Если бы после перехода под контроль восставших старой столицы – Петрограда – произошла волна коллапсов власти в других регионах, мы имели бы другой финал революции. Установилась бы другая конфигурация власти, без ленинского Совнаркома
Ровно век назад – 28 февраля 1921 года – в Кронштадте матросы линкора «Петропавловск» собрали митинг и приняли резолюцию с призывом покончить с военным коммунизмом, продразверсткой и «режимом комиссаров». С этого начались события, вошедшие в советскую историю как Кронштадтский мятеж. Восставшие потребовали разрешения частной торговли и кустарного производства, свободы слова, амнистии членам социалистических партий, арестованным после Октября 1917 года.
Поначалу в Петрограде у Ленина даже не нашлось надежных войск для карательной экспедиции – в частях самой Красной армии шло брожение, многие сочувствовали восставшим. Лишь 7 марта правительственные силы под командованием будущего маршала Михаила Тухачевского вышли к крепости по льду и начали штурм. Но осада провалилась, войска отступили, а один из атакующих отрядов – курсанты из Петергофа – и вовсе перешел на сторону мятежников. В ходе второго штурма 16 марта войскам Тухачевского удалось ворваться в крепость, но и после этого еще двое суток в Кронштадте продолжались уличные бои.
Многие считают, что мятежники отчасти добились своего, поскольку сумели изменить историю Советской России. Большевики, не ослабляя своей железной хватки, дали измученной Гражданской войной стране передышку. На смену военному коммунизму пришел НЭП – новая экономическая политика.