– Выходи!
Женщина-охранник открыла дверь. Лязгнули замки. Я вздрогнула.
Я не знала, что меня ждет. Впрочем, ждать меня могло только одно: тюрьма. Меня вывели в коридор и повели со скованными за спиной руками. Мы прошли через жилой блок и поднялись на третий этаж; его занимало руководство. Там же находился кабинет директора.
Я никогда раньше не была там, а самого директора видела пару раз на утренних поверках. Это был грузный седовласый мужчина с мясистым носом. Официально – полковник ГРУ в отставке, неофициально – сложно сказать. Теперь он сидел за своим столом, а рядом с ним я увидела Андрея Александровича.
– Подойди.
Я подошла ближе к столу. Охранники вышли. Двое мужчин изучающе рассматривали меня. Я твердо встретила направленные на меня взгляды.
– Наташа, вот скажи, что тебе у нас не нравится? – наконец спросил директор.
И я сразу же, ни капли не сомневаясь, ответила:
– Все!
– Все? То есть, и дисциплина, и нагрузки, и коллектив, и преподавательский состав?
Я замялась. На самом деле у меня не было претензий ни к чему из перечисленного. Если не считать конфликта с Инной…
– У вас не было проблем с теоретической подготовкой. Мне это прекрасно известно. Преподаватели вами довольны. Были некоторые проблемы с физподготовкой, но Иван Павлович за вас горой. Говорит, никогда не встречал такой упорной ученицы. Ни с кем, кроме Инны Нечипоренко, у вас не было конфликтов. Я все правильно понимаю?
– Да, наверное.
– Ну вот, а вы говорите, все.
– Сергей Анатольевич, позвольте одно замечание, – сказал Андрей, – я думаю, свою роль сыграло то, что Наталья была направлена на обучение в состоянии стресса. При этом не прошла необходимое обследование у психолога.
Директор откинулся на спинку кресла.
– Андрей Александрович, у этой курсантки самая здоровая психика, которую я когда-либо видел. Ей точно не требуются никакие консультации мозгоправов.
Он улыбнулся мне, потом посерьезнел:
– Значит так, Натали. Вам повезло, что Инна Нечипоренко осталась жива. Она не имеет к вам никаких претензий. Но есть кое-что, что я должен вам сказать. Больше никаких разборок. Никаких самостоятельных решений. Знаете, вот единственное, что мне в вас не нравится – это излишняя самостоятельность. С этим впоследствии могут возникнуть проблемы. Но я надеюсь, мы их решим. Так ведь, Андрей Александрович?
– Лично у меня нет никаких сомнений насчет этой курсантки.
– Наташа, вы можете идти. Желаю успехов в учебе.
Не веря своим ушам, я вышла из кабинета. Только в коридоре я поняла, что мои руки свободны. Охранников нигде не было.
У меня подкосились ноги, я оперлась на стену и на мгновение закрыла глаза. Я вообще не поняла, что это было? Что произошло только что в кабинете директора.
И вдруг мне все стало ясно. Из нас готовили совершенные машины, в том числе, и для убийства. А я вдруг продемонстрировала неплохие задатки.