Мы начали разговор с Евгенией Чарушиной-Капустиной с рассказа о её прадеде, известнейшем художнике-анималисте Евгении Чарушине, и его сыне Никите Чарушине. Оба представителя династии известны как состоявшиеся художники, признание они получили при жизни и постоянно совершенствовали свой стиль. Творческие традиции династии Чарушиных были продолжены внучкой и правнучкой Евгения Ивановича — Натальей Никитичной Чарушиной-Капустиной и Евгенией Алексеевной Чарушиной-Капустиной. Благодаря им, «чарушинские зверята» не просто появляются сегодня в переизданиях старых, хорошо зарекомендовавших себя книг, но и становятся героями новых произведений. Такая преемственность беспримерна, а имя Чарушиных остаётся гарантом качественной и честной литературы для детей. Во второй части нашего интервью с Евгенией Чарушиной мы поговорили не только о её книгах, но и о творчестве её мамы Натальи Никитичны.
Наталья Никитична Чарушина-Капустина известна детям, несколько я знаю, двумя книгами — это «Лесная сказка» и «Самый маленький ёжик», обе были изданы относительно недавно. Как сложилось, что Наталья Никитична относительно поздно взялась за иллюстрацию детской литературы?
Упомянутые вами книги — не единственные авторские книги Натальи Никитичны.
В 1993 году вышла книга «На все лапы мастера» (издательство «Веско»), а в 2013 году — «Приключения медвежонка» (издательство «Акварель», серия «Чарушинские зверята»). Кроме того, были и иллюстрации к книгам других авторов.
Так сложилось, что окончание учёбы Натальи Никитичны в институте им. И. Е. Репина в 1990 году совпало с началом «застоя» в книгоиздании для детей. В то тяжёлое время признанным мэтрам книжной графики без стеснений в лицо говорили: «Ваши рисунки теперь никому не нужны!» Что уж говорить о молодых художниках — продолжателях традиций! Ни о какой работе над детской литературой и речи не шло. Удалось выпустить только небольшую авторскую книжечку «На все лапы мастера».
Примерно с 2003 началось сотрудничество с японским издательством детской литературы « Fukuinkan Shoten », которое продолжается и по сей день.
Так что нельзя сказать, что Наталья Никитична поздно взялась за иллюстрирование детских книг. Просто востребованности в нашей стране долгое время не было. И эта проблема коснулась многих художников.
Что в себя включала серия «Чарушинские зверята»? Была ли она в итоге как-то логически завершена?
В этой серии выходили книги в мягком переплёте, по 24 страницы, «карманного» формата, которые читателям очень полюбились. Были там сборники рассказов Евгения Ивановича с его иллюстрациями и иллюстрациями Никиты Евгеньевича. Авторские книги Никиты Чарушина «Птицы» и «Невиданные звери». Несколько книг Николая Сладкова с иллюстрациями Никиты Евгеньевича, «Бишка» Константина Ушинского с рисунками Евгения Чарушина… Было запланировано ещё очень много изданий, но, к сожалению, в издательстве начались проблемы, поэтому серия так и осталась незавершённой. Не состоялись тогда и другие проекты с «Акварелью».
Для «Лесной сказки» и «Самого маленького ёжика» характерен высокий уровень детализации окружающей среды — прописаны не просто отдельные былинки, но весь лес, что не было свойственно ни работам Евгения Ивановича, ни работам Никиты Евгеньевича. Этот стиль был выработан сознательно или постепенно развивался сам по себе?
Этот стиль появился по нескольким причинам. Продолжительное время Наталья Никитична занималась росписью исторической оловянной миниатюры, созданием объёмно-пространственных композиций. Это была тончайшая работа, которая, конечно же, повлияла на дальнейшую изобразительную стилистику. Период этой непривычной для художника-иллюстратора работы продолжался с начала 1990-х и до начала сотрудничества с японцами. Они, в свою очередь, оказались неожиданно требовательными к детализации в иллюстрациях. Рисунки должны быть достоверными, реалистичными, проработанными. То есть дети из таких книг получают максимально точную информацию о конкретных животных, растениях, природных зонах.
Разумеется, такая внимательная работа уже над иллюстрациями окончательно сформировала почерк художника.
Японцы известны своей любовью к формализму, какого рода была эта работа?
