Даже кошки работают в Иосифо-Волоцком монастыре.
Здесь невозможно не работать, стыдно без дела слоняться. Потому что мужской он, монастырь. Здесь везде сила ощущается.
Вот ящик для пожертвований, похож на бабушкин сервант. На нём сидит серая упитанная кошка.
Рваное ухо торчит вверх, глаза зажмурила. Урчит.
– Я не смотрю, но вижу. Всё и всех вижу.
За деревом спрятался черно-белый смотритель за кормушкой. Птиц гоняет.
А они, как дети от него радостно разлетаются.
– Ну, Василий, прыгни ещё разок, ну ап.
Больше всего кошек около трапезной.
Влюбленные, сиамская и черный бандит, рыжий хитрец, дымчатый лавелас....
А вот и дуб митрополита Питирима. Зимний он, поэтому листья не сбрасывает. Человека нет, а дуб посаженный им в 2000 году растёт.
– Привет дружок. Я опять за силой. Чем больше учусь, тем меньше меня понимают. Что это?
Зашелестели листья, зашептали на ухо. "А ты делай своё дело, кому надо те поймут, кто не сейчас, тот позже. Врастай корнями в своё дело".
Я погладила рукой листья дуба, как будто потрепала золотые кудри мальчишки.
– Спасибо, дуб Питирима.
А теперь за черным хлебом. Он не похож на тот, что в магазине. Он другой, настоящий. Отломила горбушку и нюхаю.
Запах детства...
В детстве сестра любила убираться в квартире, а я любила в магазин бегать. Бегу с авоськой по улице, ветер в лицо. На обратной дороге иду спокойно, я ж хлеб несу. Хлебный дух щекочет ноздри и я отламываю маленький теплый кусок и бросаю его в рот. Боже, как же вкусно!
Я люблю это место, между Клином и Волоколамском.
Я наполняюсь здесь силой.
Она нужна мне, чтоб не озлобиться, не зачерстветь, чтоб делать своё дело...