Санёк, задумчиво крутя в руке красную пачку сигарет «Magnа», с любопытством наблюдал, как Семён, отчаянно жестикулируя, что то объясняет абоненту на другом конце провода. Повесив наконец трубку, он, бубня про себя какие-то проклятия, направился к Саше.
Александр, смотрел на приближающегося друга, в строгих брюках со стрелками, шёлковой рубахе с коротким рукавом и какими-то бесформенными узорчиками на ней, черных блестящих туфлях с начинающими загибаться вверх острыми носками, напоминающего старика Хоттабыча. Этот образ у Санька вызвал истерический хохот, приведя в полное недоумение Сёму. – Что ты тащишься? – поддерживая веселое настроение друга, улыбаясь, спросил Семён. – Да ничего дружище, смотрю, идет такой важный - как хрен бумажный, - и новая неудержимая волна смеха накрыла уже обоих друзей. Увидев вышедшего с подъезда Марины, Макса, от вида которого, смех у ребят растворился как облако пара, оставив лишь капельки радостных слез, в уголках глаз, они поднялись, и направились к нему. Что за печаль дружище? – Саня изо всех сил, старался делать серьёзное лицо, боясь посмотреть в сторону Сёмы, - Не грусти, а то сиськи не будут расти – сделал он еще одну попытку, поднять настроение у друга, Макс заметив старания Саши, – с трудом выдавил из себя улыбку. - Да Маринка из меня кровь пьёт, уже куда - то свалила, могла же просто сказать, что ей наше общество глубоко неприятно, а и хер с ней! - В сердцах Максим, рубящим движением рассёк воздух, и уверенным быстрым шагом направился в сторону своего подъезда, крикнув на ходу – парни я за ключами.
Кивнув на ходу, сидящим на лавочке бабулькам, в знак приветствия, он пулей, взлетел по лестнице к дверям своей квартиры. Автоматически подметив, отсутствие металлических циферок, на номере дверей квартиры, зло прошептал – ууу, бля, опять вытащили чмошники, поймаю, руки в очко запихаю! Кража номерков с дверей, а так же красивых замочков, с почтовых ящиков, приняло уже массовый характер. Только семья Максима, рассталась уже второй раз с номерками на двери, а замочки уже и того перестали вешать, так как последний, который не смогли открыть мелкие воришки, попросту был вырван с корнем, выкрутив петлю замка и приведя ящик в полную негодность.
Войдя в квартиру, он на секунду остановился, собираясь с мыслями, - так что мне нужно? Схватил аккуратно сложенный полиэтиленовый пакет, на полочке для обуви, и не снимая кроссовок, прям по ковровому покрытию пола, прошёл в свою комнату. Открыв великолепно исполненный из натурального дерева, мастером-краснодеревщиком комод, выбрал тёплую вязаную кофту, и зимнюю синюю трикуху, прожжённую чуть выше колена, на рыбалке. Сгреб в карман ключи от машины. Сев на корточки, из потайного отделения, находящегося под выдвижными ящиками письменного стола, достал самодельный охотничий нож, в кожаных ножнах коричневого цвета. Лезвие ножа, в две ладони длинной, с витиеватой гравировкой тигра, было выковано из клапана двигателя, приятелем отца, и вручено ему в качестве презента. А Пётр Иванович, отдал его сыну, пару лет назад, видя его горящие глаза, при взгляде на это «произведение искусства». С тех пор он был постоянным спутником Максима, в походах в лес или на рыбалку, грозно висящий на портупее, вызывая неподдельную зависть друзей. Вырвав, из лежащей на столе тетради лист, и выбрав в алюминиевой банке из-под кока колы, переделанной под футляр для ручек, простой карандаш, Макс написал - что будет завтра ближе к обеду. Пройдя на кухню, он кусочком магнита от разбитого динамика, прикрепил это послание на холодильник. Выйдя в подъезд, мельком пробежав взглядом по соседской двери, на которой обивка из дерматина, была варварски порезана, чьими - то заточенными под известно что, ручками, и еще раз прошептав им вслед проклятия, Максим вышел во двор. Друзья его уже ждали в машине. С открытых окон машины, дубася, начинающими рваться, похрипывающими динамиками, играла душевная музыка, недавно записанная товарищем Семёна на 90 минутную магнитофонную кассету «SONY», группы «Сектор газа». Солист группы, вещал про свои тридцать лет, а ребята, сделав балдеющие лица, качали головой в такт музыки. Сёма завёл мотор своей «пули», и дождавшись когда Макс упадет в кресло, резко нажал на педаль газа. Взревев мотором, выбрасывая щебень из под колес, машина синей ракетой, помчалась по двору. Оставляя за собой облако из выхлопных газов и поднятой пыли, Королла вскоре скрылась за соседними домами, унося с собой ребят и кайфующего от своего дня рождения Юрки Хоя.
