Поделиться дорогим.
Фамилии этих двух писателей, особенно первого, о котором вначале, на слуху, а читать их не удосуживались — по себе сужу, филологу... Не ровня они великим. В первом декретном отпуске, перечитав Толстого (и философские отступления, и про войну; без купюр! - проститя, как есть), взялась наверстать еще упущение: старинное произведение с обочины русской литературы «Семейную хронику» и «Детские годы Багрова- внука» С.Т. Аксакова». И мне показалось, что это обо мне! Ни с одними героями книг не почувствовала такого единения. Читать о них — все равно что слушать рассказы самых родных о самом сокровенном. Что ближе семьи? История любого времени масштабнее, но жизнь в капле рода. Счастливые семьи счастливы по-своему... да бывает ли в длинноте проживания гладкая дорога... Отзываешься сердцем на то, как строится далекая и узнаваемая жизнь. Ничто не предсказуемо, как и там, где не поле перейти… С наслаждением перечитываю - до каждой строки... Дошло до того, что мне кажется, я слышу голос Аксакова. Негромкий, неторопливый, честный. Сам говорил, что нет у него воображения, что может описывать только реальное... А жизнь любого сложнее и дороже всякого вымысла.
Боялась перед чтением архаики языка, скуки ветхой истории. Но никакой преграды! 18 век что 21-й. Пушкина, Гоголя, Толстого читать труднее. Наверное, в первую очередь из-за большей схожести произведений Аксакова с жизнью многих из нас, с обычным бытом! Очень по-разному жили мелкопоместные «крепостники». И не в обиду знаменитым позволяю себе сопоставить его с великими писателями. Как сделали это они сами.
Тургенев отдавал ему пальму первенства как первооткрывателю темы природы.
Гоголь хотел бы видеть героев 2-го тома «Мертвых душ» такими же живыми, как его птицы...
Л. Толстой в предисловии к «Войне и миру» в одном ряду с Гоголем и Тургеневым ставит Аксакова.
Чехов отмечал как эталон жанра очерки из «Охотничьей трилогии». Чуть-чуть послушаем оттуда отрывки. На «тихое невинное уженье» рыбы смотрят как на охоту «празднолюбцев», «забаву стариков и детей». Но ленивый не встанет рано... «Никто в старости не делался охотником-рыболовом, если не был им смолоду». «Остается защитить охотников от уженья в том, будто они составляют занятия слабоумных, или, попросту сказать, дураков. Но, боже мой, где же их нет? За какие же дела они не берутся? В каких умных и полезных предприятиях не участвуют?»
Он получил большое наследство, но вынужден был работать цензором для большой своей семьи - непрактичный потомственный дворянин. Был уволен со службы за напечатание фельетона о протекциях, т.е. коррупции и кумовстве. На 6-м десятке надиктовывал свои произведения близким почти ослепший. Все его произведения - зрелого человека для взрослых людей.
Но «Есть у меня заветная дума... Я желаю написать такую книгу для детей, какой не бывало в литературе. Я принимался много раз и бросал. Мысль есть, а исполнение выходит недостойно мысли». Литература для детей высшая!? И только его «Аленький цветочек» вошел в Книгу рекордов России как «самый продолжительно идущий детский спектакль».
Когда-то в советском журнале «Смена» начали печатать Вайнеров «Место встречи изменить нельзя». С первой главы мне страстно захотелось, чтобы экранизировали этот детектив... Так и с «Семейной хроникой» и «Детскими годами Багрова-внука». Вот бы сняли. С погружением в 18 век, в быт и характеры. «Я ничего не выдумываю...» Не какой-нибудь лубочный и пошлый «Холоп»... А жизнь, горячую и живую. Семейную сагу можно продолжать без конца. Как фильмы во славу Марии-Терезии... Но Аксаков сам ограничил свое повествование. Художественная часть с его точки зрения закончилась И точка.
О втором писателе в следующий раз.