Мои встречи с Мао Дзедуном, или Почему теперь правителя не целуют в задницу

Лежим мы как-то с моим названным братом Мао на террасе у подножия великой китайской горы Фудзияма и ведем неспешную светскую беседу. То есть это обычно ведем, а в этот раз Мао чего-то не в духе, саке не пьет, гейш разогнал, даже ту тоненькую, с которой я только-только начал переглядываться. - Что же, брат ты мой, не весел, что головушку повесил? – задаю я наводящий вопрос. - Грусть-тоска меня съедает, одолела молодца, - в духе истинно китайского фольклора отвечает великий кормчий. - А что не так? – интересуюсь я. – Может, лихоманка какая завелась? Симптомы какие? Давление, кашель, жидкий стул… - Да нет, со стулом все нормально, однако проблема близкая к этому – в жопу меня целовать больше не хотят. - А! Ну! Да! – только и мог вымолвить я. Вопрос-то, вижу, политический, ляпни чё не так, и прости-прощай, родной Харбин! Однако молчать долго тоже нельзя, он хоть и брат названный, а может неправильно истолковать. - А может это, помыться надо, шампуни там душистые попробовать… - Да все перепробовал, все народные средства, а народ не тянется, как прежде. - Что же – совсем никто не хочет? - Ну почему? Пресс-секретарю очень нравится, губернаторы с удовольствием прикладываются. Вот премьер-министр на днях сказал, что очень восхитительный запах и привлекательный вид открывается. Я представил себе толстого лысого дядьку, прикладывающегося к голому заду великого кормчего и аж дух переняло. Эх, рано, рано я забросил мольберт! Если это отразить этак на полотно метра 2 на 3, нет, лучше 3 на 4, это ж сколько можно на аукционе Сотбис запросить?... Хотя нет, хунвейбины найдут где угодно и потом никаких денег не надо будет. - Мне местные мастера даже волосы вывели и теперь попка как у младенца, - продолжал повествование брат Мао. – Хочешь, покажу? – и рука с готовностью потянулась к ширинке. - Нет, нет, нет, верю, верю, - меня опять передернуло. Не дай Бог, та тоненькая гейша увидит меня рядом с голозадым Мао, потом же ничего не обломится. - А, может, есть какая-то причина серьезная, что народ так резко отказался? Может, враг какой внешний или внутренний завелся? - Да, есть причина, - грустно отвечает Мао, - чумиза подорожала. Чумиза??? Чумиза, чумиза, чумиза… Что за хрень такая, с чем ее едят? - А с чем ее едят? – на полном автомате интересуюсь я. - Да было бы с чем, так лопали бы за милую душу, - оживляется названный брат. – Помню, мы в молодости только чумизой и питались. Бывало, зальешь ее олифой, на керосинке подогреешь и во такая вещь получается! – Мао сладко потянулся. – Одна беда – олифа тоже подорожала! - Твою ж мать! – не удержался я от резких слов. – А нельзя ли как-то цены сдержать? Комитет какой создать, чтоб следил и не допускал? - А что? Это идея! – оживился Мао. – А давай мы тебя председателем этого комитета назначим? Будешь контролировать цены на социально значимые продукты. - Не, мне нельзя, я ж, почитай, олифы и не едал совсем, - невольно вспомнилось парное 6-процентное молоко из-под своей коровы, горячие пирожки из осердья и пельмени из трех видов мяса, - у нас в Харбине тогда напряженка была с олифой, дефицит. Не смогу отличить качественную от подделки. - Понимаю, понимаю, - покачал головой брат Мао, - трудное детство, проклятое наследие культурной революции. Ладно, назначим кого другого, хотя орден Республики тебе всяко причитается. Так и появилось Китайское Государственное Бюро по надзору в разных сферах – сокращенно КГБ. А вы думаете, откуда такие названия берутся? Михаил Кулешов.