14 ноября 1938 года высокопоставленный руководитель органов государственной безопасности Александр Иванович внезапно пропал без вести. Был он не просто каким-то начальником управления, а Народным комиссаром наркомата внутренних дел Украинской ССР, комиссаром ГБ 3 ранга, членом Президиума ЦК КП(б) Украины, депутатом Верховного Совета СССР.
Многие враги дали бы хорошую цену за жизнь Александра Ивановича. Его нeнaвuдeлu кулаки и бандиты, бывшие белогвардейцы, прочие враги Советской власти, а также все те, кто пострадал во время масштабных чисток. Без всякого сомнения к его деятельности питали интерес представители западных разведок. Успенский многое знал и многое мог рассказать. Он мог стать ценным источником информации в любых руках.
Но следует понимать и обстановку того времени. В воздухе уже носились слухи о предстоящем смещении Наркома СССР Н.Ежова (он будет смещен чуть позже, 24 ноября 1938 года). Умные люди понимали, что обычным смещением дело не ограничится.
Уж слишком токсичный шлейф тянулся за Ежовым и его приспешниками. Уж слишком злодейскими оказались массовые чистки последних лет.
Уж слишком велика была доля самоуправства на местах, когда в погоне за новыми должностями и наградами планы выполнялись и усердно перевыполнялись. И кто-то должен был за это ответить.
И уже стали "исчезать" ближайшие соратники Ежова, ставленные руководить государственной безопасностью республик и областей. Они вызывались в Москву и больше не возвращались, их даже к Ежову не допускали. Такой же вызов был адресован и Наркому НКВД Успенскому, его настоятельно приглашали на "повышение".
Н.Хрущев вспоминал:
Дело Успенского началось так. Однажды мне звонит по телефону Сталин и говорит, что имеются данные, согласно которым надо арестовать Успенского. Слышно было плохо, мне послышалось не Успенского, а Усенко. Усенко был первым секретарем ЦК ЛКСМУ, на него имелись показания, и над ним уже висел дамоклов меч ареста. Вы можете,— спросил Сталин,— арестовать его?" Отвечаю: "Можем".
Вскоре Сталин звонит опять: "Мы вот посоветовались и решили, чтобы вы Успенского не арестовывали. Мы вызовем его в Москву и арестуем здесь. Не вмешивайтесь в эти дела".
И тут это загадочное исчезновение Успенского.
Следствие приступило к делу практически сразу после исчезновения Наркома. Накануне Успенский приказал шоферу не заезжать за ним утром, планировал пройтись по городу и добраться пешком, благо, идти недалеко и погоды стояли теплые. На службе Нарком больше не появился. При вскрытии и осмотре служебного кабинета Успенского, в ящике стола была обнаружена записка: "Я так больше не могу. Ищите мое тело в Днепре".
В районе Днепра очевидцы видели человека в форменном плаще, похожего на Александра Успенского. Из самой реки были выловлены парадный китель Наркома и его фуражка.
Казалось, все улики указывали на то, что комиссар ГБ 3-го ранга просто свел счеты с жизнью. Но на допросе жена Успенского дала показания: днем ранее она видела на его столе железнодорожный билет и документы на чужое имя, спросила об этом у мужа. Тот накричал на нее, был раздосадован, сказал, что она лезет не в свое дело.
Значит, надо искать. Жена Успенского, Анна Васильевна вспомнила место назначения, указанное в билете - город Воронеж. Было поднято на ноги областное управление НКВД по Воронежской области, в Воронеж выехали сотрудники следственно-оперативных групп, на вокзалы и постовым милиционерам разосланы оперативки. Тщетно.
И тут, через две недели поисков кассир вокзальной кассы вспоминает, что видела человека, похожего на Успенского. Он брал билет на поезд. Куда? Она не помнит. Кажется, в сторону Архангельска. Документы? Да, она видала документы, но не запомнила имя и фамилию. Что-то польское или еврейское, труднопроизносимое. Почему не доложила сразу? Ориентировку в кассу повесили тогда сегодня, у нее на лица фотографическая память, а вот на фамилии нет.
Успенский мог податься куда угодно. С его возможностями можно было добыть или сфабриковать любые документы, выправить себе любую фальшивую биографию и затеряться на просторах СССР. Если отмести воронежскую версию и принять в расчет, что Успенский еще на Украине - он мог попытаться перейти государственную границу СССР.
На допросах в Москве у арестованной А.В. Успенской было выяснено, что в сентябре 1938 года Успенский вместе с женой и сыном выезжал в приграничный Житомир, встречался с руководителями НКВД и пограничного ведомства, интересовался укрепзащищенностью границы.