Удивительно, но сотрудничество Натальи Никитичны с японским издательством больше основано на принципах реализма в иллюстрациях. Хотя всем известен совершенно противоположный подход японцев к современному изобразительному искусству.
Японские издания, над которыми почти 20 лет работает мама, посвящены, как ни странно, русской природе. Было несколько книг Сладкова и Бианки. А последние годы тексты пишет японский автор. Но все они неизменно — о наших зверях и птицах. Сюжеты простые, даже местами примитивные, немного сказочные, но изображения при этом должны быть максимально реалистичными.
Эскизы, а затем уже готовые оригиналы проверяются на достоверность зоологами, орнитологами и ботаниками. В книжных сериях, для которых мама делает иллюстрации, действительно очень внимательно отслеживается достоверность. Например, важно учитывать ареал обитания зверя и птицы, чтобы не изобразить в иллюстрации какое-нибудь дерево, не растущее в этой местности. Необходимо понимать и знать, у кого какой окрас, кто крупнее, а кто мельче, у кого сколько пальцев на задних и передних лапах. Важно даже, каким образом падает на землю еловая шишка!
Иногда приходится, в свою очередь, объяснять японцам вроде бы элементарные вещи. Например, что в наших лесах черника и брусника могут расти рядом, а ягоды рябины иногда висят на деревьях всю зиму и не осыпаются. Различные факты, привычные для русского человека, ожидаемо удивительны для японцев. Но все вопросы и недопонимания в итоге решаются без проблем.
Где можно увидеть работы Натальи Никитичны, вошедшие в японские издания? И были ли переговоры о возможности выхода этих книг на русском?
Некоторые иллюстрации и фотографии книг можно увидеть на странице «Художники Чарушины», которую я веду в «ВКонтакте».
Поскольку авторское право на иллюстрации неизменно остаётся у Натальи Никитичны, а рисунки являются самостоятельными произведениями искусства, художник может давать им новую жизнь в новых, уже авторских книгах. Именно таким образом и получились «Лесная сказка» и «Самый маленький ёжик». То есть художник пишет текст по мотивам своих рисунков. Конечно, происходит адаптация под новый формат и объём изданий, доработки и исправления некоторых иллюстраций, появляются новые персонажи. Разумеется, тексты уже не имеют ничего общего с японскими изданиями. Так что иллюстрации, которые изначально создавались к японским книгам, живут теперь в авторских книгах Натальи Никитичны.
Возможность публикации у нас японских вариантов книг ни разу не обсуждалась. Это влечёт за собой определенные юридические сложности, большие временные затраты и массу других трудностей, которые совершенно не нужны ни японским, ни нашим издательствам.
В «Самом маленьком ёжике» главный герой встречает спаниеля, который очень напоминает Томку из рассказов Евгения Ивановича, и этот же пёс присутствует в ваших «Тайнах сентября». Спаниели — это тоже одна из традиций?
Да, в нашей семье все собаки — охотничьих пород. И с заметным постоянством членами семьи становятся именно русские спаниели.
Евгений Иванович был одним из первых ленинградцев — обладателей собаки этой замечательной породы. К сожалению, тот первый Томка (Томми) погиб в блокаду — вывезти собаку в эвакуацию было невозможно.
Потом были и другие спаниели, сеттеры, легавые. Когда я родилась, знакомый геолог отдал нашей семье молодого спаниеля, поскольку не мог возить его с собой в экспедиции. И пса назвали Томкой. Так мы с ним вместе и росли. Чудесный был спаниель, умный, сообразительный, хитрый, на охоте работал за двоих!
Сейчас у нас живёт спаниель Грэй, который как раз и стал героем книги «Самый маленький ёжик» и с ним же я гуляю по сентябрьскому лесу в книге «Тайны сентября». Он встречается и в нескольких моих новых рассказах, над иллюстрациями к которым я сейчас работаю.
«Самый маленький ёжик» вышел два года назад, планирует ли Наталья Никитична продолжить иллюстрировать книги для детей?
Конечно, в планах выход ещё одной авторской книги для маленьких. А сейчас Наталья Никитична работает над иллюстрациями для нового японского издания.
Евгения, одна из ваших первых работ — переиздание рассказа Евгения Ивановича «Как лошадка зверей катала» с вашими иллюстрациями. Получается, что вы оформили рассказ прадедушки о вашем дедушке, и это выглядит не просто как добрая и тёплая детская книга, но как и красноречивый символ преемственности, поддержания традиций. Рассказ был выбран, в том числе, и по этой причине?
