День первый.
В Вербное воскресенье Лариса привезла мне Вареньку, дочку свою пятилетнюю. Мою внучку. Сказала, что Петр на объекте, а её на три дня посылают в командировку. В садике, мол, ночной группы нет, и Вареньку
оставить не с кем.
А я и рада. Одной жить-то ой как скучно. С утра печку протопишь, пока жар в ней пылает кислые щи али супец с горохом сваришь, в горнице приберешь, и дела закончились. Скотины-то у меня давно уж нет.
Не могу я за ней по-хорошему ходить — возраст.
Куры конечно есть. Без них никак, даже и не думай. То яичней себя побалую, то спечь чего задумаю... Яйцо завсегда нужно. Вот сейчас, перед Пасхой, я уже отложила самые крупные, да крепкие. Луковая
шелуха тоже есть. С самой осени собирала. Так что Варенька появилась вовремя — красить яйца вмести будем.
К вечеру Лариса уехала, и мы с внучкой остались вдвоем. Поужинали разносолами, что мать привезла. А как спать стали ложиться, малая меня спрашивает: "Бабуль, ты сказку мне расскажешь? Мама говорила,
что ты много их знаешь, а иногда и сама придумываешь".
— Конечно, — отвечаю — расскажу. Когда время придет, так сразу же и начну.
— Какое время? — Варенька вопросительно глянула на меня. — Я сейчас лягу, ты на стульчик сядешь и рассказывай. Мама всегда так делает. Ну а если что-то страшное, я под одеялом прячусь.
— Эээ нееет . — Прерываю я её. — Прежде чем рассказывать сказку, ей условия нужно создать. Она ведь вечер любит, да что б в печке огонь гудел, и дрова потрескивали. Что б наш кот Вывих клубочком
свернулся, да иногда средь рассказа песню свою мурлычью вставил. А в избе чтоб непременно лампадка горела и Ангел у иконы сидел. Вот тогда сказка ручейком польётся, шепотком ласкать станет, в напев сплетётся. Сон тебе добрый навеет, мне дрёму, а дому покой.
-- Так что ты раздевайся, вещички свои аккуратненько складывай и ложись. А я в сарай за дровами схожу, да поленца два в огонь подброшу. Ночи ещё холодные, как бы избу не выдуло к утру. Не забоишься?
— Не забоюсь, — отвечает, — иди.
Я и пошла. А как дров набрала, вернулась. Поленья в печку подкинула, да к Варюшке и подсела. Она-то уж в постели нежилась и из-под одеяла глазками сверкала. А когда подсела, то осмотрелась вокруг и
говорю:"Вижу — у нас всё готово. Тогда, слушай," -- и тихонько начала.
— У чуть рыжеватой полевой мышки было пятеро мышат. Все они родились в один день, и что бы как-то их различать, мама-мышь дала им звучные имена. Жорж был самым старшим, а Жак младшим. Между ними еще находились Жуст , Жмина и Жвач . Все имена начинались на букву Ж, потом что так было принято в их роду. Полёвку и саму звали Жвиля , а отец мышат откликался на имя Жбуль .
--В общем — это был могучий клан Жвупатых , в который входило около десяти семейств. Гнёзда их располагались под землёй огромного поля, которое кормило всех и защищало от врагов и непогоды.
Между гнездами молодые мыши прорыли сотни тоннелей. По ним можно было например забежать со стороны леса, а выскочить где угодно. Хоть в середине поля, хоть на другом его конце.
Тоннели пересекались, меняли направления, где-то, казалось, шли в глубину, где-то подходили к выходам. Крот, который ранней весной после зимней голодухи с удовольствием позавтракал бы мышонком, найти
сразу гнезда не мог. Пока он двигался по узкому проходу, разрушая все вокруг, у Жвупатых было время перенести детей в свои дальние угодья. Но иной раз, этот хищник всё же настигал кого-то из мышей. И тогда начиналось что-то невообразимое.
— Варь, ты спишь что ли? -- Девочка что-то пробормотала и повернулась лицом к стенке.
— Ну спи, голуба, спи. — Я поправила ей одеяло и легла сама.
Огонек в лампаде горел ровно, в печи ещё потрескивали прогорающие угли.
"Надо встать часа через два, закрыть печную трубу..." - уже сквозь сон подумала я.
