Самым жестоким, напряженным и драматичным эпизодом Первого крестового похода стала осада Антиохии. Крестоносцы простояли под стенами этого прекрасно укрепленного города больше семи месяцев – с октября 1097 по июнь 1098 года, при том, что для взятия Иерусалима – главной цели похода – понадобилось пять недель. У стен Антиохии франкам пришлось трижды скрестить мечи с турками-сельджуками в крупных сражениях (по очереди были разгромлены мусульманские военачальники Докук, Ридван и Кербога) и пережить напасть более страшную, чем атаки турок – голод. И вот с этой напастью смогли справиться не все. Некоторые лидеры похода, не говоря уже о простых рыцарях, не в силах бороться с обрушившимися бедствиями (к голоду и яростным вылазкам мусульман добивались, как это водится, еще и эпидемии) смалодушничали и покинули лагерь.
Высокородные беглецы
Одним из первых сбежал легендарный Петр Пустынник, один из идейных вдохновителей крестоносного движения, лидер печально закончившегося "похода бедноты" 1096 года. Однако далеко удрать проповедник не успел, он был пойман и с позором возвращен в лагерь норманнским бароном Танкредом де Отвилем.
Смалодушничал и герцог Нормандский Роберт, сын сурового покорителя Англии Вильгельма Завоевателя. Постояв у Антиохии пару месяцев, он перенес свой лагерь на берег моря – в портовую Лаодикею (Латакию). Там и с продуктами было проще и со всем остальным (Роберт, по свидетельству хронистов, был тем еще кутилой и сластолюбцем).
Но больше всех отличился другой знатный крестоносец – Стефан Блуаский. Уверенный, что у воинства Христова ничего под стенами Антиохии не выгорит, он сбежал в Европу, сообщив соратникам, что отправляется за продовольствием. По пути, где-то в Малой Азии, Стефан встретил византийского императора Алексея I Комнина, спешившего с войском на помощь крестоносцам, и сообщил ему, что торопиться нет нужды: Антиохия, мол, осталась неприступной, а разгромленных в пух и прах крестоносцев доедают стервятники. Алексей поверил графу и повернул назад. А Антиохия, кстати, была взята франками на следующий день после бегства Стефана Блуаского из лагеря.
Среди высокородных беглецов стоит упомянуть также Гуго де Вермандуа, или Гуго Великого, родного брата французского короля Филиппа I. Гуго в отличие от Стефана Блуаского с честью выдержал все испытания, принял участие и в штурме Антиохии, и в последующем сражении с огромной турецкой армией Кербоги. А вот потом сплоховал. Его отправили в Константинополь к византийскому императору, чтобы попросить помощи и урегулировать вопросы с правами на Антиохию. Гуго уехал, встретился с василевсом, но ничего не урегулировал и из Константинополя поехал не на восток, а на запад, во Францию, за что "был презираем крестоносным воинством".
Пройдет три года, и беглецы одумаются. В 1101 году и Гуго Великий, и Стефан Блуаский примут участие в новой экспедиции на восток, которую позже назовут Арьергардным крестовым походом, или Крестовым походом малодушных. Увы, ничем хорошим мероприятие с таким названием закончиться не могло.
Сбор в Константинополе
После возвращения в Европу жизнь Стефана Блуаского превратилась в ад. Все кому не лень и кто мог себе это позволить, упрекали графа в трусости. Причем больше всего гневных стрел досталось графу от собственной жены – Аделы Нормандской, дочери Вильгельма Завоевателя. Британский историк Стивен Рансимен рассказывает, что она даже на ложе любви корила мужа и призывала вернуться на восток: дойти до Гроба Господня и исполнить-таки свой обет крестоносца, столь же твердо и решительно, как он исполняет долг мужа. Можно представить, что творилось в душе Стефана. Похожие чувства грызли, вероятно, и Гуго Великого, и многих из тех, кто вернулся с Ближнего Востока, так и не дойдя до Иерусалима. Впрочем, были и другие мотивы отправиться на битву с неверными. Герцога Бургундии Эда I Рыжего терзала месть: осенью 1097 года в Анатолии турки султана Кылыч-Арслана I погубили его дочь Флорину, отправившуюся в крестовый поход вместе с мужем - датским принцем Свеном...
Словом, на новый призыв римского папы отправиться в освобожденный Иерусалим - чтобы защитить его от неверных - откликнулись десятки тысяч вооруженных паломников.
