он снова сидел у её руки. Снова покачивался. А в голове играла дурацкая песня про счастье и безмятежность. Наконец, в девять утра он позвал медсестру под предлогом странных показателей в пульсовом аппарате.
- Может, хватит устраивать цирк! – сказала толстая медсетсра, переходя на тихий крик. – Всё в порядке, видите. – произнесла она указывая на экран. – состояние тяжёлое, но стабильное.
- Позови реанимационную бригаду! – командным тоном произнёс бес.
- А чё так разговариваешь!? – сказала медсестра, делая руки в боки. – Может, тебе санитаров позвать!? Растыкался тут!
Хочешь сесть, мать? – спросил бес, достав из кармана осколок стекла. – Как минимум, здесь на тёплом месте работать точно не будешь. – сказал тот, поднося сотый конец стекла к шее. – Зови. – спокойно произнёс он, надавливая на кожу. – Иди!
Через пять минут реанимационная бригада уже откачивала больную с внезапным сепсисом. А на беса натягивали смирительную рубашку. Главный реаниматолог напряжённо потел, но состояние девушки не улучшалось. Наконец, у врача сдали нервы и он потребовал увести беса. Тот самый дюжий санитар крепко обнял его и потащил прочь. Бес кусался и кричал, пока реаниматолог методично повторял «Разряд!». В коридоре бесу вкололи успокоительное. Он перестал слышать себя. В тяжёлой голове был только «Разряд!».
- Очухался, браток! – проскрежетало в голове беса. – Неа. – сказал санитар. – Ближайшие двенадцать часов даже не думай двигаться.
- Нннннн! – простонал бес, осознав, что лежит с кляпом во рту.
- Да. – протянул санитар. – Мне тоже без сигарет тяжко бывает. Зато деваху твою откачали.
- Нннннн! – гудел бес в беспомощности.
- Родным уже сообщили, кстати. – продолжил санитар так, будто понимает значение стонов. – Они скоро к ней приедут. Всё с ней хорошо будет теперь. Только тебя по первости пускать не будут. Ей сейчас только положительные эмоции нужны. На восстановления годы уйти могут.
-Ээээ… Нннннн!
- Да знаю! – возражал ему санитар. – Знаю, что ты её жизнь спас. – сказал он, посмеиваясь. – Так Глашку ещё никто на место не ставил. Эх! – крикнул он, хлопнув в ладоши. – Видать, действительно, у влюблённых некая связь есть. Смотри, браток, не проворонь счастье то. – заключил санитар и оставил беса одного.
- «Надо исполнять обещания. – кольнула вдруг мысль беса. – Я… Я клялся, но…» - в это момент бес начал плакать.
Лицо его побледнело и стало каменным. А слёзы и сопли пошли сами собой, будто потоки воды, точащие мёртвые скалы. Это продолжалось долго. До тех пор, пока он не обезвожил себя полностью.
- «Сбежать сейчас… - раздавалось в бесовком мозгу. – Бросить её инвалидом… ту самую… А вдруг это не он!? Вдруг это очередная шутка!? Я… Я… - поток сознания продолжался. – Я не хочу её бросать! Слышишь! Я жалок, да, но… Я… - тон мыслей беса вдруг сменился. – Я молюсь всем, я благодарю всех… спасибо, кто бы ты ни был!»
- Тут это, браток, будущий тест тебя на ужин приглашает, как оклема… Еп… - осёкся заходящий санитар. – Ты что тут обезводиться и сдохнуть решил!? У вас только всё налаживается! – крикнул санитар, нажимая на какую-то кнопку рядом с выключателем. – С кляпом завсмены погорячился, конечно, ух, погорячился. – повторял он, зажимая кнопку.
Бес чувствовал, как у него отнимаются ноги и руки.
X .
Теперь, пятьдесят лет спустя он снова вспоминал те чувства. Почти год, как он не мог самостоятельно одеться, поесть и даже справить нужду. И лишь немногим удавалось развеять тучу на его лице – бабушке и внукам. Иногда потомку того самого пса щенку Спайки тоже счастливилось вернуть былой блеск потухшим глазам.
- Ничего. – говорила она всё с тем же выражением, разве, что волосы теперь трансформировались в седой пучок. – Я тогда поправилась и ты тоже. – каждое утро повторяла она. – Ты же всё ещё мне должен. Курс я тебе показывала. – продолжала она, глядя на него с вызовом. – Работать и работать ещё.
