НЕМНОГО О МУЖСКОЙ НАДЁЖНОСТИ
Луноликий мальчик с восточными глазами, Саша Ким, я бы стихами про тебя, про тебя бы – стихи, но уже пишу вот так.
Школа наша пятая в Хабаровске такая высокая, большая, хоть и четыре этажа всего. Во время войны, говорят, госпиталь был… Но не важно. Главное – высокие окна, большие каменные ступени, крыльцо – уже не помню, кажется – с колоннами. Наш первый «А» был на самом верхнем этаже. Май, жара (Хабаровск – кто до сих пор удивляется – это юг страны, широта Киева, виноград вызревает, лианы, арыки, которые здесь называют канавами, и по количеству солнечных дней в году – второе место после Грузии на территории СССР, в те ещё сссрные времена гордиться привыкла).
Итак – май, жара, окна в классе открыты. В конце урока писали самостоятельную на листочках, кто не дописал – заканчивали на перемене, листок на стол учителю – и свободен. Рита дописывала, и я, и ещё кто-то, несколько пацанов носились вокруг парт друг за другом с какой-то линейкой, учительница вышла… Ритка дописала, положила листок и… Ветер, ветер! Листок вылетел в окно красиво и стремительно, и – мы выглянули – прилип там снаружи к стене меж окон. Ритка заплакала. Горе горькое, человеку семь лет. Сашка Ким вскочил на подоконник и пошёл, пошёл, пошёл медленно, раскинув руки и прижимая их к жёлтой стене – пошёл по бортику лепнины (как там он правильно называется), что тянулся от одного окна к другому. Копошившаяся в школьном дворе шумная продлёнка затихла, будто кнопку нажали, и стояли все – замерев, головы задрав. А он шёл. Ну и дошёл. Взял листочек аккуратно – и назад. Спрыгнул на пол с подоконника, всё.
Риткины слёзы высохли.
Тем же вечером я объявила дома, что когда вырасту – выйду замуж за Сашу Кима. Мне, конечно, быстро объяснили, чем чреваты межнациональные браки, что-то про разницу культур, но чутьё у меня работало правильно. Как и у Саши – правильный мужской стержень был, видимо встроен от рождения (мужской стержень характера, самой сути, я без тени скабрезности говорю). Ему ведь Ритка эта была – просто одноклассница. Не воздыхал, не дёргал за косички. Но – девочка плачет, шарик улетел, я догоню, допрыгну, вот – на, держи. Не реви.
И это круто. Вот сейчас понимаю опять – как круто. Потому что сто раз улетали у меня всякие шарики, и мужчины (надёжные! любящие!) говорили – «Не думай, забудь, это всего лишь шарик», или «Я завтра куплю ещё лучше!», или «Я поговорю с кем надо, и тебе простят, что ты его упустила, и вагон шариков к порогу привезут», ну или «О чём ты, глупая, поехали гулять»(«Летим, птичка, там много вкусного…»). Или – что самое гадкое – умилялись, как я всерьёз горюю из-за всякой фигни – «девочка-девочка». А шарик не в облаках скрылся – в ветвях тополя ближайшего запутался, хоть и высоко.
Да идите вы лесом со словами вашими и обещаниями, и деньгами, и с пресловутой надёжностью мужской – у меня шарик улетел!..
Вот про надёжность надо подробнее. Потому что всем женщинам её и хочется ощущать. Потому что мужчине – не просто доверяешь, а доверяешься, если он надёжен. Не со стороны надёжен, не на взгляд соседок и подруг, не по каким-то общим социальным стандартам (налаженный быт, способность обеспечивать тебя и детей, или – как пробегающая через Красную площадь тётенька с сумками сказала в микрофон Владу Листьеву: «У меня всё хорошо! Муж хороший! …Чем хорош? Ну… не пьёт так-то!»). Так вот, всё это глупости. Главное – чтобы твои шарики были для него ценны так же, как для тебя. Это в идеале. На худой конец – просто потому, что они твои. И чтоб мог прыгнуть вот так на подоконник, не раздумывая – ради того, чтоб слёзы твои высохли.
Я безошибочно знаю, кто прыгнет, а кто нет. Снова знаю – сама через жизнь перепрыгнув.
…Просто сын привёз из Екатеринбурга старые блокноты – из прошлой моей жизни. Вот листаю. Там, кроме прочего, о том, как батюшка один посоветовал мне каждый вечер записывать много-много конкретных пунктов – за что благодарить Бога. Записывать, что было в моей жизни хорошего в минувший день. Чтобы примирить меня с жизнью. И вот пошли страницы: «С утра солнце. Дети смеются. Муж меня любит, нежен очень (цитаты, слова о любви). Видела капли на листьях после грозы. У меня есть крыша над головой. Дети здоровы, я тоже. Сашка смешил девчонок. Вкусный обед сварила, всем понравилось. Купила девочкам платьица к лету. Сашка научился подтягиваться двадцать раз. На прогулке с собакой было весело». И всё такое. Честно, довольно часто – ещё и упоминания о записках издалека, от парней из юности и не очень юности, что увидели меня в сети и поняли, кем я была для них и остаюсь. И снова про борщ, собаку, платьица. Всё аккуратно, каждый вечер по странице. Но потом вдруг – размашисто: «Я пишу стихи от ужаса». И ещё потом – крупно: «Невыносимая пошлость бытия!» К фигам твои советы, добрый батюшка.
Дальше опускаю сюжетное звено, итак слишком много личного. Просто особенно остро желаю вам, девочки, счастья сегодня. И – ощущения надёжного мужского плеча, как бы банально сие ни звучало. Надёжного конкретно для вас, по внутреннему незыблемому ощущению, даже если мама, лучшая подруга и весь мир – в один голос: «Дура, с кем связалась!» Чтоб не о борщах писалось в благодарность Богу, чтобы не только вас любили на свой какой-то там манер (а вы в ответ терпели тайное одиночество), чтоб воздух вокруг звенел любовью, потому что все разноцветные шарики – общие, и упустишь – не страшно, долго плакать не придётся, ведь твой мужчина рядом. И не надо играть в его игры и ждать, что он в ответ будет играть в твои. Потому что общий сюжет, общие ценности, общее всё вообще – и тогда благодарить небеса будешь не по заданию – двадцать пунктов перед сном, а просто каждым выдохом.
Верьте себе, девочки. Мы уже в семь лет знаем иногда, за кого нужно замуж выходить. Кто способен запрыгнуть на подоконник и дальше – вдоль стены…
Саша Ким, кстати, женился на русской. Сведения у меня давние, но хочется верить, что рядом с ним – счастливая женщина.
Счастья вам!
***
У нас, похоже, сахар кончился -
Как всё кончается всегда.
Физиология - наводчица
Кому когда зачем куда.
И в промокающих сапожках я
Несусь в заснеженный "Магнит",
А рыба-кит метёт дорожку мне
И всё усами шевелит.
Мне снятся эти ветки липкие,
Сугробы мятные на вкус.
И перезимья многоликие,
И как сносило мне башку.
А нынче - сахару мне, сахару,
И вот зима катит в глаза,
И сладко спит, и тихо ахает,
И невозможно рассказать...
***
Это счастье - окно на восток,
Это белого хлеба приметы.
Я же девочка с лисьим хвостом,
Никому кроме нас не заметным.
Я тебе повторяла раз сто:
Передвижники мы, диверсанты,
Перелётных небес адресаты -
Крайний Север плюс Дальний Восток.
В перекрёстном перловом огне
Прорастают весёлые смыслы,
И качается речь коромыслом,
И горит парашют на спине.