А служба всё не начинается! У них что –акция по выявлению постников? Прямо, вот, хотят убедиться, что постников нет, веры в людях истовой нет и собрались сплошные грешники нераскаянные? Меня всё поддавливали сзади и неожиданно калитка в ограждении алтаря открылась и меня выдавили на ступени.
Вернуться не могу. Люди стоят плотно. Тут кто-то догадался калитку закрыть и накладку набросить. А я на ступенях остался!
Куда деться? Прислонился к ограждению изнутри.
Появляется монахиня из алтаря, заметила как-то, что тут посторонний. Стала меня убеждать, выйти за перила. Но открыть калитку боится. Толпа напирает. Она отвела меня влево к стене под высоким окном. Там стоят скамьи, видимо для хора. Усадила меня на скамью. Попросила сидеть тихо.
Да я на ногах не стою после всех скачков! Упал на скамью, киваю. Она ушла.
Появляются монахини молоденькие в каракулевых накидках. Певчие, как я предположил. И что значит дисциплина –они даже виду не подали, что я тут лишний. Хотя, может, их предупредили. Девушки сложили свои накидки справа и слева от меня горками, встали на ступенях, начали петь. Верно, это были певчие.
И так они утешно пели, что я сразу забыл об усталости. Это была Рождественская служба. И пели практически надо мной. С такого положения мне никогда ещё службу слушать не приходилось. Да, думаю и никому не приходилось.
И тут я замечаю, что укладка справа немного сползать начала от меня. Попадают одежды на пол. Нехорошо. Я рукой горку придержал. Но они на шёлке, что ли? Прямо текут от меня. Я взял –опрокинул укладку на себя. А заодно и слева укладку на себя завалил.
И всю Рождественскую службу прослушал полулёжа среди монашеских одежд, пахнуших ладаном. Думаю, такого счастья никому испытать не довелось. Пели девушки отменно, насколько я понимаю. А уж я впитывал каждое слово…
Ведь это был тот самый хор, про который батюшка Серафим говаривал –Поют, да тону не знают!
То есть, конечно, монахини были другие, но хор тот самый. Дивеевские сестры!…
Когда служба отошла, все встали друг за другом к Причастию. Толпа редела. Я выбрался из оградки и встал вслед другим. Настроение было праздничное. Но поскольку я был здорово ослаблен, то оказался последним.
Последним я и подошёл под причастие.
-Что? –спрашивает священник. – Самое дорогое руками-то прикрываешь?
А у меня от всех приключений уже голова кругом и я руки на груди крестом не сложил. Спохватился, положил руки, как надо. Причастился.
- Последние станут первыми, - негромко заметил батюшка и особо благословил.