Тем не менее, слова в нашем обыденном состоянии тоже могут быть полезны для того, чтобы размышлять о просветлении, особенно если мы будем следить за тем, чтобы не путать слова с реальными вещами. Для начала полезно думать о просветлении не как об отдельном и самодостаточном состоянии, но как о непрерывной последовательности развития. Просто представлять себе просветление как некую совершенно непостижимую для нас конечную точку, без каких‑либо промежуточных стадий приближения к ней, нет никакого смысла. Так, например, по сравнению с нами врача хирурга можно считать «просвещённым», или «просветлённым», в отношении всего, что касается медицины, но он пришел к этому состоянию не с помощью какого‑то одного магического ритуала; он долго учился, проходя через ряд последовательных состояний от совершенного неведения, «непросветлённости» в отношении всего, что связано с хирургией, к состоянию знания об этом всё больше и больше. Когда мы рассматриваем просветление как непрерывную последовательность, мы можем видеть в нём процесс, а не просто какое‑то конечное состояние.
В этом целостном процессе просветления есть отдельные «проблески сознания», создаваемые действием изменённых состояний, и это как раз те случаи, когда особую важность приобретает знание, специфичное для тех или иных состояний сознания.
Феномен знания, связанного с определёнными состояниями, является важным для понимания того, почему полное и совершенное просветление должно включать в себя изменённые состояния сознания. В каком‑то особом состоянии вы можете получить и/или глубже понять определенные виды знания, которые вы не способны адекватно постичь в других состояниях сознания. Таким образом, если вы не можете войти в определённое состояние, вы никогда не сможете полностью понять некоторые вещи. В той мере, в какой эти вещи важны, ваша жизнь без них оказывается обеднённой: вы вынуждены довольствоваться их неполным и часто искажённым пониманием, основанным не на собственном опыте, а на описаниях, сделанных другими людьми.
Представьте себе человека без музыкального образования и способностей, который в первый раз слушает симфонию. Это может произвести на него сильное эмоциональное впечатление, и затем он может рассказывать своим друзьям, что симфония была прекрасна, что она глубоко тронула его.
А теперь представьте себе профессионального музыканта, который слушает ту же самую симфонию. В дополнение к тому, что он глубоко тронут ею, музыкант мог бы описать её в совершенно точных понятиях нот, тональностей и мелодий или даже записать её в виде партитуры настолько правильно, что другие музыканты смогли бы воссоздать симфонию почти в точности так, как она была первоначально исполнена. Музыкант, как специалист, имеет гораздо большее понимание симфонии, чем неподготовленный слушатель. Знания музыканта в этом случае подобны знанию, обусловленному специфическим состоянием. Точно так же человек, который непосредственно пережил определённого рода знание в изменённом состоянии сознания, способен понять его в гораздо большей степени, чем человек, ум которого никогда не функционировал таким образом.