Андрей ВОЛКОВ. 99 или ИЖЕВЦЫ 1918... - 2017... Часть 1.

Памяти

Андрея Львовича Волкова,

не успевшего при жизни

увидеть свою книгу.

М.Ковалев, 2018 г.

99 – прошедших лет со дня Ижевско-Воткинского восстания (или мятежа – как официально это именовалось в то время).

Литературное изложение некоторых воспоминаний и точка зрения на событие с обеих сторон – и нынешних тоже – кто до сих пор за красных или за белых, не понимая, что народ – один, и гражданская война – общая трагедия.

Часть 1.

Я никогда особо не интересовался краеведением. Меня больше привлекало происходившее там, вдали, за горизонтом... История Древней Греции и Петр 1, пустыня Наска и безмолвный, загадочный охранник египетских пирамид – Сфинкс, инквизиция и орден Игнатия Лойолы манили меня сильнее, чем то, что лежало совсем рядом, под носом. Почему-то всегда кажется, что именно там, в глубине веков, за многие сотни километров происходили те события, которые просто обязаны войти в историю человечества, они, как вехи, как путеводные камни, несут в себе метки древности, не ознакомиться с ними – все равно, что выучив половину букв алфавита пытаться написать письмо другу.

Знать же историю своей любимой улицы, города, республики – дело нужное и необходимое, но с другой стороны может и подождать. Как, например, сравнить то, что происходило в Греции, в той же Спарте или Афинах с тем, что составляло когда-то жизнь людей Ижевского завода? Да, я знал, что городу далеко за 200-ти лет, что издавна он – оружейный центр, что здесь человек держался за свое рабочее место. Здесь он своим мастерством мог добиться пенсии и даже медали, здесь он мог быть отмечен за свой труд кафтаном и стать основателем или продолжателем заводской династии, но это все было в прошлом, после Великой Октябрьской Революции серость и убогость пришли всему этому на смену, навеки поселились в этом месте (так мне казалось, в грустные минуты моей жизни, и не подумайте, что я законченный пессимист). Работа, путь домой, редкие посещения театра и походы в кино, приезды Вокально-Инструментальных Ансамблей, танцы- дискотеки, а уж тем более рестораны, никак нельзя было сравнить с тем, чем встречали меня Москва или Питер. Множество музеев, выставок, театров готово было поделиться со мной своими богатствами и, признаюсь, я часто пользовался этим.

История же края представлялась мне сплошной историей заводов, где если и происходило что интересное и достойное внимания, то случилось это до Великой Октябрьской Революции. Тогда мне было невдомек, что как раз именно здесь, на стыке двух эпох, именно у нас произошло то, что смело можно считать одним из самых знаменательных, значимых, интересных событий в истории нашего государства. Ижевско-воткинский мятеж – обзывалось оно во времена СССР, ижевско-воткинское восстание называется оно сейчас.

Копаясь в глубинах своей памяти, я с удивлением обнаруживаю, что почти все, что я знал о событиях и людях тех лет, внушалось мне если и не с пеленок, то уж с годиков весьма ранних это точно. Жечев, Пастухов, Халтурин, Холмогоров становились для меня героями, борцами за светлое будущее и биографии их, как и биографии московских и питерских революционеров, были безупречны, они больше напоминали жития святых, чем жизни реальных людей...

Сам мятеж рисовался нам, как антибольшевистское, белогвардейское выступление кучки недобитых офицеров и иже с ними. Он был подавлен, но много потерь понесли и верные ленинцы. Однако, пытки, расстрелы, издевательства не сломили их души, не поколебали веру в победу революции, они навсегда остались героями. Мы чтим их память и следуем дорогой, протоптанной и их ногами...

Так думал и я, проживший на земле более полувека. Из этих лет значительная часть пришлась на годы советской власти и я, в целом нисколько не жалея о них, только недавно стал осознавать насколько историческая картинка, нарисованная для нас в те годы, отлична от реальности.

Взять, к примеру, тот же ижевский мятеж - восстание. Я может быть и до сих пор оставил это событие без внимания, если бы…

В общем, дело было так. Возвращался я из командировки в столицу поездом и попутчиками моими по купе оказались два молодых человека и мужчина, лет сорока. Как водится, познакомились, разговорились. То, да се, слово за слово, откуда, куда – так я и узнал, что возвращаются они с первого всероссийского съезда исследователей антибольшевистских восстаний на территории России 1918-1922гг.

- И что, интересно было? – спросил я.

В ответ же я услышал едва ли не самый интересный и увлекательный рассказ в своей жизни. Детектив, исторический роман, хроника и даже любовь – все присутствовало в нем и я, поначалу слушая его лишь из вежливости, постепенно был настолько увлечен им, настолько поражен и захвачен событиями того времени, что только стук проводника в двери купе с предложением вечернего чая, отвлек меня.

Я жаждал продолжения и получил его. Говорила больше молодежь и я готов был слушать их рассказы всю ночь, но тут (вежливо, но настойчиво) вмешался мужчина, сопровождающий их:

- Время за полночь, предлагаю поспать, а поговорить мы и утром сможем. Да и в городе никто не помешает нам встретиться, было бы желание. Не правда ли? – с улыбкой обратился он ко мне.

- Да, да – немного разочарованно проговорил я.

Молодежь стала укладываться, а мы отправились покурить в тамбур перед сном. «Как это я, заядлый курильщик, даже и не вспомнил про сигареты?» - мелькнуло у меня в голове.

- Скажи, а это правда, что первая психическая атака была здесь, в Удмуртии? Рабочие, а не каппелевцы, шли в нее?