Как и в 1096 году экспедицию возглавили несколько крупных и влиятельных феодалов. Из Италии в сторону Константинополя выдвинулось разношерстное ломбардское ополчение, которым командовали архиепископ Миланский Ансельм IV Бовизский и два графа - Альберто де Бьяндрате и Гиберт Пармский. Из Франции и Бургундии на восток потянулись отряды Стефана Блуаского, Эда Рыжего и пфальцграфа Бургундии Стефана. Германия снарядила на битву с мусульманами "легион" рыцарей и оруженосцев, который возглавил Конрад, маршал императора Священной Римской империи Генриха IV. И это была только первая волна "малодушных крестоносцев". Через пару месяцев в Константинополе, традиционной точке сбора паломников, появился сплоченный отряд Гийома II Неверского, а чуть позже к Иерусалиму отправились армии Гуго Великого, герцога Баварии Вельфа I, герцога Аквитании Гийома IX по прозвищу Трубадур и вдовствующей маркграфини Иды Австрийской. Осознав, что молодость безвозвратно ушла, эта увядающая красавица решила посвятить себя Господу.
"На предстоящее путешествие все эти люди смотрели как на увеселительную прогулку, богатую приятными приключениями и созерцанием экзотических стран. Действительность быстро унесла их надежды", - пишет французский историк Жозеф-Франсуа Мишо.
А мы идем на север!
Самой крупной и при этом самой неорганизованной боевой единицей был отряд из Ломбардии. Хронист Альберт Аахенский оценивает численность "лангобардов", как называют хронисты паломников из северной Италии, в 200 тысяч человек. Нет сомнения, что эта оценка сильно завышена, как минимум раз в десять, хотя очевидно, что под командованием архиепископа Ансельма действительно были внушительные силы. Во всяком случае ломбардцы не побоялись устроить заварушку под Константинополем - попытались разграбить императорский дворец во Влахернах и даже убили любимого льва византийского василевса Алексея Комнина. После этого Алексей поспешил переправить "итальянских варваров" в Азию.
В мае 1101 года в Никомедии - крупном византийском городе на северо-западе Малой Азии - миланский отряд объединился с подошедшими к тому времени франками и немцами, а также с отрядом печенегов, откомандированных императором Алексеем. Командующим объединенными силами крестоносцев был назначен один из героев Первого крестового похода граф Тулузы Раймунд Сен-Жилльский, который к тому времени стал правой рукой византийского василевса.
Раймунд, стреляный воробей, советовал идти в Святую землю проторенной дорогой - той самой, по которой следовал он сам четырьмя годами ранее: через Дорилей, Иконий, Гераклею, и дальше - в Киликию и Сирию. Графа Тулузы поддержал и другой ветеран - Стефан Блуаский. Однако этот маршрут сразу не понравился ломбардцам. Многие из них до этого служили под началом еще одного героя-крестоносца - Боэмунда Тарентского. И так случилось, что в это время Боэмунд томился в плену Мелика Гази - эмира из малоазийской династии Данишмендидов.
- Мы должны первым делом освободить Боэмунда! - твердо заявили ломбардцы.
Франки попытались было сопротивляться, особенно Раймунд, считавший Боэмунда еще со времен осады Антиохии личным врагом, но куда там?! И у Сен-Жилля репутация была так себе (его подозревали в излишне теплых отношениях с византийским императором), и тем более у графа Блуа. "Мы не будем слушаться того, кто однажды уже предал", - таков был ответ большинства крестоносцев. И поэтому, отдохнув в Дорилее, крестоносцы пошли не на юг, как следовало, а на восток.
Поначалу объединенному войску сопутствовала удача. В июне 1101 года крестоносцы осадили Анкару - один из ключевых городов Кылыч-Арслана - и после яростного штурма взяли ее. Город, как это предусматривалось договором с императором, был возвращен Византии, а европейцы после этого повернули на север - в сторону владений династии Динишмендидов, к их столице Неокесарии, где и находился в заточении Боэмунд Тарентский.
И на севере начались проблемы.
Еще один поворот не туда
Турки сделали всё, чтобы франки, итальянцы и немцы не чувствовали себя, как дома, чтобы сразу поняли - это не турпоездка по турецким курортам. В своей излюбленной манере сельджуки уничтожали урожай, отравляли или закрывали колодцы, тревожили рыцарей наскоками легкой конницы. Но проблема была не только в турках - нагорья Анатолии в середине лета не самое приветливое место на земле. Жара и жажда - вот два слова, которые ярко характеризуют происходившее с крестоносцами в ту пору.
В начале июля европейцы подошли к хорошо укрепленной Гангре, но эта крепость оказалась им не по зубам. После безуспешной попытки штурма двинулись дальше - к Кастамону. Здесь Раймунду и компании удалось отбить несколько злых атак Кылыч-Арслана, однако пошли и первые серьезные потери, причем больше всех досталось хуже вооруженным и плохо организованным ломбардцам. Граф Тулузы почувствовал, как запахло порохом, у него возникло серьезное подозрение, что экспедиция может запросто закончиться полным провалом. И он предложил после Кастамона идти дальше на север, добраться до византийской Синопы на берегу Черного моря и оттуда кораблями вернуться в Константинополь. Но ломбардцы, хоть и были уже весьма потрепаны, и слышать такого не хотели! Они настояли на том, чтобы войско снова изменило направление своего движения: повернуло на восток - к Неокесарии, надеясь, видимо, что Данишмендиды будут вести себя более миролюбиво, чем сельджуки.
Они жестоко ошибались. Вырвать из лап турок "голубоглазого норманнского богатыря", как величала Боэмунда дочь Алексея Комнина Анна, крестоносцам не довелось. На пути в Неокесарию они угодили в ловушку, хитро расставленную турками. Кылыч-Арслан и Малик Гази, не переваривавшие друг друга, перед лицом общей опасности объединили свои силы и позвали на помощь эмира Алеппо Ридвана, однажды уже битого крестоносцами под Антиохией. Ридван, конечно, согласился. Месть - это блюдо, которое подается холодным, вероятно, думал он, с обидой вспоминая собственное поражение в феврале 1098 года.
Ловушка у Мерсивана
Крестоносцы не заметили, как у города Мерсивана оказались в полном окружении. Сельджуки, пользуясь очень удачной для развертывания своей конницы местностью - сухая и гладкая степь - стали методично уничтожать войско европейцев. Битва, как сообщают хронисты, длилась несколько дней. В первый день сбежали самые слабохарактерные и плохо вооруженные из ломбардцев, следом за ними подались на запад печенеги. На второй день тевтоны рейхсмаршала Конрада попытались пробить турецкие заслоны, бились храбро, однако были отброшены и отрезаны от основной армии. На третий день франки, бургундцы и ломбардцы предприняли решающую атаку, перебили множество турок, но вырваться из капкана не смогли. При этом войско Раймунда понесло огромные потери и обессилело настолько, что на следующий день при небольшом натиске сельджуков остатки крестоносной армии бросились врассыпную. Лагерь со всем имуществом, а также с женами, любовницами и слугами достался туркам.
Больше всего опять не повезло ломбардцам - как будто Господь наказывал их за глупость. У большинства из них не было лошадей, и миланский отряд был уничтожен турками почти полностью, спаслись только графы и их рыцари. Архиепископ Ансельм, к счастью для него, не видел этой катастрофы. Еще когда войско находилось в Анкаре он заболел и отбыл в Константинополь, где вскоре скончался. Стефану Блуаскому и Раймунду Сен-Жилльскому с небольшой свитой удалось добраться до Синопы, откуда по морю они переправились в столицу Византии. Эд Бургундский был захвачен живым и через год умер в плену.
"Погибло четыре пятых войска крестоносцев. В руках турок оказались многочисленные богатства и большое количество оружия, а восточные гаремы и рынки рабов наполнились молодыми женщинами и детьми, захваченными в тот день турками", - подводит итог катастрофы при Мерсиване Стивен Рансимен.
Два разгрома под Гераклеей
Через несколько дней после того, как основные силы крестоносцев покинули Никомедию, в городе появился двухтысячный отряд Гийома II Неверского. Он бросился догонять Раймунда, надеясь присоединиться к объединенной армии, дошел до Анкары, однако ни франков, ни ломбардцев там уже не застал. После этого рыцари из Невера отправился на юг, к Иконию. Но на то, чтобы взять этот город сил Гийому не хватило, он вынужден был обойти Иконий стороной, чтобы продолжить путь на юго-восток - к спасительной Киликии. Но сумел дойти лишь до Гераклеи, где угодил в засаду, устроенную опьяненными победой при Мерсиване Кылыч-Арсланом и Меликом Гази, снова действовавшим совместно. Большая часть отряда из Невера была уничтожена, спастись удалось только самому Гийому с горсткой телохранителей.