Машина остановилась неподалеку от городского отдела милиции. Старинное здание, в котором размещался отдел, по периметру был засажен ёлками, и декоративными кустарниками Туи. Утопающее в зеленых насаждениях здание, находилось в десяти минутах ходьбы от двора друзей. В закрытом дворике, обнесенном дощатым забором и окрашенным шаровой краской, рядком стояла служебная техника сотрудников. Сверху забор венчала колючая проволока, натянутая струной, и препятствующая проникновению на территорию посторонних лиц. Среди ржавеющей техники отдела милиции, часть которой стояла на спущенных колёсах, а то и вовсе без колес на заботливо подложенных кирпичиках, Краун Макса, сверкал, как ухоженный породистый скакун, по недосмотру конюха, загнанный в отару облезлых и больных овец. Макс открыл багажник, бросил туда свой сложенный дома пакет, подметив с удовлетворением, лежащие там военные берцы, и брезентовую походную ветровку, мягко захлопнул багажник. Обойдя машину со всех сторон, глянув на сверкающее хромом литье, обутое в накачанные черные покрышки, щелкнув замком, открыл капот своей ласточки. Осуществив обязательный техосмотр, сверкающего ухоженного двигателя, проверив уровень масла и остальных технических жидкостей, Максим повернул ключ в замке зажигания. Мотор с удовольствием заурчал, словно голодный кот, которому налили в блюдечко молоко. Чуть посидев и увидев, что обороты упали до рабочих, Максим выехал с территории ОВД, махнув, на прощанье рукой, открывающему шлагбаум сержанту, с неподдельной завистью смотревшего вслед на выезжающую, сияющую как солнце автомашину.
Поравнявшись с ожидающими друганами, Макс, открыл окно машины – крикнул, пытаясь заглушить, вопли Хоя, который в этот раз пел про какую - то мразь, – Где забирать этих вихоток? – имея в виду подружек Ольгу и Ритку, - спросил он, наконец, улыбнувшись. Саша, занявший место спереди машины, убавил звук, и улыбнувшись развеселившемуся другу, сказал что девчонки ждут их на въезде в городской рынок, там же их ждёт и замаринованное мясо. Бибикнув друг – другу, машины урча моторами, помчались в сторону городского рынка.
Проехав пару кварталов по центральной дороге города, вдоль которой стояли столбы опор освещения, выкрашенные, когда то серебрянкой, с отсутствующими на большинстве плафонами, вырванными и висящими на проводах патронами с разбитыми лампами, они свернули на дорогу, примыкающую к рынку. С правой стороны, от рынка стояло здание кинотеатра, популярного не так давно, среди горожан. На данный момент, здание очень слабо напоминало, любимое место досуга, жителей города. Двухэтажное здание, с фасада имело большие монолитные колоны, которые держали выступающий козырёк над входом вовнутрь. Куски цемента, вывалившись со стен и колон, обнажали как кровавые внутренности, куски, начавшегося сыпаться красного кирпича. Выбитые окна, зияли черными, пустыми глазницами. Меньше десяти лет назад, площадка перед кинотеатром, была по кругу заставлена лавочками на тяжелых чугунных ногах, по бокам которых стояли огромные гранитные вазоны с цветами. На середине находился фонтан, выложенный мозаикой по дну, разноцветными стеклянными камушками. Пуская струи воды вверх, в знойные солнечные дни, под радостные детские крики, он озарял радугой и прохладой, от летящих капелек воды, многочисленных мам с колясками, разномастных детишек, и важно ходивших под ручку почтенного возраста дедушек и бабушек. Сейчас же культурная некогда площадка представляла собой жалкое зрелище. Разбитые и как будто вырванные потерявшим разум великаном, массивные бетонные плиты, с торчащей во все стороны ржавой арматурой. Лавки сломали, а те, что не успели, растащили по дворам. Фонтан тоже разбили, вырвали трубы, которые подавали в него воду, и засыпали остатками строительного мусора, кусками битого кирпича, бетона, сквозь который торчали ветки, вырванных и засохших кустарников. Среди этой разрухи, на бетонном блоке, вырванным из клумбы, застелив его газетой, двумя щебечущими воробушками, сидели подружки, Рита и Ольга.