В Вербное воскресенье Лариса привезла мне Вареньку, дочку свою пятилетнюю. Мою внучку. Сказала, что Петр на объекте, а её на три дня посылают в командировку. В садике, мол, ночной группы нет, и Вареньку
оставить не с кем.
А я и рада. Одной жить-то ой как скучно. С утра печку протопишь, пока жар в ней пылает кислые щи али супец с горохом сваришь, в горнице приберешь, и дела закончились. Скотины-то у меня давно уж нет.
Не могу я за ней по-хорошему ходить — возраст.
Куры конечно есть. Без них никак, даже и не думай. То яичней себя побалую, то спечь чего задумаю... Яйцо завсегда нужно. Вот сейчас, перед Пасхой, я уже отложила самые крупные, да крепкие. Луковая
шелуха тоже есть. С самой осени собирала. Так что Варенька появилась вовремя — красить яйца вмести будем.
К вечеру Лариса уехала, и мы с внучкой остались вдвоем. Поужинали разносолами, что мать привезла. А как спать стали ложиться, малая меня спрашивает: "Бабуль, ты сказку мне расскажешь? Мама говорила,
что ты много их знаешь, а иногда и сама придумываешь".
— Конечно, — отвечаю — расскажу. Когда время придет, так сразу же и начну.
— Какое время? — Варенька вопросительно глянула на меня. — Я сейчас лягу, ты на стульчик сядешь и рассказывай. Мама всегда так делает. Ну а если что-то страшное, я под одеялом прячусь.
— Эээ нееет . — Прерываю я её. — Прежде чем рассказывать сказку, ей условия нужно создать. Она ведь вечер любит, да что б в печке огонь гудел, и дрова потрескивали. Что б наш кот Вывих клубочком
свернулся, да иногда средь рассказа песню свою мурлычью вставил. А в избе чтоб непременно лампадка горела и Ангел у иконы сидел. И когда всё будет так, сказка ручейком польётся, шепотком ласкать
станет, в напев сплетётся. Сон тебе добрый навеет, мне дрёму, а дому покой.
-- Так что ты раздевайся, вещички свои аккуратненько складывай и ложись. А я в сарай за дровами схожу, да поленца два в огонь подброшу. Ночи ещё холодные, как бы избу не выдуло к утру. Не забоишься?
— Не забоюсь, — отвечает, — иди.
Я и пошла. А как дров набрала, вернулась. Поленья в печку подкинула, да к Варюшке и подсела. Она-то уж в постели нежилась и из-под одеяла глазками сверкала. А когда подсела, то осмотрелась вокруг и
говорю:"Вижу — у нас всё готово. Тогда, слушай," -- и тихонько начала.
— У чуть рыжеватой полевой мышки было пятеро мышат. Все они родились в один день, и что бы как-то их различать, мама дала им звучные имена.
Жорж был самым старшим, а Жак младшим. Между ними еще находились Жуст , Жмина и Жвач . Все имена начинались на букву Ж, потом что так было принято в их роду. Полёвку и саму звали Жвиля , а отец мышат
откликался на имя Жбуль .
--Вобщем — это был могучий клан Жвупатых , в который входило около десяти семейств. Гнёзда их располагались под землёй огромного поля, которое кормило всех и защищало от врагов и непогоды.
Между гнездами молодые мыши прорыли сотни тоннелей. По ним можно было например забежать со стороны леса, а выскочить где угодно. Хоть в середине поля, хоть на другом его конце.
Тоннели пересекались, меняли направления, где-то, казалось, шли в глубину, где-то подходили к выходам. Крот, который ранней весной после зимней голодухи с удовольствием позавтракал бы мышонком, найти
сразу гнезда не мог. Пока он двигался по узкому проходу, разрушая все вокруг, у Жвупатых было время перенести детей в свои дальние угодья. Но иной раз, этот хищник всё же настигал кого-то из мышей.
И тогда начиналось что-то невообразимое.
— Варь, ты спишь что ли? -- Девочка что-то пробормотала и повернулась лицом к стенке.
— Ну спи, голуба, спи. — Я поправила ей одеяло и легла сама.
Огонек в лампаде горел ровно, в печи ещё потрескивали прогорающие угли.
"Надо встать часа через два, закрыть печную трубу..." - уже сквозь сон подумала я.
(Продолжение следует.)