Похожей была участь и третьей армии, точнее, конгломерата армий, отправившегося позже остальных. В Константинополе часть этих сил отправилась в Святую землю морем, а другая часть, в том числе Гуго Великий, Гийом Аквитанский, Вельф Баварский и Ида Австрийская, решили добраться до Иерусалима по суше. Надо ли говорить, что турки сделали все, чтобы путь и этой армии не выглядел увеселительной прогулкой - пересохшие или отравленные колодцы, сожженные поля... В то время, как войско герцога Аквитанского и остальных подходило к Иконию, оставленному турками, под Гераклеей погибал отряд Гийома Неверского. Примерно через месяц, в сентябре 1101 года, столь же печально все закончится и для третьей армии крестоносцев. И примерно там же - снова "проклятым" местом станет древняя Гераклея. В окрестностях этого города Кылыч-Арслан устроит очередную ловушку.
"Рядом с городом протекала река, одна из немногих в Анатолии, которые не пересыхают летом, - описывает последний бой аквитанцев, баварцев и австрийцев Стивен Рансимен. - Наполовину обезумевшие от жажды христианские воины нарушили строй, спеша к столь долгожданной воде. Однако очень быстро выяснилось, что в зарослях, покрывавших речные берега, скрывалось турецкое войско. Как только крестоносцы беспорядочно бросились к воде, турки выскочили из укрытий и окружили их. Времени на восстановление строя не было, и крестоносцами завладела паника. Охваченные сильнейшим страхом всадники и пехотинцы смешались друг с другом. Они, спотыкаясь друг о друга, пытались спастись бегством, но враги не позволяли им сделать это и убивали их".
Гийом Аквитанский, Вельф Баварский и Гуго Великий сумели ускользнуть и добраться до Тарса на юго-востоке Малой Азии. Здесь брат французского короля скончался от ран, так и не ступив на Святую землю. Маркграфиня Австрийская попала в плен, и страшно представить, какая участь ожидала ее в турецком гареме. Позже появилась легенда, что Ида стала матерью Занги - легендарного эмира Алеппо и Мосула, злейшего врага крестоносцев. Хотя, скорее всего, эта красивая сказка.
Путь закрыт
Жестокое поражение Арьергардного крестового похода не осталось без последствий.
"Можно без преувеличения заявить, что эти три мощные армии буквально растворились при переходе через турецкую Анатолию. В действительности, только первый крестовый поход смог разрушить анатолийскую преграду: это было в первый и последний раз, так как турецкие эмиры, живущие на плато, отныне стали пресекать всякую попытку проникнуть в Сирию наземными путями", - пишет французский историк Пьер Виймар.
Турки-сельджуки из Анатолии окончательно восстановили силы после разгрома 1097 года, упрочили свои позиции на полуострове и фактически перекрыли путь для европейцев, - и мирных, и вооруженных, - отправлявшихся в Иерусалим. Спустя десятилетия Малая Азия окажется не по зубам участникам Второго крестового похода. Еще позже она поглотит грозную армию германского императора Фридриха I Барбароссы, не пожалев и его самого (Фридрих, как известно, погиб в 1190 году при переходе горной реки).
После событий 1101 года относительно безопасно добраться до Святой земли можно было только по морю, что несомненно отразилось на количестве отправлявшихся к Гробу Господню паломников и в целом на масштабах миграции на вновь завоеванных территориях. До самого конца своего существования Иерусалимское королевство, Антиохийское княжество и другие владения крестоносцев на востоке будут испытывать постоянный дефицит людей. И это станет одной из причин провала всего крестоносного движения.
Остается добавить несколько слов о судьбе одного из главных героев этой истории. Стефан Блуаский, счастливо избежавший гибели под Мерсиваном, сумел без приключений добраться до Константинополя, а оттуда по морю отправился в Святую землю. Он исполнил клятву, данную жене - прикоснулся к Гробу Господню. И окончил свои дни как герой: в 1102 году граф Блуа погиб в битве с войском Фатимидов при Рамле.
Источники: Пьер Виймар. Крестовые походы: миф и реальность священной войны/ Стивен Рансимен. Завоевания крестоносцев. Королевство Иерусалимское/ Жозеф-Франсуа Мишо. История Крестовых походов
Алексей Денисенков
Подписывайтесь на канал История и истории!
ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ:
Как 1500 датских рыцарей в ущелье полегли: неизвестная страница Первого крестового похода
Последний подвиг тамплиеров: осада и штурм Акры