Ветер крепчал за окном. Снежная метель поднялась колючими вихрями. Огромные ели за окном покачивались, повинуясь зимнему ветру.
– В чем-то ты права, – сказал Кирсанов. – Хочешь, расскажу, как я снимал в Москве квартиру?
– Ты жил в Москве?
– Да, работал там какое-то время.
Смеясь, он поведал мне свою историю.
Кирсанов всегда уделял большое внимание своему внешнему виду, а уж Москва довела это его умение до абсурда. Собираясь на встречу с потенциальным арендодателем, он превзошел сам себя. Даже запонки и зажим для галстука были безупречны.
И вот арендодательница – сухощавая дама в забрызганном кетчупом халате, с немытой головой, на которой определялось три волосинки, и, в довершении всего, с вонючей сигаретой в зубах, открыла ему дверь.
– Ну, входите, – сказала она.
Она с одного-единственного небрежного взгляда составила себе представление о том, кто есть Кирсанов в соответствии с ее классификацией, сделала выводы и вымолвила:
– А вы уже сколько лет в Москве работаете?
– Два года, – ответил Игорь.
– Да, а одеваться так и не научились, – молвила дама.
– То есть, я вас не устраиваю, и квартиру вы мне не сдадите?
– Ну почему же? – молвила дама, – сдам. Мне-то какое дело до вашего внешнего вида?
Я криво усмехнулась.
– Мы ведь сами себя не уважаем. Вот в чем дело. Поэтому и остальные нас не уважают. Мы сами себя не считаем за людей. Мы не верим, что нас могут защитить. Мы сами для себя никто, понимаешь? И я такая же, как и все…
– Нет смысла заниматься самобичеванием. Ложись спать. Как говорится, утро вечера мудренее. Можешь лечь на кровати, я лягу здесь. Постельное белье в шкафу.
Он поднялся и направился в прихожую.
– Ты куда? – испуганно спросила я.