Мы сегодня ходили с семьей в зоопарк, и пока сын восторженно ухал с совами и ковырялся в чистых сугробах, я наконец-то сформулировал для себя, в чем же вообще смысл чуда деторождения. И почему дети нужны. В чем, так сказать, фишка..
Благодаря каждому малышу у мира появляется еще один шанс — шанс на лекарство от диабета; на новых Бетховена и Шаинского; на еще одного Ганди или Лютера Кинга. В конце концов даже Иисус был чьим-то сыном!
Каждое "ААААА" в роддоме — это новый шанс остановить войны, шанс покончить с голодом. Конечно, тут есть, как в анекдоте, нюанс, да даже не один. Во-первых, это и шанс на нового Гитлера или там Леонида Гозмана, а во-вторых, все эти шансы очень призрачны. Но если не будет детей, в мире исчезнет не только новая плоть — физика — но в первую очередь пропадет метафизика. Поясняю.
Почему мы сами не новые Бетховены? Это важно. Это хороший вопрос. Перекладываем ли мы с себя ответственность за судьбу мира на существ, которые успешно пока что заходят пешком под стол?
Думаю, дело в том, что на себя мы плевать хотели. А для маленьких, так уж складывается, готовы на все. Покупать игрушки и товары для творчества, бесконечно водить на секции, курсы, к репетиторам, в музыкальную школу... не спать, объяснять, переживать, страховать, поддерживать. Правда, сами дети могут это и не ценить. Потому и шанс на Бетховена — призрачный.
Но метафизика шанса неотрывна от метафизики надежды, которая, в свою очередь, завязана на веру и тягу к добру. А без этого все рухнет. Вэ Сэ Ё. Дети — это и вера, и надежда, а не только визг и два-три кило памперсов в день. Как-то так.