В 1918 году была с необыкновенной, прямо таки сатанинской жестокостью уничтожена троцкистами вся царская династия Романовых, за небольшим исключением, касающимся тех, кому посчастливилось оказаться за границей. Зверство, с которым осуществлялась расправа над Романовыми, воочию показало всему миру кровавые клыки новой, троцкистско-зиновьевской власти в стране.
В наше время покойный император Николай II и его семья причисляются верующими Русской Православной Церкви к лику святых. Им молятся и от них получают исцеление. Скорбные последние дни династии – это часть нашей истории.
Весной и летом 1917 года в Петрограде усиливалось революционное движение, и Временное правительство, опасаясь за жизнь царственных арестантов, решает перевести их в глубь России. После долгих дебатов определяют городом их поселения Тобольск.
22 апреля 1918 г. колонна в 150 человек с пулеметами выступила из Тобольска до Тюмени. Для размещения Романовых был временно реквизирован дом, принадлежащий горному инженеру Н. И. Ипатьеву. Здесь с семьей Романовых проживали 5 человек обслуживающего персонала: доктор Боткин, лакей Трупп, комнатная девушка Демидова, повар Харитонов и поваренок Седнев.
В начале июля 1918 г. уральский военный комиссар Шая Голощекин («Филипп») выехал в Москву для решения вопроса о дальнейшей судьбе царской семьи. Расстрел всей семьи был санкционирован СНК и ВЦИК. В соответствии с этим решением, Уралсовет на своем заседании 12 июля принял постановление о казни.
Телеграмма в Екатеринбург из Москвы от СНК и ВЦИК, то есть от Ленина и Свердлова, с утверждением этого решения была немедленно отправлена.
Л. Троцкий в дневнике от 9 апреля 1935 г., находясь во Франции, привел запись своего разговора с Я. Свердловым. Когда Троцкий узнал (он был в отъезде), что царская семья расстреляна, он спросил у Свердлова: «А кто решил?». «Мы здесь решили, – ответил ему Свердлов. – Ильич считал, что нельзя оставлять им живого знамени, особенно в нынешних трудных условиях». Далее Троцкий пишет: «Некоторые думают, что Уральский исполком, отрезанный от Москвы, действовал самостоятельно. Это неверно. Постановление было вынесено в Москве».
Итак, в этот роковой день, 16 июля 1918 г., Романовы и обслуга легли спать, как обычно, в 22 часа 30 минут. В 23 часа 30 минут в особняк явилось двое особоуполномоченных от Уралсовета. Они вручили решение исполкома командиру отряда охраны Ермакову и коменданту дома Юровскому и предложили немедленно приступить к исполнению приговора.
Семеро членов семьи – Николай Александрович, Александра Федоровна, дочери Ольга, Татьяна, Мария и Анастасия и сын Алексей, – трое добровольно оставшихся слуг и врач спускаются со второго этажа дома и переходят в угловую полуподвальную комнату. После того как все вошли и закрыли дверь, Юровский выступил вперед, вынул из кармана лист бумаги и сказал: «Внимание! Оглашается решение Уралсовета...». И как только прозвучали последние слова, раздались выстрелы. Стреляли: член коллегии Уральского ЦК М. А. Медведев, комендант дома Л. М. Юровский, его помощник Г. А. Никулин, командир охраны П. З. Ермаков и другие рядовые солдаты охраны – мадьяры и латыши.
В час ночи 17 июля все было кончено.
Через 8 дней после убийства Екатеринбург пал под натиском белых, и группа офицеров ворвалась в дом Ипатьева. Во дворе они обнаружили голодного спаниеля цесаревича, Джоя, блуждавшего в поисках хозяина. Дом был пуст, но его вид был зловещим.
Верховным правителем России – адмиралом А. В. Колчаком – для расследования дела царской семьи был назначен следователь по особо важным делам, Николай Алексеевич Соколов. Он повел следствие страстно и фанатично. Уже был расстрелян Колчак, вернулась Советская власть на Урал и в Сибирь, а Соколов продолжал свою работу. С материалами следствия он проделал опасный путь через всю Сибирь на Дальний Восток, затем в Америку. В эмиграции, в Париже, он продолжал брать показания у уцелевших свидетелей. Он умер от разрыва сердца в 1924 г., продолжая свое высокопрофессиональное расследование. Именно благодаря кропотливому расследованию Н. А. Соколова стали известны страшные подробности расстрела и захоронения царской семьи. Возвратимся к событиям ночи 17 июля 1918 г.