Мысль о том, что рассказ «Как лошадка зверей катала» — символ преемственности, не покидает меня до сих пор. Издание к 115-летию со дня рождения Евгения Чарушина нужно было сделать необычным и неожиданным. И идея объединить в одной книге три поколения показалась мне действительно интересной. Работа требовала большой ответственности, ведь после Никиты Чарушина в нашей семье никто больше не иллюстрировал произведения Евгения Ивановича.
При выборе рассказа я руководствовалась ещё и тем, что авторских иллюстраций к нему практически не было, да и не переиздавался он очень давно. К тому же форма повествования — игровая и она очень хорошо подходила для книжки-картинки, где на каждом развороте помещается совсем немного текста, а всё остальное пространство можно заполнить большими рисунками с интересными для ребёнка деталями.
В начале декабря издательство «Детское время» выпустило отдельной книгой ещё один рассказ Евгения Ивановича с вашими иллюстрациями — «Удивительные приключения маленького охотника». История нетипичная для вашей семьи, но для того времени оригинальная. Как вы думаете, почему рассказ не публиковался так долго?
Я думаю, рассказ долгое время не публиковался из-за своего внушительного объёма — если сравнивать с другими произведениями Евгения Ивановича. Учитывая, что современные сборники рассказов писателя довольно скромные по объёму, сложно было бы включить в них «Удивительные приключения…». Возможно, небольшое количество авторских иллюстраций тоже отодвинуло произведение на второй план. При работе над составами сборников выбор, как правило, делается в пользу самых популярных произведений с иллюстрациями, известными нескольким поколениям читателей.
Хотя рассказ, в самом деле, нетипичный: в нём много динамики и персонажей, события развиваются стремительно и неожиданно. Несправедливо было бы по-прежнему оставлять его без внимания.
Обстановка, среди которой разворачивается повествование, по сути своей универсальна, она существует практически без привязки ко времени. Не хотелось ли что-то внести в повествование от себя, чтобы обновить его?
Действительно, это произведение вне времени. И даже печка в квартире не кажется странной — печи и камины до сих пор функционируют в старых петербургских квартирах. А уж поездка лесника на поезде в крымский санаторий — это история, которая ещё долгие годы будет оставаться актуальной! Что уж говорить об описанной в произведении природе, зверях, птицах и их поведении!
На мой взгляд, в «Удивительных приключениях…» всё абсолютно гармонично. И нет смысла пытаться вносить исправления в повествование, которое по сути своей уже является классикой, а значит — не должно искажаться. Дополнение и обновление рассказа с моей стороны заключалось только в работе над иллюстрациями.
Как вы решились выбрать тему своего полноформатного дебюта «Мартышкины джунгли»? Такой выбор не казался радикальным отступлением от ожидаемой линии природы родного края?
Идея книги «Мартышкины джунгли» родилась очень давно. Первые наброски появились, если не ошибаюсь, ещё до института, то есть примерно за 7 лет до фактического выхода книги в 2017-м. Сначала я выбрала стихотворную форму повествования и даже сделала часть разворотов к будущей книге. Но тогда всё это делалось «в стол», для себя, без каких-либо издательских планов. Да и нарисовано было неудачно.
Через несколько лет я вернулась к размышлению над книгой, но уже более обстоятельно, поскольку появилась явная перспектива издания. Начала более обстоятельно думать над текстом. Хотелось создать неожиданную историю не о нашей русской природе, а о далёком, не менее удивительном мире. Интересно было самой поближе познакомиться с разными обитателями джунглей, а потом рассказать о своих впечатлениях и открытиях маленьким и взрослым читателям. К тому же меня привлекла идея нарисовать непривычных, интересных и эффектных в изобразительном плане животных.
Мне никогда не хотелось ограничивать себя темой природы только Ленинградской области. Первым опытом моей работы в книжной графике стали иллюстрации к книге Олега Бундура «В гостях у белого медведя». А ведь эта книга — о путешествии на ледоколе из Мурманска на Северный полюс. Так что книга «Мартышкины джунгли» оказалась своего рода очередным творческим поиском, сменой обстановки после книги «Как лошадка зверей катала».