Затем она, обычно, выкатывала коляску в летнюю кухню дома и останавливала у самой стеклянной двери, откуда дед следил за резвящимися на лужайке внуками.
- А ты ещё ругался, что они живут не с родителями, а у нас. – говорила она, держа его за плечи.
Далее шёл поцелуй и упоминание о сюрпризе к ужину. На вопрошающий взгляд она смущённо улыбалась и отвечала: «Ответ на этот вопрос может меня скомпрометировать.»
Оставаясь один, он начинал следить за внуками. И в каждом их резком движении ему виделись варианты травм и даже смертей. Он бы дрожал, если б не паралич. Но от этих невыносимых мыслей завсегда приходилось отвлекаться другими. Он вспоминал своего деда. То, как после очередного приступа, его, раздетого, беспомощного и разбитого тащи на носилках. Как он кряхтел и глядел на всех непонимающими детскими глазами. А ведь когда-то этот старик был статным военным, что катал маленького внука на автобусе. Стараясь забыться, дачный паралитик рассматривал свой костюм. Это были чёрные лакированные туфли, классические штаны бурого цвета, белая хлопковая рубашка и вязанный жилет песочного цвета. Таким франтом он любил ходить с внуками за грибами.
- «Ещё пару лет… - думал он. – И Саша уж точно сможет ходить за ними сам.»
- А ты уже никогда не сможешь. – однажды услышал бес.
В летней кухне появилось то самое белое свечение вокруг чёрного человека. В этот момент бес собрал всё силы, что были, напрягая голову. Давление подскочило. Он почувствовал холодок и дёрнулся.
- Нет. – произнёс силуэт, выдержав паузу. – Ты умрёшь только тогда, когда тебе будет положено. А это где-то через две с половиной минуты.
Игнорируя свечение, бес устремил взгляд на внуков. Он смотрел на них, смотрел и, в один момент, картинка… просто застыла.
XI .
Среди лиан и папоротников стоял птичий гомон. Насыщенная зелень резала глаза. А с грязных стволов мангровых деревьев постоянно что-то стекало. Было жарко. Жарко и влажно, как бывает в турецкой бане. С беса медленно и крупными каплями стекал пот. Он поднялся, тяжело дыша, и только потом обнаружил себя в привычном возрасте. Среди зарослей едва выделялась узкая песочная тропинка. И он, недолго думая, ступил на неё.
Пауки, мерзкие сороконожки и гулкий рык сопровождали его в путешествии. То, что раньше вызвало бы в нём приступ нервной болезни, более не волновало. Лишь упругие и хлёсткие отростки неизвестных растений порой вытаскивали беса из задумчивости, то и дело, норовя сорвать одежду, в том числе и жилет, связанный женой. В далёкой молодости она мечтала научиться шить, но всё не хватало времени. И вот, после аварии, мать принесла ей пряжу и безапелляционно приказала «Шей!». И она шила. Однажды, когда обессилевший после работы бес в очередной раз уснул у её постели, девушка решила сделать ему подарок. В палате, по её просьбе, всегда приоткрывали окно, и тот вздрагивал во сне. Больше всего мурашек шло по спине. Так она и решила сшить ему жилет. А цвет выбрала по шерсти своего любимого «пёселя».
Неопределённое время спустя бес вышел к речушке быстрой и чистой. У самого потока стояли ягуар, какая-то белая обезьяна и антилопа. Животные пили и будто бы вовсе не желали друг другу смерти.
- Значит, вот куда делся райский сад. – произнёс бес, заметив чёрного ангела неподалёку. – Ушёл… вниз.
- Где ему безопасней всего. – произнёс ангел, наконец, взглянув на него.
- Что будет с моей семьёй? – серьёзно спросил бес.
- Они умрут, - бесстрастно ответил ангел. - ,когда придёт их время. Так же, как ты умер.
- Но это не конец. – понимающе произнёс он.
- У тебя есть долг. – сказал чёрный ангел, усиливая над собой свечение. – И ты будешь его исполнять. Только теперь, - произнёс он, глядя бесу в глаза. – ты будешь помнить, что любая оплошность, любое своеволие в смертном мире может стоить твоим потомкам… жизни.