Но через несколько дней Успенские вернулись в Киев. Перейти границу с Польшей оказалось сложно. Проще это было сделать в районе Монголии или Китая, где заставы малочисленны. Меры по защите границы были усилены.
А если он передумал бежать из СССР, куда он мог выехать? Успенский ранее работал в Оренбурге, на Урале и в Сибири, хорошо знает тамошние места, ориентируется на местности, знаком со многими людьми из органов безопасности, советских и партийных организаций.
Если принять во внимание, что существует какая-то подпольная организация (а факты, которые раздобыли люди Берия, уже указывали, что "ежовцы" в такой фашистской заговорщицкой организации участвовали), в которую вовлечен Успенский, то он мог укрыться где угодно. Конечно, главные заговорщики уже арестованы и дают показания друг на друга, но наверняка осталось отхвостье.
И органы государственной безопасности работали в этом направлении. Позже следователи выяснили путь Успенского. Курск, Воронеж, Архангельск, Калуга и даже Москва, куда Успенский по подложным документам прибыл и тайно встречался там с женой своего бывшего начальника Германа Матсона.
С.М. Федосеев вспоминал:
"Дело взял под личный контроль Сталин. Во всех местных управлениях НКВД спешно создали специальные розыскные группы, а в самом наркомате — центральный штаб для объединения сил в масштабе страны.
Фотографией Успенского и описанием его примет снабдили все органы милиции, включая транспортную, а также службы наружного наблюдения в Центре и на местах...
Следователи выяснили, что Успенский писал в Тулу свояченнице Пузаковой, интересовался судьбой жены. Ответ должен был прибыть адресату до востребования, на почтамт вокзала Калуги. Успенский не знал, что и жена и Пузакова давно арестованы, за всеми другими родственниками ведется тщательное наблюдение, а на почтамте дежурят оперативники ГУГБ. Но что-то чувствовал, за ответом он не пришел.
Он пытался устроиться на работу, менял биографии, зондировал почву. Теперь следствие знало новые установочные данные Успенского - Иван Лаврентьевич Шмашковский, рабочий. И когда жена Германа Матсона внезапно перевелась из Москвы в захолустный Муром - это была зацепка.
Но зацепка поздняя. Когда оперативники ГУГБ нагрянули на съемную квартиру Матсон, в которой она проживала с человеком, похожим на Успенского - они никого там не застали. Выяснилось, что Лариса Матсон вернулась в Москву, в муромской квартире было обнаружено ее изорванное в клочья письмо, со словами: "Прощай, все кончено. Между нами связи больше нет". А самого Шмашковского, то есть Успенского уже и след простыл. Матсон была арестована в Москве.
Следователи копали дальше. Выяснилось, что Успенский снова приезжал в Москву, встречался с бывшими сослуживцами, занял денег. Казань, Арзамас, Свердловск. За ним шли по пятам. Спецссообщения летели впереди поездов.
С. С. С. Р. Управление НКВД по Челябинской области:
Ордер № 1545
Выдан «15» апреля 1939 г.
Действителен на 2 суток, сотруднику УГБ УНКВД тов. Сошникову.
Вам поручается произвести обыск и арест гр. Шмашковского Ивана Лаврентьевича, проживающего гор. Миасс Всем органам Советской власти и гражданам СССР надлежит оказывать законное содействие предъявителю ордера, при исполнении им возложенных на него поручений.
Зам. Нач. Упр. НКВД СССР по Челябинской обл.
15 апреля 1939 года А.И.Успенский был арестован в г.Миасс, где пытался устроиться рабочим на золотые прииски.
На допросах был изобличен, дал показания против гражданки Л.Матсон, своих бывших товарищей и руководителей (Г.Матсон, Г.Прокофьев и др.), признался в том, что в 1924 году был завербован немецкой разведкой и передавал ей ценные сведения о работе НКВД, признался в участии в "антисоветской заговорщической террористической организации Н.Ежова-М.Фриновского-Е.Евдокимова в органах НКВД". 27 января 1940 года Военной Коллегией был приговорен к ВМН. Приговор исполнен 26 февраля 1940г.
Жена его, Успенская Анна Васильевна, приговорена к ВМН 21 октября 1939 г. по обвинению в "измене Родине, подготовке побега за границу вместе с мужем - наркомом внутренних дел Украины, и в недоносении."
Судьба сына Успенского (на тот момент подростка) неизвестна.
Лариса Матсон (Жилагкович), приговором Военной коллегии Верховного суда СССР от 23 октября 1939 приговорена к 10 годам заключения и ссылки. В заключении у Матсон родился сын, Владимир, но Успенский об этом и не узнал.
Уважаемые друзья! Подписывайтесь на наш канал, если Вам интересна История России.