Нужно всё время совершенствоваться, не только развивать свои профессиональные навыки, но и узнавать новые факты о непривычных природных зонах. В каждом уголке земли таится нечто удивительное и красивое! Поэтому периодически я буду отступать в своих работах от изображения родной природы, чтобы познакомиться с другими краями и рассказать о них читателям!
А почему вы отказались в итоге от стихотворной формы в случае «Мартышкиных джунглей»?
На мой взгляд, стихи вышли слабыми, «сырыми». Не хотелось своей первой авторской книгой пополнить списки посредственной детской литературы.
«Мартышкина джунгли» — книга оптимально формата для детей, и этот формат налагает определённые ограничения. Объём текста и количество страниц были как-то заранее регламентированы? Насколько трудно было работать в этих рамках и писать кратко, избегая подробностей?
Сложностей в работе я обычно не замечаю. В основном из-за того, что изначально сама продумываю и делаю концепт-макет будущей книги. То есть определяю количество страниц, распределяю текст, нахожу местоположение будущих иллюстраций. Композиция «Мартышкиных джунглей» простая, классическая: книга-путешествие, где один разворот посвящён одному новому персонажу (или нескольким представителям одного вида).
Конечно же, формат и объём издания определяются до начала работы над иллюстрациями. Это обсуждается с издательством. Художник должен знать, сколько иллюстраций ему надо сделать и какого размера они будут. Однако, текст всё же пишется до начала работы над макетом книги. По крайней мере, базовая его часть. Далее текст обсуждается с корректором, возможны незначительные исправления без глобального изменения объёма.
Я с самого начала понимала, что в «Мартышкиных джунглях» развороты не должны быть перегружены текстом, основная роль будет отводиться иллюстрациям, но эта мысль меня абсолютно не ограничивала в работе.
Формат и объём издания (32 страницы), действительно, удобный и для читателя, и для художника. Пропорции позволяют создавать не только обычные страничные иллюстрации, но и развороты в 2/3, оборочные рисунки, заставки, концовки и так далее. И этот формат у нас с издательством стал любимым.
Конечно, количество страниц в будущем издании не берётся, как говорится, с потолка. Есть определённые требования. Книга — это полиграфическая продукция, поэтому объём издания формируется исходя из технических, полиграфических законов.
В нашем случае, как правило, это количество, кратное шестнадцати: 16, 32, 64, 80 и так далее. Если вы обратите внимание на страницу с выходными данными, то увидите там обозначение формата издания: «60 Х 90 1/8». Это означает, что размер типографского листа бумаги 60х90; на каждой стороне бумажного листа печатается по 8 страниц будущей книги. Соответственно, с двух сторон получается 16 страниц. Отсюда — кратность шестнадцати.
У каждого формата издания есть свои варианты соотношения полей на страницах (полосах). Отсюда возникают определённые размеры полосы набора — условной «рамки», в которой помещается текст или полосная иллюстрация. Если текст неудачно ложится в выбранную полосу набора, некрасиво смотрится на странице, можно менять размеры полей — но строго в рамках правил, прописанных в специальных таблицах и справочниках. Соотношения полей должны быть логичными, красивыми, «стройными».
Можно ещё много нюансов перечислить. Работа над книгой — целая наука!
Не было ли желания сразу перейти к более масштабной форме, сделав своего рода версию «С севера на юг Африки», включив в свою работу большее количество представителей африканской фауны?
История задумывалась, как небольшое путешествие главного героя, не хотелось перегружать книгу обилием информации. К тому же, многие звери и птицы обитают в тех частях Африки, где мартышки не живут. Мне хотелось всё-таки сохранить в повествовании реалистичность и рассказать о тех животных, которых настоящая мартышка теоретически могла бы встретить.
Учитывая количество иллюстраций и их взаимодействие с текстом, можно сказать, что книга получилась оптимальной по объёму, достаточно насыщенной и в то же время не перегруженной. К тому же, это был мой первый писательский опыт, довольно самонадеянно было замахиваться на больший объём!
Возможно, я вернусь к теме джунглей в какой-нибудь из будущих книг. Безусловно, меня привлекает яркость, разнообразие диковинных фактур, необычных форм. Всё это очень хочется внимательно изучить и изобразить — в текстах и в иллюстрациях.
