Бэнкэй - реальная историческая личность, вошедшая в эпос Японии. Это был огромный двухметрового роста человек, обладающий страшной силой. Он выбрал судьбу странствующего монаха-воина, после того как его за буйное поведение изгнали из религиозной общины Энрякудзи. Волею судьбы он стал другом и слугой знаменитого воина Минамото Ёсицунэ. С ним он участвовал во множестве сражений и покрыл свое имя славой как непобедимый боец. Рассказы о Бэнкэе легендарны и здесь мы не будем их пересказывать, обратившись только к его последнему бою, сделавшему его имя бессмертным.
Бэнкэй как и большинство монахов-воинов средневековой Японии отлично владел нагинатой (европейская глефа), однако по легенде носил с собой 7 видов оружия, довольно специфических - двуручную длинную дубину (шест), окованную металическими шипами (kanabō), топор, боевые грабли и серп, деревянный молот и пилу. Седьмым оружием был самурайский меч - тати. Обычно на иллюстрациях Бэнкэй носит весь набор своего оружия за спиной.
Битва в замке Коромогава в 1189 г. стала последней для Бэнкэя и Ёсицунэ. Они и еще несколько человек оказались окруженными вражеским отрядом, насчитывавшим 500 обученных солдат. Ёсицуне, видя безвыходность своего положения удалился, чтобы ритуально как подобает самураю, закончить свой путь. Бэнкэй проследил о том, чтобы ему никто не помешал. В одиночку он встал на мосту и преградил солдатам путь, держа в руках нагинату.
Волею судьбы два самых известных эпизода из истории Бэнкэя связаны с мостом, потому что именно на мосту он познакомился с Ёсицунэ Минамото. Бэнкэй, полагаясь на свою непреодолимую силу, попытался отобрать у Ёсицунэ меч, но был побежден мастерством самурая, порхавшего вокруг него как бабочка. Пораженный боевым искусством Ёсицунэ Бэнкэй стал его верным другом и слугой
Солдаты попытались прорваться в замок, но узкий мост не давал им возможности обойти воина-монаха. В рукопашной схватке Бэнкей нагинатой поразил от нескольких десятков, до 300 !!!!!! человек (естественно по легендарным преданиям). Нападавшие отошли на почтительное расстояние и стали расстеливать его из луков.
Между тем пять сотен всадников во главе с Нагасаки надвигались сплошным валом … Бэнкэй был облачен в черные доспехи, на блестящих пластинах набедренников у него красовались по три бабочки из золотистого металла. Сжимая за середину древко огромной алебарды, он вдруг вскочил на помост … и заревел …
— Пять сотен — это всего лишь пять сотен, а десяток — это целый десяток!
А Бэнкэй обливался кровью, но от этого он только пришел в неистовство, и уже враги для него были не люди. Накидка хоро на нем развевалась по ветру. Грудь его заливала алая кровь из щелей в доспехах, и враги сказали друг другу:
— Этот монах взбесился, что ему некуда деться отсюда, он и спереди нацепил красную накидку хоро. От такого шального надо держаться подальше! …
Отогнав врагов, Бэнкэй явился перед господином и, держа алебарду под мышкой, сказал …
— Бой идет к концу, — ответил Бэнкэй …. - Теперь остались лишь Катаока да я. И я пришел, чтобы еще раз взглянуть на вас. Если вы уйдете прежде меня, подождите меня на Горах, ведущих к смерти. Если уйду прежде я, то буду ждать вас у Реки Тройной Переправы.
Ёсицунэ спросил: Как быть? Я хотел бы дочитать священную сутру.
— Дочитывайте спокойно, — сказал Бэнкэй. — На это время я задержу врага хотя бы стрелами. Если даже меня убьют, я все равно буду защищать вас, пока не дочитаете до конца.
Так, поклявшись в верности на будущую жизнь, Бэнкэй вышел вон и, встав с Катаокой спиной к спине, обнажил меч.
Поделивши между собой двор на два участка, они ринулись в бой, и под их натиском нападающие отхлынули, но часть их осталась на пространстве в три тё между рвом и оградой. Катаоку окружили шестеро, троих он уложил и теперь бился с остальными тремя, но уже притомились его плечи и руки, покрылось ранами тело, и он понял, что не сумеет устоять. Тогда он вспорол себе ….
А Бэнкэй подумал, что слишком длинна рукоять его алебарды, отломил, наступив, конец в один сяку, прочь отбросил обломок и, ухватив древко за середину, произнес: — Вот так-то лучше! Да и соратники мои были очень уж ненадежны, только путались под ногами!
С этими словами он встал в воротах навстречу напиравшим врагам. Он рубил навзлет и наотмашь, он протыкал животы коням, а упавшим всадникам отсекал головы ударами алебарды под шлем либо оглушал их ударами тупой стороной меча и резал насмерть. Он рубил направо, налево и вокруг себя, и ни один человек не мог к нему подступиться и схватиться лицом к лицу. Бессчетное число стрел торчало в его доспехах. Он ломал их, и они повисали на нем, как будто надел он шиворот-навыворот соломенную накидку мино. Оперения черные, белые и цветные трепетали под ветром, словно метелки тростника обана в осеннюю бурю на равнине Мусаси.
В безумной ярости метался Бэнкэй, нанося удары на все стороны, и нападающие сказали друг другу:
— Что за диво! Сколько своих и чужих уже перебито, и только этот монах при всем безумстве своем жив до сих пор! Видно, самим нам не справиться с ним. Боги-хранители и демоны смерти, придите на помощь и поразите его!
Разогнав нападавших, он воткнул алебарду лезвием в землю, оперся на древко и устремил на врагов взгляд, исполненный гнева. Стоял он как вкопанный, подобный грозному божеству Нио . Пораженный его смехом, один из врагов сказал:
— Взгляните на него! Он готов перебить нас всех. Недаром он уставился на нас с такой зловещей ухмылкой. Не приближайтесь к нему!
Другой возразил на это:
— Бывает, что храбрецы умирают стоя. Пусть кто-нибудь подойдет и посмотрит.
Они принялись препираться, кому идти, и все отнекивались, и тут какой-то молодой воин на коне промчался вблизи от Бэнкэя. А Бэнкэй был давно уже мертв, и скок коня его опрокинул. Он закостенел, вцепившись в рукоять алебарды, и, когда повалился, всем показалось, будто он замахивается на них (Сказание о Ёсицуне)
Монах-воин был буквально утыкан стрелами "их было так много как если бы это были капли дождя", но продолжал стоять и только когда мимо Бонкэя промчалась лошадь, он упал, потому что поток воздуха сбил с ног героя, который уже давно погиб, но продолжал стоять на своем посту. Благодаря этой истории в Японии появилось выражение "Standing Death of Benkei" (Benkei no Tachi Ōjō).