На днях в одной из программ В.В. Познер назвал принятие Православия «одной из величайших трагедий для России», а само Православие – «худшим направлением христианства».
Тезис, конечно, не новый и не оригинальный. Но заметный, а оттого вызвавший широкий резонанс: откликнулись многие.
Оставим догматические вопросы богословам, социально-экономические – историкам, политические - политологам. Как говорится, кесарю - кесарево… Остановимся на культурно-исторических и нравственно-патриотических аспектах. Ибо здесь и кроется, по моему убеждению, большое недоразумение. Ведь признавая Православие неудобной и даже «худшей» религией христианства, нужно тотчас же обесценить всю нашу культуру .
Ну то есть взять-таки и отказать нашей литературе в самобытности , в художественной уникальности, в особом чувстве добра и правды. Вычеркнуть Пушкина , Достоевского, Толстого, Чехова. Попутно неминуемо придется отказаться от признания феномена древнерусского искусства, иконописи (в частности, Андрея Рублева). И обязательно (!) стереть из памяти, из культурного кода само понятие о ценности великого русского языка .
А.С. Пушкин, размышляя о влиянии Православия на становление русского языка, пишет:
«Как материал словесности, язык славяно-русский имеет неоспоримое превосходство перед всеми европейскими: судьба его была чрезвычайно счастлива. В XI веке древний греческий язык вдруг открыл ему свой лексикон, сокровищницу гармонии, даровал ему законы обдуманной своей грамматики, свои прекрасные обороты, величественное течение речи; словом, усыновил его, избавя таким образом от медленных усовершенствований времени. Сам по себе уже звучный и выразительный, отселе заемлет он гибкость и правильность» .
В течение многих веков церковнославянский язык звучал в православных храмах в праздничные дни и дни скорби; он стал частью народного языка - его высокой духовной основой.
А Иван Сергеевич Тургенев неоднократно заявлял сомневающимся в будущности России современникам: «И я бы, может быть, сомневался... — но язык? Куда денут скептики наш гибкий, чарующий, волшебный язык? Поверьте, господа, народ, у которого такой язык, — народ великий».
Но мы не верим. Не хотим верить. Мы и сегодня, как 200 лет назад, смотрим подобострастно в сторону Запада: авось и сами станем такими же…
«Воскреснем ли от чужевластья мод?»