Другая ваша книга «Тайны сентября» возвращает нас в более привычный русский лес, но даже при всей его привычности он получился каким-то по-новому привлекательным. Вы выбрали сентябрьскую тему из-за её особенной яркости?
Я очень люблю золотую осень. Нет, я безумно люблю золотую осень и всё, что с ней связано! Меня привлекает разнообразие цветов, насыщенность, происходящие каждый день перемены. Из года в год стараюсь уловить невероятные состояния осени в акварельных этюдах. А прогулки по сентябрьскому лесу особенно удивительны.
С мая и до конца октября я в основном живу и работаю на даче под Выборгом, природа и ландшафты там удивительно разнообразны. И каждый год я наблюдаю за тем, как шумное, суетливое лето превращается в тихую, живописную осень. Птицы и звери чувствуют перемену погоды, начинают вести себя по-другому, их можно увидеть намного чаще, чем летом.
И как тут не появиться книге!
Впечатления я накапливала много лет и, наконец, все они объединились в единое целое.
То есть краски осени — это по сути и есть главный герой книги, а осенняя палитра переменчива. Вам приходилось охотиться за какими-то конкретными нужными цветами, вылавливать их?
Краски осени — это фон, который объединяет всё происходящее в книге, все события, персонажей, впечатления, звуки. Это основа повествования. Я не «ловила» цвета целенаправленно. Всё необходимое нашлось в собственных впечатлениях, воспоминаниях. Цвета я, как правило, стараюсь запечатлеть в этюдах, это помогает в дальнейшем выборе цветовой палитры для иллюстраций.
Как вы обычно работаете над своими иллюстрациями? Достаточно ли для передачи красок сентября воспоминаний и фотографий или дух и настроение этих образов возможно запечатлеть только непосредственно на природе?
Я стараюсь как можно больше времени уделять работе с натуры. Это необходимо для получения и накопления знаний о природе. Часто быстрые акварельные этюды я беру за основу композиции и цветового решения будущих иллюстраций. Бывает, что какие-то хорошо знакомые и любимые мотивы повторяю по памяти. Так что, конечно, для достоверности образов в книге нужны живые, яркие натурные впечатления.
Фотографии тоже помогают — но только для уточнения каких-то деталей, например, формы листочков голубики или «цыплят» ивы, таких «ботанических» моментов. Фотоаппарат всегда со мной, поэтому у меня уже накопился обширный фотоархив — специально для работы над книгами.
Со зверями и птицами сложнее. Тут нужно и в анатомию вникать, и энциклопедии читать, да и по возможности вживую за животными понаблюдать. Если не в природе, то хотя бы в зоопарках. В «Тайнах сентября» все герои — наблюдённые. А все пейзажи и описанные места — существующие на самом деле.
С чего начинается проработка образа животного? Как у вас получается совместить в одном образе реалистичное изображение с эмоциями? И как часто получается работать непосредственно с натурой?
Первое впечатление от увиденного зверя или птицы — самое верное. Важно сохранять эти ощущения в своей памяти, тогда и иллюстрациям удастся придать достаточную эмоциональность.
Начиная работу, я обязательно визуально изучаю животное, обнаруживаю характерные его черты, которые можно будет подчеркнуть или немного усилить в рисунке. К примеру, у лося очень выразительные, мощные плечевой пояс и холка, всегда узнаваемая форма головы, непропорционально длинные ноги. И эти особенности я обязательно использую при создании образа.
При этом, конечно же, представляю себе строение скелета, где проходит позвоночник, в каких местах он имеет изгибы. Где мышцы более мощные, а где они практически не создают рельеф. Здесь бывает нужна помощь энциклопедий. Без знания конструкции невозможно изобразить животное достоверно и убедительно. Акценты в рисунке обязательно расставляются с учётом анатомии. Отсюда возникает необходимая, умеренная реалистичность.
Особое отношения у меня к работе с цветом. Если я вижу чёрный цвет, я никогда не изображу его с помощью одной только чёрной краски. Ведь в нём обязательно отразится рефлекс от неба, отблески от золотой листвы или солнечные зайчики. Цвет тоже помогает выстраивать тонкие взаимоотношения между реалистичностью и эмоциональностью.
С натурой при изображении животных работаю по необходимости. Некоторых зверей и птиц я рисовала столько раз, что мне не составляет труда изобразить их убедительно уже без натурного материала. А при работе, к примеру, над «Мартышкиными джунглями» я изучила в петербургском и московском зоопарках всех необходимых мне персонажей. Разумеется, кроме тех, которых там нет.
Кроме того, бывая за границей, я первым делом стараюсь побывать в зоопарках, чтобы понаблюдать за теми животными, которых я никогда не видела. Очень мне понравились зоопарки в Вене и Праге. Удивительные, огромные пространства, где можно провести целый день — и всё равно не хватит времени!
Наблюдение — это тоже работа с натурой. Нужно понимать, как животное двигается, ест, прыгает, бегает, ныряет, летает, пугается или злится. Тут уже не обязательны наброски с натуры. Важно внимательно смотреть и запоминать.
Евгения, насколько «Ленинградский зоопарк» помогал вам в части наблюдения за животными? В Санкт-Петербурге зоопарк производит удручающее впечатление, и мне кажется, что простому посетителю бывает сложно даже просто разглядеть в вольерах некоторых животных, да и настроение после посещения вряд ли у кого-то кроме детей может подняться.
Вы правы, наш петербургский зоопарк, к сожалению, представляет собой печальное зрелище. Его давно пора обновить, оставить небольшую часть в историческом месте, а остальное переместить на новые просторные территории.
Рисовать в нашем зоопарке несколько проблематично, поскольку некоторые вольеры и загоны пустуют, а в старых, тесных клетках зверей действительно практически не видно. От шумной публики животные инстинктивно стараются спрятаться. Грустно на всё это смотреть. Особенно, когда я понимаю, что возможно создать для животных лучшие условия, максимально приближенные к природным.
Так что наш зоопарк помогает мне редко. Трудно рисовать или просто наблюдать в такой удручающей обстановке.
Когда я работала над дипломной серией гравюр по рассказам Снегирёва, мне удалось получить пропуск в зоопарк — для сбора натурного материала. Ездила я туда часто и каждый раз вспоминала, как много лет назад бывала с родителями в зоопарке. В детстве всё воспринималось совершенно по-другому, был самый настоящий восторг. Сейчас этого очень не хватает.
Ваш прадед тяготел к литографии, часто оставляя окружающую его героев природу за кадром. Насколько вам близок такой подход?
Любой подход и приём в искусстве имеет право на существование — при профессиональном и убедительном его использовании. И при чётко поставленной задаче. Ещё Владимир Лебедев говорил: «Рисовать «просто так» нельзя…». То есть, создавая рисунок, нужно понимать, зачем он нужен, что изображение должно донести до зрителя.
Литография — замечательная техника, и Евгений Иванович владел ею в совершенстве. Его крупные изображения зверей, живущих практически вне окружающей среды, обладают удивительными чертами. Всё достоверно выражено в позах, в глазах, в фактурах шерсти. И вспомогательная роль среды там уже просто-напросто не нужна, хватает нескольких незначительных деталей. Этих принципов художник придерживался не только в эстампе, но и в книжной графике. Большое количество окружающей среды начинает появляться только в поздних его работах.
Такая творческая позиция мне близка и, когда есть возможность и необходимость, я изображаю зверей или птиц с минимальной проработкой фона. Или же добавляю в рисунок несколько природных акцентов, которые подчёркивают характер персонажа или ассоциируются с ним. Например, снегирь и красная рябина, мышь и колосок пшеницы.
Что ещё помимо природы вдохновляет вас писать?
Для меня вдохновение заключается в хорошем настроении и желании работать. Писать и рисовать либо хочется, либо не хочется — тут всё очень просто. Само по себе понятие «вдохновение» существует, по-моему, чтобы завуалировать творческий процесс, придать ему какой-то фантастический характер. А на самом деле всё намного прозаичнее.
Писать помогает душевное спокойствие, уют, тишина, возможность отвлечься на прогулку. А во время прогулки приходят новые мысли. Помогает и смена обстановки, интересные поездки и путешествия, новые впечатления, возникающие ассоциации. Иногда в голове сначала появляется идея рисунка, а уже потом формируются нужные фразы, которые позже складываются в текст.
Вы также работает и с другими авторами. Так в 2018-м увидело свет «Лесное ожерелье» Виктора Бована с вашими иллюстрациями, а в 2019-м вышел сборник рассказов Геннадия Снегирёва «Ночные колокольчики». Как строится такое сотрудничество?