- Правда – ответил Алексей (так звали попутчика) – только ведь не это главное.

В ту атаку шли не от хорошей жизни, не от того, что кому-то нервы хотели пощекотать. Просто при массе винтовок практически не было патронов к ним.

Вот и приходилось идти с ножами-тесаками против ружей – терять было что.

- Так тогда и Анка-пулеметчица в рабочих палила?

- Получается так.

- Вот с… - не сдержался я.

- Ну, ну. В те времена много всяких непоняток творилось. Я вот тебе про главное начал. Для меня, да и для многих, оно в том, что впервые не крестьяне и белогвардейцы выступили против большевиков-ленинцев, а поднялись рабочие.

А это другой колорит. Белогвардеец – белая кость, монархия. Крестьянин – надел, земля. А тут рабочий казенного завода. Да, было у него немного земли – приусадебный участок, да покос. Но это не столь важно, хотя и значительно.

Он дело свое любил, целые трудовые династии были. За свой труд он почет и уважение имел. Именно за мастерство, а не за красивые глазки государство лучших медалями да кафтанами награждало. Многим и на пенсию раньше срока выход был. Рабочий - человеком себя чувствовал, нужность свою ощущал. А тут пришли горлопаны и начинают мозги пудрить, в какой-то непонятный рай зовут.

А у него вот он, рай – то. Живи - не хочу. Поэтому господа-большевики и заметали икру. Оружие то всем нужно, а делать кто будет? Крестьянин – тот в земле разбирается, пахать, сеять умеет. Горлопаны с митингов? Так тех вообще проще сразу в расход пустить. Вот так и получилось – не обойтись ни одной власти без нормального работяги. Может если бы поумней кто в те годы заводскими делами занялся, все и сложилось по иному. Тут ведь подход нужен был, опыт. А этих что, поубивали, а потом пришлось из них героев делать, пламенных борцов за революцию. «Вы жертвою пали в борьбе роковой» исполнять. А ведь никто не задумывался, что и с той стороны, со стороны мятежников, тоже можно было услышать эти же слова. Кто жертва и кто палач?

Как разобрать в такой мясорубке?

Мы и сейчас-то толком не знаем, кто был прав, а кто виноват. Россия пострадала – вот за это я уверен…

В ту ночь мы так и не сомкнули глаз. Алексей, найдя во мне желающего слушать, по моему мог проговорить хоть сутки на любимую тему, я же, наверное, столько же готов был его слушать. Но вагон проснулся, мужики потянулись подымить первой, самой сладкой сигаретой и мы вернулись в купе.

А там чай, то - се, вот и город. Почему-то мы оба были уверены, что это не последняя наша встреча (так оно и оказалось) и обменявшись уже на перроне телефонами, распрощались.

кажи, а это правда, что первая психическая атака была здесь, в Удмуртии? Рабочие, а не каппелевцы, шли в нее?

- Правда – ответил Алексей (так звали попутчика) – только ведь не это главное.

В ту атаку шли не от хорошей жизни, не от того, что кому-то нервы хотели пощекотать. Просто при массе винтовок практически не было патронов к ним.

Вот и приходилось идти с ножами-тесаками против ружей – терять было что.

- Так тогда и Анка-пулеметчица в рабочих палила?

- Получается так.

- Вот с… - не сдержался я.

- Ну, ну. В те времена много всяких непоняток творилось. Я вот тебе про главное начал. Для меня, да и для многих, оно в том, что впервые не крестьяне и белогвардейцы выступили против большевиков-ленинцев, а поднялись рабочие.

А это другой колорит. Белогвардеец – белая кость, монархия. Крестьянин – надел, земля. А тут рабочий казенного завода. Да, было у него немного земли – приусадебный участок, да покос. Но это не столь важно, хотя и значительно.

Он дело свое любил, целые трудовые династии были. За свой труд он почет и уважение имел. Именно за мастерство, а не за красивые глазки государство

лучших медалями да кафтанами награждало. Многим и на пенсию раньше срока выход был. Рабочий - человеком себя чувствовал, нужность свою ощущал. А тут пришли горлопаны и начинают мозги пудрить, в какой-то непонятный рай зовут.

А у него вот он, рай – то. Живи - не хочу. Поэтому господа-большевики и

заметали икру. Оружие то всем нужно, а делать кто будет? Крестьянин – тот в

земле разбирается, пахать, сеять умеет. Горлопаны с митингов? Так тех вообще проще сразу в расход пустить. Вот так и получилось – не обойтись ни одной

власти без нормального работяги. Может если бы поумней кто в те годы

заводскими делами занялся, все и сложилось по иному. Тут ведь подход нужен

был, опыт. А этих что, поубивали, а потом пришлось из них героев делать, пламенных борцов за революцию. «Вы жертвою пали в борьбе роковой»

исполнять. А ведь никто не задумывался, что и с той стороны, со стороны мятежников, тоже можно было услышать эти же слова. Кто жертва и кто палач?

Как разобрать в такой мясорубке?

Мы и сейчас-то толком не знаем, кто был прав, а кто виноват. Россия

пострадала – вот за это я уверен…

В ту ночь мы так и не сомкнули глаз. Алексей, найдя во мне желающего

слушать, по моему мог проговорить хоть сутки на любимую тему, я же,

наверное, столько же готов был его слушать. Но вагон проснулся, мужики потянулись подымить первой, самой сладкой сигаретой и мы вернулись в купе.

А там чай, то - се, вот и город. Почему-то мы оба были уверены, что это не последняя наша встреча (так оно и оказалось) и обменявшись уже на перроне телефонами, распрощались.

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ...