Живу я значит в своем доме и постоянно думаю о том, что меня окружают. Вижу картину, не то, вижу диван, тоже нето! И вот на взгляд попадается балкон. У каждого ведь из нас балкон - это что-то хорошее, нечто круто! Там мы проводим много времени, наблюдая за закатами. Поэтому я ему посветила этот стих.
Балкон. Хрущевка. Пятый этаж.
Повеситься хочется, но завтра ведь матч.
Зенит-Спартак. Опять пять-ноль.
Утоплюсь в коньяке, я в баре король.
Пришел домой. Опять меня ждет
Допрос от жены. Но она не идет.
Захожу я в комнату прямо в ботинках
И вижу на кухне печальную картину.
Сидит она. В халате и тапках.
Сигарета дымиться на полу у серванта.
Глаза закрыты. Я не пойму.
Но вдруг все вижу, как наяву.
Я вспоминаю день нашей встречи.
Это был май. Девяносто третьего.
Я щеголял гордо с улыбкой.
Малиновый жакет, что отжал я на рынке.
И вдруг вижу бар. А там и ее.
Сидит на ступеньках и светит бельем.
Я подошел и стрельнул одну,
Она дала пачку, а потом себя всю.
И вот две полоски. Загс. Пьяный гость.
Драка. Решетка. Игральная кость.
Купола засветились у меня на плече,
У нее две руки потонули в синеве.
Покинули камеру. Она стала домом.
Решили вернуться. Но нет и забора.
Взяли однушку. Зато ведь с балконом.
Куда мы по очереди ходили задорно.
Стояли раз вместе на нашем балконе.
Решетка железная. Привычна до боли.
Затянулись мы раз. Два. И три.
То ли мороз, то ли дым
прожег все внутри.
И тут оба поняли, что мы одни
Не можем жить в мире алкашей и витрин.
Это судьба. Это наш рок.
И любовь эта наша как страшный порок.
Но любим друг друга и не отнять
Никому наших чувств. Но и понять
Не суждено. В этом вся соль,
Выложили карты мы все на стол.
Жизнь наша иной могла стать.
Но изменили ли что-то слова,
Что бросают друг другу притворные мрази,
Отчаянно пытаясь выбраться из грязи?
Все скажут что? Что я не пытался
Изменить свою участь столь распрекрасную.
А я натяну ту самую улыбку
И отвечу все так же грустно и пылко.
Что это я. А это вы.
Вы не хозяин. Ах и увы.
Я поступил так, как хотел.
В этом вся жизнь. Вот мой удел.