Анна де Голль
Шарль де Голль считался суровым человеком, но его сердце таяло, когда взгляд падал на младшую дочь Анну. Анна родилась с синдромом Дауна. Отец узнал об этом сразу: ребёнка ему вынесли в полном, можно сказать, гробовом молчании. В то время от таких детей преимущественно отказывались, и они умирали маленькими в приютах. Но Шарль де Голль не имел привычки бросать своих. Он взял на себя все заботы о воспитании, развлечении, утешении малышки, о которой его предупредили: она будет так глупа, что даже не поймёт, что вы её любите, и может случайно убить себя, просто бегая по дому.
Анна себя не убила, отца узнавала и любила (»папа» было единственным словом в её лексиконе!), а де Голль даже не думал скрывать от широкой публики, что у его дочери — синдром Дауна. Благодаря этому, кстати, со временем и французы переменили своё мнение о детях с синдромом.
Много лет единственным способом отвлечь де Голля от работы было только сказать, что Аннетт плачет. Суровый солдафон бросал всё и мчался утешать своё солнышко. Программ развития для детей с синдромом Дауна не было никаких, так что де Голль даже не пытался развивать дочку — зато давал ей столько любви, что она всегда чувствовала себя счастливой и отплачивала таким же морем нежности.
Аннетт родилась в 1928 году, это значит, что ей пришлось перенести Вторую Мировую — и отец сделал всё, чтобы ужасы войны и всеобщая тревожность никак не задели его чувствительную к чужому настроению девочку. Увы, де Голль смог уберечь свою Аннетт от войны и не смог — от прозаического гриппа. В двадцать один год девушка умерла от осложнения после болезни. «Теперь она стала такой, как все», с горечью сказал над её могилой отец — смерть равняет.
Розмари Кеннеди
Сестра президента США Джона Кеннеди вызывала постоянное раздражение семьи. Кеннеди должны были быть первыми во всём, лучшими из лучших, и тут, нате вам — посмела родиться девочка с умственной отсталостью. Хотя виновата, конечно, была не девочка — из-за неправильного поведения медицинского персонала в родах Розмари перенесла длительное кислородное голодание, что и повредило её мозг.
На самом деле форма отсталости у Розмари Кеннеди была такой, о которой многие родители особенных детей могут только мечтать. Она заговорила позже нужного — но заговорила и всегда могла объяснить, что ей надо и что её тревожит. Она встала на ноги позже нужного — но ходила сама, и не только ходила. Розмари с удовольствием играла в простые подвижные игры, радовалась тысяче мелочей.
Возможно, если бы в первые годы жизни Розмари получала больше внимания родственников, то достигла бы лучших результатов — но отец строил карьеру, мать помогала ему, начав общественную активность, и к тому же оба гораздо охотнее общались с более «удачными» детьми, почти игнорируя «недостаточно хорошую» дочь.
Когда Розмари было семь, семья переехала в Нью-Йорк, и мама стала ею больше заниматься. Родители всё ещё закрывали глаза на то, что Розмари отличается от других детей и ей нужно своя собственная программа развития. В конце концов, в отличие от братьев и сестёр, она была такой милой и спокойной! Её даже отдали в школу вместе с сестрой Кэтлин. Но Розмари не могла справиться с карандашом, писала то и дело справа налево, не могла сформулировать чёткое предложение и уж тем более писать не по линеечкам.
Девочку перевели на домашнее обучение с приходящими учителями и отдали на танцы. Танцы серьёзно помогли с координацией, но всё же дела не шли на лад. Розмари не справлялась с программой обучения, не справлялась с домашними делами, даже не могла нормально разрезать мясо у себя в тарелке. Сама Розмари ясно видела, что отличается от своих сестёр, и очень переживала, что не живёт такой же жизнью; она только не могла понять, как сделать так, чтобы тоже стать «хорошей девочкой».
По счастью, мать Розмари всё же больше любила дочь, чем злилась на неё. Когда ей посоветовали отдать девочку в клинику на постоянное проживание, Роза изучила условия в клиниках и твёрдо отказалась это делать. Она отправила дочь в католическую школу-интернат, где, за доплату, с ней отдельно, а не в общих классах, занимались монахини. На счастье Розмари, монахини сочли, что лучшей тактикой работы с ней будет постоянное подбадривание и поощрение — а ведь в те годы многие педагоги считали, что тактики лучше строгости и требовательности просто не существует.
Тем не менее, все ухищрения не помогли сделать Розмари хоть сколько-то похожей на «хорошую девочку». Она бывала неуклюжа, запутывалась в требованиях этикета, говорила, как ребёнок младшего подросткового возраста. Раздражение семьи стало вызывать раздражение и у неё самой; это накладывалось на гормональное созревание, и Розмари стала вспыльчивой. Решением было не, например, стерилизовать Розмари, чтобы подавить действие гормонов, а… модная в те года лоботомия. Розмари было двадцать три, когда отец оплатил операцию.
Во время операции Розмари не спала. Пока ей разрезали ткани головного мозга, заставляли отвечать на разные вопросы. Наконец, ответы стали невразумительны, и только тогда орудовать ножом в мозгу прекратили. Операция укротила Розмари. Её умственное развитие опустилось до уровня двух лет, а тут уж не до сравнений и переживаний. Она даже в туалет стала ходить под себя и больше не умела ходить (через несколько лет научилась с большим трудом). Она также больше не владела рукой, и её речь навсегда осталась бессвязной.
Юнис Кеннеди посвятила жизнь детям с особенностями умственного развития.
Розмари на всю оставшуюся жизнь поместили в психиатрическую клинику. Там её посещали мать и сестра Юнис. Юнис посвятила свою жизнь улучшению условий обращения с детьми-инвалидами и основала Всемирную специальную олимпиаду — игры для людей с умственной отсталостью. Она также открыла частный летний лагерь для детей с нарушениями умственного развития, где уделяла большое внимание спорту. В наше время благотворительное влияние движения в работе с детьми с особенностями развития уже доказано.
Розмари жила долго и не очень счастлива. Она умерла в восемьдесят шесть лет. Жертвами лоботомии кроме неё были ещё множество американок - мера считалась показанной при, например, “истеричном” (неудобном) нраве жены. Подвергались ей и подростки, объявленные необучаемыми за довольно обычные подростковые выходки.