Как не похожи друг на друга семьи дворянские, их достатки, положение в обществе, отношение к свету, так неимоверно сходны стремления воспитать своих детей в едином порыве, стремлении быть достойными, обладать чертами лучшими, возвышенными, сделать их наследниками того огромного, ценного, неизменного, что присуще было не только дворянскому сословию, но и всей нации.
А начиналось это, как и во все времена в любой точке мира – с прикладывания к материнской груди крошечного беспомощного малыша, вливания в него, вместе с материнским молоком, тех духовных, культурных, языковых, моральных чувств, отношений и верований, которые не только были незыблемыми в обществе, но и давали возможность простому дворянскому отпрыску занять свое твердое место в общественной и личной жизни. Так было и среди бедных дворян-однодворцев, и среди старинных столбовых родов и даже в царском роде. Ибо, как сказал В.К. Олленгрен, товарищ детства императора Николая II, «при невероятной смеси кровей в царской семье, эти мамки были, так сказать, драгоценным резервуаром русской крови, которая, в виде молока, вливалась в жилы романовского дома, и без которой сидеть на русском престоле было бы очень трудно».
Повседневная бытовая жизнь дворянской семьи – это отдельное интереснейшее повествование, но мы коснемся именно самых маленьких ее представителей. Появление первого титулованного ребенка было всегда обставлено с особой пышностью, поскольку ожидали рождения наследника фамилии. Но если на свет появлялась девочка, и это несколько омрачало настроение барина, пышности при этом не уменьшалось. Светские короткие визиты, карточки с поздравлениями, чай и закуски с родственниками – и все это без присутствия роженицы, были всеобще принятыми. Но наступал момент, когда ребенок впервые властно требовал… кушать. Именно с этого момента и различается дворянское материнство, как во времени, так и в соответствии с положением в обществе.
Титулованные особы, ведущие активную светскую жизнь, имели часто еще и общественные поручения, обязанности, возложенные на них обществом или взятые на себя самолично – помощь неимущим, постройка и курирование больницы, помощь роженицам, проведывание больных детей и т.п. Кроме всего, некоторые титулованные особы женского пола несли постоянную службу при дворе в качестве гувернанток, в канцелярии великих княгинь и т.п. При появлении на свет ребенка, такой образ жизни не позволял ей самой кормить малыша. Но и многие титулованные особы не соглашались самостоятельно кормить по причине последующей длительной привязанности «к детской». Да и светские рауты, балы и ежедневные увеселительные прогулки не способствовали кормлению. Но было еще и веками укоренившееся мнение, что самостоятельное кормление женщиной тонкой организации, «голубой крови», делает ее нездоровой, как бы, высасывает ее и без того непрочные силы.
Вот так и случилось, что к концу X V III -началу XIX века кормилицы стали неотъемлемой частью жизни любого дворянского рода. Их выбирали из крестьянской среды, часто из своих же крепостных, и требования предъявлялись к кормилице довольно высокие – хорошее здоровье, отсутствие физических изъянов, обильная лактация, тихий, кроткий нрав. Кормилица принималась в дом безвыходно, спала в детской, кормила при первом требовании, питалась из дворянского стола, ей старались не отказывать ни в чем, что потребует покушать ее организм. Наряду с кормилицей в детской появлялась няня. В ее обязанности входили уход за ребенком, пеленание, забавы, перестилание постельки и т.п.
Но молодых барынь никак нельзя обвинить в том, что они лишали своего ребенка материнских забот и перекладывали их на няню и кормилицу. День у мамы начинался обычно после десяти утра и проводился в привычном распорядке, где находилось место и для детей. Игра в волан, чтение сказок, музыка, прогулки по саду, нежности и поцелуи – всем этим было наполнено общение малыша с мамой.
Немного отличался этот весь устой в бедных дворянских семьях. Часто из-за отсутствия денег семья не могла нанять кормилицу, и мама кормила своих детей самостоятельно. К началу XIX века это стало так популярно среди дворян, что даже титулованные особы предпочитали хотя бы первое время кормить малыша самостоятельно.
Но, даже вскармливая ребенка самостоятельно, барыня не сталкивалась, да и не могла сталкиваться с бытовыми заботами. Потому и первые слова, и первые интонации дворянских отпрысков часто имели простонародные корни. И даже император Александр III, до конца жизни своей няни любил ее, и часто в семейном кругу невольно употреблял свое любимое «чивой-то», наверняка привитое ему простодушной любимой кормилицей.