Пока что мне крайне везёт с произведениями, которые я иллюстрирую. Это — счастье для художника книги!
Рассказы Виктора Бована я, наверное, никогда не перестану нахваливать, ведь это — подлинные, живые, восторженные впечатления от увиденного. А именно такой и должна быть литература о природе!
С текстами Виктора меня впервые познакомили в издательстве: нужно было подумать, можно ли из них сформировать сборник. В результате, я занималась составом и концепт-макетом будущей книги. В процессе, конечно, обсуждала важные детали с автором. Тираж успели привезти к фестивалю молодых писателей, на котором мы с Виктором познакомились лично, а заодно и презентовали премьерную книгу.
Мы очень просто нашли общий язык, поскольку оба любим природу и искренне ценим её неповторимость. Я часто вижу то, о чём пишет Виктор, и мне приятно раскрывать описанное в своих работах. Потому и сотрудничество выстраивается легко! По плану к концу года должен выйти новый сборник рассказов Виктора с моими иллюстрациями.
Произведения Геннадия Снегирёва я знаю и люблю с детства. В институте им. Репина я делала дипломную серию цветных линогравюр по мотивам рассказов писателя. Защита диплома прошла успешно — ещё и благодаря тому, что я целый год работала с любимой темой природы и никто уже не пытался мне помешать. В издательстве «Детское время» мне в то же лето предложили подумать над сборником произведений Снегирёва — к 85-летию со дня рождения писателя. Наследники Снегирёва идею одобрили. И я с удовольствием принялась за работу. Иллюстрировать любимые произведения — это большая удача!
В декабре, одновременно с «Удивительными приключениями маленького охотника» вышла ваша вторая совместная работа с Виктором Бованом — «Хрустальная полынь». Чем вам запомнилась работа над этой книгой?
«Хрустальная полынь» запомнилась полным взаимопониманием с автором — это уже стало неотъемлемой частью нашего сотрудничества! Мы обсуждали идею, состав, в процессе Виктор делал небольшие исправления в текстах. Затем были уточнения с моей стороны, например, о каком орле идёт речь в одноимённом рассказе, или же какая сова будет выразительнее смотреться на развороте «Почему их так зовут?». Это всё очень приятные моменты совместной работы с писателем, с которым мы в равной степени уважаем и любим природу и всё, что её наполняет.
Начиная работать над книгой, я немного поэкспериментировала с макетом, с расположением текста и иллюстраций на разворотах. Захотелось отступить от классических композиций предыдущих книг, добавить в сборник динамики и разнообразия. Абсолютным экспромтом стал разворот к рассказу «Голос осеннего неба» — изображение ночного города под проливным дождём, да ещё и с высоты птичьего полёта. Это, пожалуй, один из тех нечастых случаев, когда иллюстрация меня абсолютно устраивает — тоже приятный момент в работе над новым сборником.
Расскажите, пожалуйста, немного о ваших творческих планах на ближайшее время..
Сейчас я заканчиваю работу над новой авторской книгой, на этот раз — сборником рассказов. Кроме того, мы занимаемся подготовкой выставки к 120-летию Евгения Ивановича Чарушина, она запланирована на весну. А в конце года должна состояться моя персональная отчётная выставка.
Возможно, летом будут какие-нибудь творческие поездки, но это уже зависит от ситуации с пандемией. И очень хочется всё-таки попасть в Киров, на родину Евгения Ивановича.
Что касается книг, то с Виктором Бованом мы уже обсуждаем идеи третьего сборника, есть предложения и от издательства. А параллельно я продолжаю писать небольшие рассказы о природе и о городе — наработки для следующих авторских книг!
Интервью подготовил Алексей Евдокимов
Сообщество Художники ЧАРУШИНЫ (vk)
📎 Интервью с Евгенией Чарушиной-Капустиной. Часть I
_________________________________
Если вам нравятся истории о книжках-картинках и их создателях, подписывайтесь на наш канал «Картинки и разговоры" . А на нашем сайте вы найдете массу полезной информации на эту тему (и мы даже попытались все это как-то систематизировать). А еще у нас есть инстаграм , мы там иногда разыгрываем книги, а в сторис показываем любимые книги из фамильной библиотеки :)
Также вы можете поддержать проект, что поможет нам выпускать больше качественных и интересных материалов.