Юровский выстроил арестованных в два ряда: в первом – вся царская семья, во втором – их слуги. Императрица и наследник сидели на стульях. Правофланговым в первом ряду стоял царь. В затылок ему стоял один из слуг. Перед царем, лицом к лицу, стоял Юровский, держа правую руку в кармане брюк, в левой был небольшой листок; потом он зачитал приговор...
Не успел он дочитать последние слова, как царь громко переспросил его: «Как, я не понял?». Юровский прочитал вторично, при последнем слове он моментально выхватил из кармана револьвер и выстрелил в упор в царя. Царь упал навзничь. Царица и дочь Ольга пытались осенить себя крестным знамением, но не успели.
Одновременно с выстрелом Юровского раздались выстрелы расстрельной команды. Свалились на пол все остальные десять человек. По лежащим было сделано еще несколько выстрелов. Дым заслонил электрический свет и затруднил дыхание. Стрельба была прекращена, были раскрыты двери комнаты с тем, чтобы дым разошелся.
Принесли носилки, начали убирать трупы. Первым был вынесен труп царя. Трупы помещали в грузовой автомобиль, находящийся во дворе. Когда клали на носилки одну из дочерей, она закричала и закрыла лицо рукой. Живыми оказались также и другие. Стрелять было уже нельзя, при раскрытых дверях выстрелы могли быть услышаны на улице. Ермаков взял у солдата винтовку со штыком и доколол всех, кто оказался жив. Когда все арестованные уже лежали на полу, истекая кровью, наследник все еще сидел на стуле. Он почему-то долго не падал на пол и оставался еще живым... Его добили выстрелами в голову и грудь, и он свалился со стула. С ними вместе была расстреляна и та собачка, которую принесла с собой одна из княжон.
После погрузки убиенных на машину около трех часов ночи выехали на место, которое должен был приготовить Ермаков за Верхне-Исетским заводом. Проехав завод, остановились и стали перегружать трупы на пролетки, так как далее проехать на машине было нельзя.
При перегрузке обнаружилось, что на Татьяне, Ольге, Анастасии были надеты особые корсеты. Решено было раздеть трупы донага, но не здесь, а на месте погребения. Но выяснилось, что никто не знает, где намеченная для этого шахта.
Светало. Юровский послал верховых разыскивать шахту, но никто ее не нашел. Проехав немного, остановились в полутора верстах от деревни Коптяки. В лесу отыскали неглубокую шахту с водой. Юровский распорядился раздеть трупы. Когда раздевали одну из княжон, увидели корсет, местами разорванный пулями, в отверстиях были видны бриллианты. Все ценное с трупов собрали, их одежду сожгли, а сами трупы опустили в шахту и забросали гранатами. Закончив операцию и оставив охрану, Юровский уехал с докладом в Уралисполком.
18 июля Ермаков снова прибыл на место преступления. Его спустили в шахту на веревке, и он каждого убитого по отдельности привязывал и поднимал наверх. Когда всех вытащили, разложили дрова, облили керосином, а сами трупы – серной кислотой.
В день расстрела царской семьи, 17 июля 1918 г., из Уралсовета в Москву Свердлову была направлена телеграмма, в которой говорилось о расстреле «бывшего царя Николая Романова, виновного в бесчисленных кровавых насилиях над русским народом» и о том, что его «семья эвакуирована в надежное место». Об этом же сообщалось 21 июля в извещении Уралсовета в Екатеринбург.
Однако вечером 17 июля в 21 час 15 минут из Екатеринбурга в Москву была отправлена зашифрованная телеграмма: «Секретно. Совнарком. Горбунову. Сообщите Свердлову, что всю семью постигла та же участь, что и ее главу. Официально семья погибнет при эвакуации. Белобородов. Председатель Уралсовета».
Так умерла в России империя. Умерла ли с ней Россия? Покажет время.
А. СТРЕЛЕЦ
Издание "Истоки" приглашает Вас на наш сайт, где есть много интересных и разнообразных публикаций!